О моде на измененные состояния сознания – и почему их не стоит искать

Если задать в поисковике вопрос о духовном опыте, Сеть предложит прибегнуть к «медитациям и практикам осознанности», «йоге», «ритуалам» и «духовным путешествиям», которые должны привести к «самопознанию»...

Что же, для человека естественно искать духовную жизнь, выход за пределы мира, ограниченного тремя измерениями и чисто материальными интересами. Мы так созданы. Отправляясь в путешествие (которое может быть трудным и опасным), важно заранее обдумать, какими картами мы воспользуемся и какие ориентиры мы изберем. Это верно, если мы предпринимаем сплав по реке или поход в горы. Это тем более верно, если мы отправляемся в духовное путешествие. Тут тоже можно заблудиться и пропасть, поэтому так важно искать истину и избегать путаницы.

А один из видов путаницы, с которой в наши дни легко столкнуться, – это путаница между духовным опытом, который открывает нам истину о мире, и измененными состояниями сознания.

В наши дни поиски духовного опыта могут принимать довольно экстремальные формы. Вот что, например, журналист портала «Нож» пишет о сеансе так называемого «холотропного дыхания»:

«Раздается первый жуткий крик из дальнего угла помещения: вижу, что женщину лет сорока мотает по всему матрасу, она извивается, явно не находя себе места. Как будто соревнуясь с ней, девушка метрах в десяти от меня начинает биться в еще более энергичных конвульсиях – и явно занимает первое место по интенсивности выражения своего состояния. Часть ее лица, которая не закрыта повязкой, искажена, издалека кажется, что она постоянно что-то рычит. У меня нет сомнений, что это эпилептический приступ и скоро в зале появятся еще и медбратья...

Зал йога-студии в это время окончательно становится похож на отделение для буйных душевнобольных в полнолуние: большая часть из десятка холонавтов безостановочно дергается на своих матрасах, на них, как безучастные медсестры, смотрят расположившиеся рядом ситтеры, в проходах расслабленно гуляют фасилитаторы»¹.

Но это, при всей экстравагантности, еще сравнительно безобидно – смертельные случаи крайне редки, и хотя специалисты говорят о вреде этой практики для здоровья, он считается недоказанным.

Несколько более опасным является так называемый «темный ретрит», который тоже за некоторые деньги могут организовать для желающих духовного опыта. Человека отводят в пещеру – где-то достаточно далеко от города – и оставляют на многие часы в темноте одного, чтобы дать ему возможность заняться самоанализом.

Как говорят, при достаточно упорном сидении впотьмах человеку могут начать являться видения и духи, чтобы сообщить ему некую духовную мудрость.

Не так давно полиция прервала «обряд», в ходе которого в землю закопали двух человек – с их собственного согласия, более того, они за это заплатили, полагая, что такая имитация погребения поможет им обрести какой-то духовный опыт.

Другие практики прорыва в духовный мир носят еще более пугающий характер – да и обходятся намного дороже. Искатели необычных переживаний отправляются в Южную Америку, чтобы под руководством шаманов употребить аяуаску – варево, главным ингредиентом которого является «лиана мертвых» плюс еще какие-то местные травы, которые должны открыть для человека мир духов. Тут жуткими криками и странным хохотом дело не ограничивается: человека обычно выворачивает наизнанку, и он получает все симптомы тяжелого отравления.

Поговаривают, что шамана, готового организовать «духовное путешествие» с аяуаской, можно найти и в Москве – но с некоторой осторожностью, потому что вещество, содержащееся в напитке (ДМТ), относится к разряду запрещенных.

Какими бы странными ни показались нам эти практики, они, по уверению тех, кто к ним прибегает, «работают»: люди входят в яркие и необычные духовные переживания, «излечивают» старые психотравмы, «познают» тайны Вселенной, вступают в общение с «духовными сущностями», «вспоминают прошлые (а то и будущие) жизни» и приобретают определенное мировоззрение, удостоверившись в реальности духовного мира.

В отличие от христиан, которые обычно ходят «верой, а не видением», подобные практики предлагают всё пережить, так сказать, весомо, грубо, зримо на собственной шкуре. Есть целая область исследований, посвященная осмыслению подобных явлений – трансперсональная психология.

Когда христиане предостерегают против подобных практик, люди нередко сердятся и обижаются – для них это выглядит как обесценивание их духовного опыта, который они нередко обрели с немалым трудом и затратами. Более того, определенного рода духовность рассматривает любой страх как вредный и только тормозящий духовное развитие.

Тем не менее нам стоит сказать несколько слов о подобных способах обретения духовного опыта – и как они выглядят с христианской точки зрения.

Все эти практики, в ходе которых нормальная работа мозга тем или иным способом нарушается, чтобы достичь измененного состояния сознания, известны с глубокой древности, но в мир современного западного человека их ввел чешско-американский исследователь Станислав Гроф.

Гроф считал, что измененные состояния сознания могут быть эффективным средством для решения психологических проблем. Первоначально Гроф вызывал у пациентов такие состояния, используя галлюциноген ЛСД, случайно открытый в 1938 году швейцарским химиком Альбертом Хоффманом. Это вещество (жаргонное название «кислота» или «люси») было чрезвычайно популярно в 1960-е годы и породило целую «кислотную» культуру. Считалось, что ЛСД может стимулировать творчество, и многие произведения того времени (например, песня The Beatles «Lucy in the sky with diamonds»), как утверждается, отражали «психоделический» опыт «расширенного» сознания, вызванного употреблением ЛСД.

В то время как многие отмахивались от подобного опыта как от наркотического бреда, Гроф считал, что вызванные ЛСД переживания открывают людям истину о духовной реальности.

Он описывает свой собственный опыт употребления ЛСД как совершенно преобразивший его жизнь и взгляды на мироздание:

«Не буду вдаваться в подробности, но то, что произошло, преобразило мою жизнь: приняв малую дозу этого вещества, я увидел необыкновенный свет. Позже я понял, что именно этот несказанный свет был описан в „Тибетской книге мертвых”: там говорилось, что его нам суждено увидеть, когда мы отойдем в мир иной. Вдруг я почувствовал, что вылетел из своего тела, как будто мое сознание улетело прямо в космос, через галактики и черные дыры, всё более расширяясь. Мне казалось, что я слился воедино со всем сущим, оказался внутри физической Вселенной. Я почувствовал эмоции такой силы, которую прежде не мог себе представить. Затем мое сознание как бы „сузилось”, покружилось вокруг моего тела и, наконец, возвратилось в него»².

Как он писал, «данные опытов с ЛСД требуют радикального пересмотра парадигм, существующих в психологии, психиатрии, медицине и, возможно, в науке вообще».

На протяжении 1950–60-х годов популярность этого вещества росла. Под воздействием ЛСД люди были склонны вести себя неадекватно – что нередко приводило к беде. Например, человек решал, что может летать и выходил в окно, или, напротив, начинал отстреливаться от пугающих галлюцинаций. В итоге в 1966 году ЛСД был запрещен в США, а в 1971 – в большинстве других стран мира.

Станислав Гроф отправился на поиски других способов обретать измененные состояния сознания и обнаружил их в опыте шаманов. Как он пишет в одной из своих книг:

«Важность необычных состояний сознания для древних культур и культур аборигенов отражается в количестве времени и энергии, которые они посвящали разработке технологий священного, различных процедур, способных вызвать эти состояния в ритуальных и духовных целях. Эти методы по-разному сочетают в себе игру на барабанах и другие виды перкуссии, музыку, пение, ритмичные танцы, изменение дыхания и развитие особых форм осознанности. Длительная социальная и сенсорная изоляция, такая как пребывание в пещере, пустыне, арктических льдах или высокогорье, также играет важную роль в возникновении этой категории необычных состояний. Экстремальные физиологические вмешательства, используемые для этой цели, включают голодание, лишение сна, обезвоживание, применение сильнодействующих слабительных средств и даже причинение сильной боли, нанесение увечий телу и намеренная сильная кровопотеря. Но самым эффективным средством для того, чтобы вызывать исцеляющие и трасформативные необычные состояния сознания, всегда было ритуальное использование растительных психоделиков»³.

Гроф с супругой разработали (опираясь на взятую из йоги практику пранаямы) то самое холотропное дыхание, которое упоминается в начале статьи.

Технология довольно проста: человек дышит глубоко и часто (в чем ему должна помочь ритмичная этническая музыка), как если бы он бежал марафон, но на самом деле он спокойно лежит на матрасе. Это приводит к определенным изменениям в работе мозга – и измененным состояниям сознания.

Ольга Владимировна Гордеева, доцент кафедры общей психологии факультета психологии МГУ им. М.В.Ломоносова, пишет в своей статье «Гипервентиляция как метод индукции измененных состояний сознания: опасности холотропной психотерапии»:

«При достаточно длительной (50–70 минут) гипервентиляции возникают иллюзии и галлюцинации; наблюдается дереализация; деперсонализация; прекращение сознательного реагирования на окружающую реальность (например, на обращенную к человеку речь). Наличие данной симптоматики позволило медикам и физиологам сделать вывод о возможности изменения сознания при гипервентиляции легких».

Она предостерегает против такой практики в связи с ее «негативным влиянием на клетки головного мозга».

Однако сам Станислав Гроф рассматривал симптомы, вызванные длительной гипервентиляцией, как проявление важного духовного опыта, который, по его убеждению, отвечает нам на вопрос «Кто мы такие?». Он писал:

«В древних индийских упанишадах ответ на вопрос „Кто я?” звучит как „Тат твам аси”. Это краткое предложение на санскрите буквально означает „Ты есть то”, или „Ты – Божество”. Это говорит о том, что мы не являемся намарупой – именем и формой (телом/эго), но что наша глубочайшая идентичность связана с божественной искрой в нашем сокровенном существе (Атман), которая в конечном счете идентична высшему вселенскому принципу (Брахману). И индуизм – не единственная религия, сделавшая это открытие... Откровение, касающееся тождества человека с божественным, является высшей тайной, лежащей в мистической основе всех великих духовных традиций. Таким образом, этот принцип можно было бы назвать Дао, Буддой, Космическим Христом, Аллахом, Великим Духом, Силой и многими другими. Холотропные переживания потенциально могут помочь нам раскрыть нашу истинную сущность и наш космический статус»³.

С точки зрения Грофа, в основе всех религий находится переживание опыта «тождества человека с божественным» великими пророками и духовными лидерами – а потом приходит «организованная религия» с иерархией, догмами и всем остальным, подменяющая живой опыт окостеневшей традицией, которая только мешает людям обрести это фундаментальное переживание. Этот взгляд был усвоен движением New Age, а благодаря ему – множеством духовных искателей по всему миру.

И вот тут нам стоит возразить: нет, представление о «тождестве человека с божественным» вовсе не лежит «в мистической основе всех великих духовных традиций».

Такое представление называется пантеизмом, и оно исходит из того, что все феномены, включая богов и людей, порождаются безличным космическим Абсолютом, подобно тому, как волны порождаются океаном. Пантеизм характерен для индуизма (где такой абсолют называется Брахман) и движения New Age, которое опирается на его наследие. Важно отметить, что в индуизме Брахман рассматривается за пределами двойственности добра и зла, поскольку эти концепции применимы к ограниченному, воплощенному человеческому опыту (дживе) в мире Майи (иллюзии).

Авраамические религии (иудаизм, христианство и ислам), которые исповедует большинство людей, утверждают совершенно другую картину мира – теизм. Теизм провозглашает веру в личностного, всемогущего, нравственно благого Бога-Создателя, иноприродного по отношению к сотворенному Им миру. Бог не порождает мир из Себя, а именно творит его: как композитор творит симфонию, художник – картину, писатель – роман. Мы не божественны по природе – и это особенно бросается в глаза, когда мы видим реальность греха и зла в нас. В Боге никакого зла быть не может, и грех удаляет человека от общения с Ним.

Духовный опыт библейских пророков и христианских святых вовсе не является пантеистическим. Мы еще можем в рамках христианства говорить о единстве всего творения – в том смысле, что всё оно сотворено и поддерживается в бытии единым Богом, или о единстве человеческого рода, падшего в Адаме и искупленного во Христе, но Бог и творение – это определенно не одно и то же.

Чтобы понять, о чём идет речь, рассмотрим, например, мистический опыт пророка Исаии:

«В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь храм. Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его! И поколебались верхи врат от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями. И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа. Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен. И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня» (Ис.6:1–8).

Исаия явно не переживает ничего похожего на «единство с Абсолютом». Он бесконечно далек от провозглашения собственной божественности. Господь находится перед ним и над ним – «на престоле высоком и превознесенном», и пророк взирает на него с благоговейным ужасом. Серафимы в трепете закрывают свои лица и провозглашают, что Бог «свят, свят, свят». Это слово («кадош») в библейском иврите имеет два связанных значения, наиболее распространенное из которых – «совершенно иной, отделенный». В отличие от ложных богов язычников, Бог Библии – не часть мироздания; Он его Создатель. Между Творцом и творением существует бесконечная качественная разница, как, например, между автором и персонажем.

Другое значение слова «свят», более нам привычное – «чистый, безгрешный». Пророк, который оказывается перед лицом святого Бога, испытывает ужас и потрясение от своей нравственной нечистоты – «горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа».

Пророк Исайя вовсе не был аморальным человеком; но перед лицом Господа он понимает, что он – грешник, который не может пребывать в присутствии святого Бога. Он не может сам что-то сделать с этой пропастью греха, он не говорит: «О, теперь я понял – мне нужно больше медитировать», или: «Пожалуй, мне пора стать вегетарианцем». Он сокрушён – «горе мне! погиб я!».

Но когда он выражает это сокрушение о своем грехе, Бог приходит ему на помощь. «Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен».

Это поразительный прообраз таинства Евхаристии; но эти слова отражают и очень важные истины об отношениях Бога и человека.

Во-первых, человек нуждается в спасении от греха, который удаляет его от Бога; его проблема носит прежде всего нравственный характер. Человек, пав, не имеет той жизни вечной и блаженной, для которой был изначально создан. В индуизме же и связанных с ним системах верований проблема видится в другом – в «авидье», неведении, в утрате человеком осознания своей «божественности».

Во-вторых, это спасение человек обретает не сам по себе. Бог приходит как Спаситель к человеку, который совершенно не в состоянии спасти себя сам.

Наконец, Бог обращается к пророку с поручением – причем от пророка ожидается согласие. Он должен согласиться, более того, вызваться на эту миссию: «И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня».

Бог и человек предстают здесь (как и везде в Библии) в личном общении – и христианский духовный опыт есть опыт именно встречи со святым, праведным, милосердным и спасающим Богом, а не просто переживание измененного состояния сознания.

Как пишет святой апостол Павел: «Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют. И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего» (1Кор.6:9–11).

Некоторые из людей, к которым обращается апостол, вели явно аморальный, а то и преступный образ жизни. Их обращение ко Христу проявилось в том, что они этот образ жизни оставили.

Это же мы видим и в житиях святых – разбойники, блудники, пьяницы и прочие нравственно заблудившиеся люди переживают встречу с Богом, и она ведет к глубокому нравственному преображению.

Мы видим и в наши дни, как бандиты, покаявшись, становятся честными и законопослушными людьми, блудники – заботливыми отцами семейств, пьяницы и наркоманы оставляют свой порок. Таковы плоды, которые приносит подлинный духовный опыт.

Чем всё это отличается от «холотропных переживаний»? Давайте рассмотрим.

Первое, что стоит заметить – Богом невозможно манипулировать. Опыт измененного состояния сознания можно вызвать при помощи определенной техники. Бога «вызвать» невозможно.

Люди использовали техники, которые мы бы назвали «психоделическими», с глубокой древности. Языческие пифии могли вещать, надышавшись ядовитых испарений, древние индоевропейцы широко использовали «сому» – вещество, которое должно было помочь им обрести мистический опыт.

Термин «фармакея» встречается в Священном Писании несколько раз, например в Гал.5:19–21 и Откр.18:23. Это слово часто переводится как «колдовство» или «волшебство», но его первоначальное значение связано со смешиванием и использованием веществ в магических или религиозных целях. В древнем мире фармакология включала в себя практики, которые сочетали приготовление зелий с попытками манипулировать духовной сферой. Библейские священнописатели относятся к этому с резким неодобрением.

Пророки не употребляют галлюциногенных растений, не используют дыхательных техник, не доводят себя до видений как-то еще. И это – не случайность; это связано с библейской картиной мира: Бог личностен и свободен в Своих решениях, было бы нелепо думать, что Его можно принудить к общению, употребив какие-то вещества или еще как-то нарушив нормальную работу своего сознания. Конечно, общения с Ним можно искать – и это может включать в себя пост или удаление в пустынное место. Но это именно поиски встречи с Другим, а не попытки как-то воздействовать на свое собственное сознание.

В христианстве не существует того, что Гроф называет «разработкой технологий священного». Конечно, существует опыт молитвы, у которой есть психологическое и даже физическое измерение (например, вам будет трудно молиться, объевшись и развалившись на диване). Но какое-либо «технологическое воздействие» на Бога невозможно в принципе. Он свободно обращается к нам – и ждет нашего свободного ответа.

Пост, молитва, совершение установленных обрядов могут быть очень важны и полезны для того, чтобы обратить свое сердце к Богу, но они не являются «технологиями», которые обязаны сработать. Об этом хорошо знали уже ветхозаветные пророки. Исаия. например, говорит: «„Почему мы постимся, а Ты не видишь? смиряем души свои, а Ты не знаешь?” – Вот, в день поста вашего вы исполняете волю вашу и требуете тяжких трудов от других. Вот, вы поститесь для ссор и распрей и для того, чтобы дерзкою рукою бить других; вы не поститесь в это время так, чтобы голос ваш был услышан на высоте» (Ис.58:3,4).

Бог свободен отнестись к аскетическим усилиям людей так или иначе – Им невозможно манипулировать. В отличие от «технологий священного», которые должны работать в любом случае, для Бога очень важно, как мы обращаемся со своими ближними.

Он может дать нам пережить какой-то яркий мистический опыт – когда это будет полезно для нас или других людей. Но это именно Его дар; мы не можем его контролировать, мы не можем его вызвать. Вера – это отношения, в которых Он является Ведущим, а мы – ведомыми.

Второе. Как уже было сказано, встреча с Богом ведет к покаянию, исправлению своих путей. Конечно, мы можем охотно согласиться с тем, что посетители сессий «холотропного дыхания» – милые, интеллигентные, приветливые люди. Но подобная практика не предполагает, что человек, скажем, был бандитом, потом стал практиковать измененные состояния сознания и через это стал добрым и законопослушным человеком.

Позитивные изменения, которые ожидаются от такой практики, носят более практический, чем нравственный характер – человек должен стать более спокойным, продуктивным и успешным. Нравственное возрождение не рассматривается в качестве важной цели.

Третье. Эзотерические практики всегда служат осуществлению целей самого человека. Он хочет чего-то добиться, например, оздоровиться психологически или физически, приобрести новые возможности, открыть для себя новые горизонты.

Христианин ищет воли Божией. Как взывает к Иисусу Савл (в момент своего обращения в Павла), «Господи! что повелишь мне делать?» (Деян.9:6). Этот поиск воли Божией исходит из того, что Бог бесконечно благ и премудр и всегда ищет блага мне и другим людям, так что лучшее, что я могу сделать, – это покориться Его воле. В эту волю относительно меня может входить особый мистический опыт – и тогда Бог даст его мне. Может не входить – и тогда я должен признать, что Ему виднее, как спасать меня и других для блаженной вечности. Христианская жизнь характеризуется не мистическим опытом как таковым, а любовью (1Тим.1:5), которая проявляется в соблюдении заповедей Божиих (1Ин.5:2).

Станислав Гроф и другие энтузиасты неошаманизма говорят о пережитом ими опыте как о чём-то сокрушительно достоверном, в чём, однажды пережив, уже невозможно сомневаться.

Но что же нам делать, если мы имеем дело с разными сообщениями о духовном опыте, из которых вытекают несовместимые картины мира? Тезис Станислава Грофа: «Откровение, касающееся тождества человека с божественным, является высшей тайной, лежащей в мистической основе всех великих духовных традиций» оказывается явно ошибочным, как только мы дадим себе труд хотя бы несколько ознакомиться с текстами этих самых традиций.

Ни пророки, ни апостолы, ни Сам Христос, ни святые последующих веков не проповедовали пантеизма и представления об изначальной божественности человека. Попытки New Age-авторов (начиная с Елены Блаватской) объявить «своими» Господа Иисуса или Его святых рассыпаются при первом знакомстве с текстами⁴. Христианские мистики никоим образом не пантеисты.

Как, например, говорит блаженный Августин, «Всякая тварь, как разумная, так и телесная, создана не из Божественной природы, а Богом из ничего, и в ней нет ничего, относящегося к Троице, кроме разве того, что ее создала Троица. Поэтому говорить или веровать надлежит так, что вся тварь ни единосущна, ни совечна Богу».

Да и тексты любого христианского мистика пронизаны предстоянием Богу как кому-то Другому, с кем человек вступает в общение, перед кем оплакивает свои грехи, у которого ищет прощения, наставления и помощи.

Две настолько разные веры – в то, что мы божественны по природе, и в то, что мы сотворены Богом, отпали от общения с Ним через грех, и нуждаемся в спасении – не могут истинными одновременно. Они предполагают совершенно разный взгляд на реальность – и совершенно разные духовные практики. Невозможно одновременно исповедовать победу Христа над смертью и утверждать реинкарнацию, в ходе которой нам еще неопределенно долго предстоит рождаться и умирать. Невозможно одновременно с верой произносить «Тат твам аси» и «Господи, Иисусе Христе, помилуй меня, грешного».

Мы неизбежно оказываемся перед необходимостью как-то «испытывать духов» (1Ин.4:1). И если мы принимаем библейское Откровение, то мы должны признать, что люди, ищущие духовного опыта в ЛСД или холотропном дыхании, где-то заблудились. Мы можем попробовать понять, где именно.

Может ли употребление ЛСД (или нарушение работы мозга по каким-то еще причинам) привести к прорыву в духовную реальность? Это, в принципе, не исключено.

Как пишет святитель Игнатий Брянчанинов, наша телесность («кожаные ризы») ограждает нас от опасного для нас воздействия духовного мира:

«Ризы кожаные, по объяснению святых отцов, означают нашу грубую плоть, которая при падении изменилась: утратила свою тонкость и духовность, получила настоящую свою дебелость. Хотя начальною причиною изменения и было падение, но изменение совершилось под влиянием Всемогущего Творца, по неизреченной Его милости к нам, к нашему величайшему благу. Между прочими полезными для нас последствиями, истекающими из состояния, в котором ныне находится наше тело, мы должны указать на то, что чрез допущение дебелости нашему телу мы сделались неспособными к чувственному видению духов, в область которых мы ниспали... Если бы мы находились в чувственном общении с демонами, то они в кратчайшее время окончательно развратили бы человеков, непрестанно внушая зло».

Или, как в другом месте говорит святитель, «Мысль, что в чувственном видении духов заключается что-либо особенно важное, ошибочна. Чувственное видение без духовного не доставляет должного понятия о духах».

Ту же картину рисует святитель Иннокентий Херсонский: «Какой орган сообщения у людей со злыми духами? Смотря по опытам чернокнижцев и чревовещателей, представленных у Моисея, органом сим должна быть нервная система в человеке. Человек, находясь в сем состоянии, как бы отрешается от сего мира и на распутии встречается с сими блуждающими существами. Могут быть и другие к сему средства, например, травы, пития, и другое. Само собой разумеется, что связь сия есть самая предосудительная и бывает с людьми отчаянными. <…> Нервная система есть сеть и цепи, коими дух наш связан. Оттого-то, когда сеть сия прорывается, когда кольца сей цепи разламываются, то душа проглядывает в другой мир, видит другие стороны и получает явления из других миров».

Может ли какое-то повреждение, какая-то дисфункция нашего мозга делать нас более открытыми (и уязвимыми) для духовного мира? Это только предположение, но оно выглядит вполне правдоподобным: ЛСД (и тому подобное) может ослаблять барьер, отделяющий нас от духовного измерения реальности.

Главные оппоненты, с которыми спорит Гроф, – его коллеги-материалисты. Они уверены, что психоделический опыт вообще бесполезен с точки познания реальности. Они полагают, что искусственно вызванные галлюцинации могут чему-то научить нас в отношении того, как функционирует мозг – но им ничего не соответствует в реальном мире.

Гроф вспоминает, как он сам был атеистом и материалистом: «Я родился в нерелигиозной семье и был воспитан в самом материалистском духе, потому что моя страна, когда мне было 17 лет, попала под советское влияние». Опыт употребления ЛСД, как пишет Гроф, «преобразил меня настолько, что лишь с этого дня я почувствовал, что действительно стал человеком. Эта глубокая перемена, которую иногда называют „возвращением к себе”, кстати, является одной из характеристик клинической смерти и некоторых спонтанных мистических переживаний».

Это привело его к отказу от материализма:

«Большинство ученых объясняют мистические переживания активацией определенных зон нашего мозга. Что вы им ответите?

С. Г.: Утверждать это – значит не принимать во внимание значительное число исследований, которые доказывают, что сознание не производится мозгом, как желчь печенью, а находится „где-то еще”. Я сравниваю мозг с телевизором: вы можете разобрать его, изучить, понять, почему в нем есть цветное изображение и разные программы, но это вам ничего не скажет о том, как производятся программы и откуда они берутся. Сказать, что сознание – всего лишь продукт мозга, всё равно что сказать, что передачу порождает телевизор!».

Конечно, мы можем согласиться с тем, что сознание – не продукт мозга, а духовный мир реален. Обнаружив это духовное измерение, вчерашний атеист и материалист переживает шок – и это опыт далеко не одного только Станислава Грофа. Однако (без)духовное и интеллектуальное наследие такого человека может сыграть с ним злую шутку.

Он был воспитан в убеждении, что любой духовный опыт одинаково иллюзорен – идет ли речь о библейских пророках или индейских шаманах, а вероучения всех традиций одинаково не имеют отношения к реальности. Теперь у него «минус» переключается на «плюс» – «духовность» как таковая начинает восприниматься как область добра и истины, где критический, скептический подход просто неуместен. Ни его культура, ни образование, ни воспитание не подготовили его к реальности духовного мира и не дали никаких ориентиров или инструментов для взаимодействия с ним. Неудивительно, что человек начинает осмыслять и описывать свой опыт с помощью того понятийного аппарата, который оказывается под рукой. А это – уже хорошо пустивший корни в западном (и, увы, российском) сознании восточный мистицизм.

Я попробую проиллюстрировать это на примере. Представьте себе человека, который был воспитан в убеждении, что моря не существует – о море говорят либо безумцы, либо мошенники. И вот однажды он оказывается на берегу моря. Он может даже искупаться. Его прежняя картина мира рушится.

Но некоторые вещи, которые для нас сами собой разумеются, ему неизвестны. Мы знаем, что в море можно утонуть, что морскую воду не стоит пить, что в море бывают акулы, что для того, чтобы переплыть море, нужен надежный корабль. Мы знаем, что существуют карты, которыми пользуются опытные капитаны. Всему этому его никогда не учили. Он вынужден как-то осмыслять случившееся с ним, склеивая свою карту из каких-то зацепившихся в его памяти отрывков. Даже если мы согласны с реальностью его опыта – он и в самом деле побывал на берегу, – мы можем счесть его описание глубоко ошибочным.

Да, духовный мир реален, и сознание не сводится к мозгу. Но как нам ориентироваться в этом мире? Все ли его обитатели желают нам добра? Чтобы разобраться в этом, нам стоит искать не необычных переживаний, а истины. А для этого нам стоит обратиться ко Христу и Евангелию. Эзотерики склонны утверждать, что Иисус учил тому же, что и они, но это нетрудно проверить.

Нет, взгляды Иисуса – это никоим образом не пантеизм. Он подтверждает веру пророков Ветхого Завета в личностного, нравственно благого Бога-Творца, от Которого человек удалился грехом.

Более того, Иисус ясно упоминает некое могущественное и изощренное духовное существо, которое не является ни добрым, ни правдивым: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин.8:44).

Как говорит апостол: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире» (1Ин.4:1).

Увы, но даже хорошие и благонамеренные люди могут обманываться, поэтому нам важно прилагать усилия к поиску истины.

Христос говорит: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Лк.11:9,10). Мы призваны обратиться к Богу за помощью и наставлением – и искать Его руководства. А попытки вломиться в духовный мир при помощи наркотиков и других «священных технологий» не приведут нас ни к чему хорошему.