Некоторые вожаки штундистов говорят: Если на землю приходил Христос-Спаситель, если Он спас людей от греха, проклятия и смерти, то зачем везде грех и неправда, всюду болезни и смерть? (Моск. Ведом. № 224). В этот раз мы постараемся ответить на вопрос, почему и после пришествия Христа люди подвержены смерти.
Но не все люди, веруют во Христа. Хотя боятся смерти все, однако к Источнику жизни и бессмертия прибегают немногие. Все хотят жить, но когда Христос предлагает свои животворящие дары, то многие отвращаются, отметают дары, даже поносят щедрого и независтного Подателя. Ужели бы ты хотел, чтобы и этим людям Христос подавал освобождение от смерти? Ужели ты станешь требовать, чтобы и язычники были бессмертны со времени пришествия Христа? Но тогда вместе с ними получила бы бессмертие и вражда их против Христа. Тогда Христова Церковь имела бы не только бессмертных защитников, но и бессмертных врагов. Нет. Нельзя требовать от Христа безсмертия для Его врагов, и посему вопрос: отчего и после пришествия Христова люди подвержены смерти? должно исправить так: почему подвержены смерти христиане, почему и они умирают наравне с магометанами и евреями?
Но и этот вопрос не следует ли исправить? В числе христиан есть много таких, которые носят это имя недостойно, или имеют имена живых, а на самом деле остаются мертвыми (Откр.3:1). Имя Христово, которым они украшаются, является у них тем же, чем, по выражению Премудрого, "усерязь (серьга) в ноздрех свинии» (Притч.11:22). Они не порицают Христа на словах, но зато делают еще худшее, порицают его в своей жизни. Говорим, что это – худшее; ибо кто порицает Христа словами, тот показывает этим, что чужд Ему, а потому и враждует на Него, как не испытавший общения с Ним; а кто, будучи не чужд Христу и не лишен общения с Ним, живет однако худо, с того бесчестие греховной жизни прямо переносимо быть может на учение Христа и на общение с Ним. Ужели и таким мнимым друзьям Христа, которые на самом деле хуже врагов Его, ты пожелаешь и потребуешь от Христа безсмертия? Нет. Нужно поставленный выше вопрос изменить так: почему истинные последователи Христа умирают наравне с нехристианами и с христианами только по имени?
Но что же мы видим однако у тех, которые истинно веруют вo Христа и всем сердцем любят Его? Не видим ли, что и они в одном деле являются достойными жизни, а в другом достойными смерти? Одни идут за Христом, постоянно, падая, как дети, не привыкшие ходить. Они идут на пажить вечной жизни, то падая чрез грех, то вставая чрез покаяние и исправление. Каждый раз, когда они встают, из сердца их несется к Богу молитва, чтобы это падение было последним; но чрез несколько часов или дней они снова спотыкаются и падают, и каждое такое падение может быть окончательным. Чего же они заслуживают – смертности или бессмертия? Веруя во Христа и следуя за Ним, они, несомненно, чрез это самое имеют в себе начало жизни и бессмертия; но совершая, грехи, они воспринимают в себя чрез это начало смерти. Какое же должно, быть Божие решение о них? Господь говорит устами пророка Иезекииля: «Праведность праведного не спасет, в онь же день прельстится, и беззаконник за беззаконие свое не падет, в онь же день обратится от беззакония своего. Когда Я скажу праведнику, что он будет жив (хотя и небессмертен), а он понадеется на свою праведность и сделает неправду, – то все праведные дела его не помянутся, и он умрет от неправды своей, какую он сделал. А когда Я скажу беззаконнику: ты смертию (т.е. скорою, внезапною) умрешь, и он обратится от грехов своих, ...то он будет жив, ни один из грехов его не помянется ему» (Иез.33:12–16). Очевидно, что ни о каком праведнике и ни о каком грешнике, пока они живы, не может быть поставлено решения неизменного, потому что и праведник может совратиться, и грешник может исправиться. Требовалось бы допустить, чтобы решение Божие о смертности или безсмертности христианина ежедневно менялось, смотря потому, падает ли он или исправляется. Но и это недостойно Бога. Потому-то и надлежит христианину единою умрети, что, живя в этом мире соблазнов, облеченный немощною плотию, он не может быть окончательно ни освобожден от смерти, ни осужден на нее, как преступник.
Но ты спросишь: разве не было и нет христиан, для которых по благодати Божией уже невозможно окончательное падение, которых «ни жизнь, ни смерть, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, никакая другая тварь не может отлучить от любви Божией во Христе Иисусе» (Рим.8:38–39)? Пусть по крайней мере такие христиане живут бессмертно. Но мы спросим: сами-то они желают ли этого? Не нам об них думать и хлопотать, ибо мы проданы под грех, не знаем ничего лучше этого мира, не ценим ничего выше наслаждений телесного зрения, вкуса и слуха, не ищем вышних, «идеже есть Господь одесную Бога сидя» (Кол.3:1). Не нам заботиться о них и судиться со Христом за их бессмертие. Пусть они сами говорят, чего они желают; оставаться ли в Содоме или бежать в Сигор, оглядываться ли на оставленное, или без оглядки стремиться дальше от него, т.е. пребывать ли в этой жизни всегда, или совершенно освободиться от нее посредством смерти. Пусть говорит ап. Павел. «Желание имею, – говорит он, – разрешитися». О жизни говорит он, как об узах, – о смерти, как о разрешении от них. К этому он присоединяет: «и со Христом быти» (Флп.1:23). О Христе говорит он, как заключенный в мрачную и душную, темницу говорит о свете, о солнце, о воздухе, о воле. Или, выражаясь языком покупающих и продающих, он говорит: мне выгодно умереть: «еже умрети приобретение есть» (Флп.1:21), мне жить убыточно, для меня жизнь – ущерб; когда я живу, то проигрываю, теряя то, что имел бы там. Вот, мы желали бы жить вечно, но не стоим этого; а божественный Павел и стоил бы этого, да сам не желает.
После этого, если кто спросит: почему христиане умирают? То мы ответим; неистинные христиане и хотели бы не умирать, но не стоят, а истинные и стоили бы того, чтобы не умирать, да сами не хотят. Осуждать ли последних за то, что они ценят эту жизнь слишком низко, или нам осуждать самих себя за то, что мы ценим ее слишком высоко? Они ли не благоразумны, или мы безумны?.. Но Господь творит не нашу волю, но «волю боящихся Его» (Пс.144:19). Посему-то «Создавши мя и рекий ми, яко земля еси и в землю отъидеши», оставляет в силе этот приговор и теперь после пришествия Христа.
Теперь ты скажешь: что же значит, что Христос даровал людям вечную жизнь и избавил их от смерти? Отвергать ли это или принимать, и если принимать, то в каком смысле? Конечно принимать, только с правильным разумением.
Когда Господь в раю давал нашим прародителям заповедь о том, чтобы они вкушали от древа познания добра и зла, то сказал: «в онь же день снесте от него, смертию умрете» (Быт.2:17). Адам не исполнил заповеди Божией, вкусил от запрещенного древа, – однако в тот самый день не умер. Он прожил после того больше 900 лет и дал жизнь многим сынам. Последние вместе с греховностию наследовали от него и смертность, однако так, что и в них смертность обнаруживается не скоро, но долгое время таится, находясь как бы в борьбе с жизнию, пока не одолеет жизни, – и тогда человек умирает. Поэтому слова Господа: «в онь же день снесте, смертию умрете», надо понимать так: когда вкусите, поселится в вас смертное начало, и вы будете носить в себе смерть, пока она не сведет вас в землю.
Подобным образом должно рассуждать и о вечной жизни, о бессмертии, что дарованы нам Христом. Человек, уверовавший во Христа и получивший возрождение от Святого Духа в купели крещения, не тотчас освобождается от смерти, не становится тогда же бессмертным или вечным, но воспринимает в себя только начало вечной жизни. Прежде в нем господствовала смерть, хотя бы он некоторое время продолжал жить; теперь в нем господствует вечная жизнь, хотя бы он и подлежал временной смерти. Смерть, унаследованная от Адама, способна таиться в нем долгие годы, пока не одолеет жизни и не сведет человека в прах смерти. И вечная жизнь, полученная от Христа и во Христе имеющая приснотекущий источник, долго таится в нас, долго не обнаруживается, временно уступает смерти, но некогда, при нашем воскресении, откроется во всей славе. Посему-то Апостол и говорит: «живот ваш сокровен есть со Христом в Бозе. Егда же Христос явится, живот ваш, тогда и вы с ним явитеся во славе» (Кол.3:3–4). Итак, Христос не освободил нас от временной смерти, но насадил в нас вечную жизнь, чтобы она, питаемая Его Телом и Кровию, тайно зрела и возрастала, была до времени невидима для мира, как и Христос теперь невидим, уступила на время смерти, как и Христос подвергнулся смерти, но потом при втором и славном явлении Господа обнаружилась в нашем воскресении с прославленными телами.
Ты скажешь: Христос обещал, что верующий в него не умрет во веки (Ин.11:25), а между тем всякий, хотя бы и верующий в Него, вкушает смерть. – Но что есть смерть для истинного христианина? Для него она уже не имеет жала (1Кор.15:55). Она только полагает конец земным скорбям, затем приближает ко Христу, неразлучна с надеждою, что, переждав под сенью смерти бури мира поврежденного, умерший восстанет под небом мира обновленного и блаженного, – и так всегда с Господом будет.
До пришествия Христа такая смерть была недоступна даже праведникам. Чем была смерть для ветхозаветного праведника? Чем была для него преисподняя, или ад, куда смерть низводила людей? Это была область тьмы, где не поведалась милость Господа, не были познаваемы чудеса Его (Пс.94:11). Это была земля, как бы забвенная Богом; обитатели ея были подобны трупам, отринутым рукою Господа от мира Его (Пс.87:6). Общая всем людям виновность пред Божественным Правосудием сознавалась там яснее, чем на земле, тяжкое чувство отчуждения от Бога царило в душах, оставивших страну живых. Там не раздавалось песни радости и спасения, ибо страна умерших, казалось, была дальше от благодеяний небесного Отца, чем эта подсолнечная. Праведный Езекия говорил в молитве к Богу: «не похвалят тебе иже во аде, ни умершии возблагословлят тя, не надеются иже во аде милости твоея» (Ис.38:18). О, если бы проник туда хоть луч надежды! «О если бы Ты, – восклицал Иов к Богу, – в преисподней сокрыл меня и укрывал меня, пока не пройдет гнев Твой; положил мне срок и потом вспомнил обо мне; ...я ожидал бы, пока прийдет мне смена; воззвал бы Ты, и я дал бы тебе ответ, и Ты явил бы благоволение творению рук твоих» (Иов.14:13–15). – И вот желания ветхозаветных праведников сбылись. В стране забвения раздалось наконец: «возмитеся врата плачевная, входит Царь славы Христос» (Пс.23:7). И отверзлись пред Ним врата смертные, стражи ада затрепетали от лица Его, венчанного тернием и обагренного искупительною кровию. Тогда ад испустил своих узников, и рай, утраченный Адамом, снова отверзся для рода человеческого.
Чем же теперь стала смерть, осталась ли она прежнею смертию? Разве для тех, кто любит только этот мир и не имеет надежды на Христа. Ты скажешь: все же мы умрем. Так. Но всякий предмет (на этот раз и смерть) рассматриваться должен не только по внешности и по составу, но и по его последствиям. Если бы, напр., кто-нибудь составил напиток, который бы имел и запах, и вкус, и вид вина, но не опьянял бы, то всякий сказал бы, что это не вино. Так и смерть для христианина не есть смерть, ибо хотя в ней и есть все остальные свойства смерти, но за нею не следует погружения в тьму, мрачную неизвестность будущего, в неопределенность или ничтожество. А это и есть самая ужасная сторона смерти, приводившая в страх даже праведников Ветхого Завета. Напротив, смерть христианина есть разрешение от тяжких уз земной жизни и приближение к источнику вечной радости, Христу.
Подобие смерти есть сон. Сон, как и смерть, бывает в различных случаях до такой степени различен, что остается только одно имя, а что разумеется под именем, разнообразится до неузнаваемости. Вот бушует снежная метель; страшный холод сковал природу и леденит члены бедного путника. Несчастный выбивается из сил и с отчаянием и страшной тоской в душе погружается в глубокий сон без надежды пробуждения. Другой путник счастливо достигает родного крова, падает в объятия отца или друга; ему готовят ложе, и он, забыв пережитые опасности, погружается в глубокий сон. Завтра друг, раньше его восставший от сна, приблизится к его ложу с осторожностью нежной любви, коснется чела, освеженного сладким отдыхом, и скажет: встань мой друг; пронеслася бурная ночь, солнце светит с успокоенных небес, и радостный день зовет тебя к радостям жизни. И в том и в другом случае – сон, а как бесконечно велика разница! Так же велика разница между смертию человека, чуждого Христу, и смертию христианина. Христианин умрет, как заснет, умрет с убеждением, что Божественный Друг его (1Кор.15:15), не оставляя его сирым и в области смерти, по скончании веков скажет: восстань! тебе уготован новый день бытия, новая земля и новое небо.
Где же, смерть, твое жало, и что от тебя осталось?
С. Кохомский.