В 1-м слове на толкование 5‑го псалма свт. Астерий Амасийский раскрывает богословскую идею о Церкви как наследнице Божественных обетований.

Автор выстраивает развёрнутую аллегорию, сравнивая Божий завет с юридическим завещанием. Пророки выступают в роли «нотариусов», предвозвещающих наследие, а Христос — Завещателя, Который скрепляет завет собственной смертью. Церковь из язычников предстаёт подлинной наследницей, в отличие от Израиля, утратившего право на наследие из‑за неблагодарности и отвержения Бога. С помощью цитат из пророческих книг (Иеремия, Исаия, Осия, Захария) и апостольских посланий (Рим. 9:6; Гал. 4:30) святитель показывает преемственность обетований от Ветхого Завета к Новому.

Особое внимание уделено символике креста как «оружия и венца»: он одновременно защищает сражающихся и увенчивает побеждающих. Свт. Астерий разъясняет, что крест преображает позор в славу, а смерть Христа становится моментом вступления Церкви в права наследства («Ибо ныне я умираю, а ты вступаешь в права наследства»).

Далее святитель анализирует фразу «глаголы моя внуши, Господи», различая «речь» (целое) и «глаголы» (отдельные слова‑прошения). Он подчёркивает, что пророк просит Бога вслушаться в каждое слово молитвы, как судья вчитывается в каждую статью прошения. Этот образ подчёркивает личностный характер богообщения: Бог не просто слышит, но «разумеет» глубинную просьбу сердца.

В заключительной части свт. Астерий раскрывает смысл обращения «Царь мой и Бог мой», проводя параллель с исповеданием апостола Фомы (Ин. 20:28). Он показывает, что такое наименование утверждает не только владычество, но и божественность Христа. Фраза «заутра услыши глас мой» толкуется двояко: как просьба о скорой помощи и как указание на воскресение Христа, через которое Церковь становится сонаследницей обетований.