Петроградская Автокефалия

Епископ Петергофский Николай – молодой обаятельный архиерей, сделавший «блестящую карьеру», пользовался популярностью в народе за свою мягколирическую манеру служить, за свои изящные по отделке, хотя и строго традиционные по содержанию проповеди, за свою вежливость, «приятность», доступность и простоту в обращении. Рукоположенный всего лишь три месяца назад в епископа, Преосвященный Николай занимал в то время должность Наместника Александро-Невской Лавры.

Основываясь на праве ставропигии, которым обладают Лавры, епископ Николай вел непосредственные переговоры с ВЦУ.

Следует отметить, что тактика отсрочек и оттяжек применялась им необыкновенно умело и ловко, чему в значительной мере способствовала природная уклончивость Владыки-дипломата .

Обновленческий епископ Николай Соболев нанес официальный визит в Лавру. И на этот раз епископ Николай (Ярушевич), Наместник Лавры, остался верен себе: он осыпал Николая Соболева ласками, комплиментами, любезностями, так что тот уехал совершенно очарованный и, возможно, в первый момент не заметил одной лишь детали: Наместник не пригласил его служить в Лавре, а без этого вся его любезность не имела ровно никакого значения и ни к чему его не обязывала.

Затем на протяжении месяца епископ Николай вел все ту же ловкую и умную дипломатическую игру, и, наконец, когда эта тактика недомолвок и проволочек стала совершенно невозможной, потребовалось заявить ясно и недвусмысленно о признании ВЦУ и войти с Николаем Соболевым в евхаристическое общение, епископ «разыграл финал»... Он умудрился одновременно и уйти, и остаться; и все признать, и не признать ничего.

В этом легко убедиться, прочтя следующий документ:

«В Петроградское

Епархиальное Управление

Епископа Николая (Я).

Будучи вполне и безусловно лояльным в отношении ВЦУ и Петроградского Епархиального Управления, прошу Петроградское Епархиальное Управление об оставлении меня в должности Настоятеля Лавры, чтобы я мог продолжать свою посильную работу на пользу Церкви в новых условиях ее существования.

Ввиду же моей болезни и полного переутомления, покорнейше прошу о разрешении мне сейчас отпуска в пределах Петроградской Епархии на месяц с тем, что я оставляю за собой общее руководство Лаврою на время отпуска.

Епископ Николай (Я)

24/11 авг. 1922 г. Ал.-Невская Лавра»

Здесь, что ни слово, то дипломатический шедевр: помимо ухода с «оставлением» (это давало возможность епископу Николаю не служить с Николаем Соболевым, когда тот с 30 августа стал все-таки служить в Лаврском соборе), так и остался открытым вопрос о признании ВЦУ.

<...> Епископа Николая мы считаем, безусловно, человеком честным. В тот период он пользовался методами дипломатическими и уклончивыми, однако, никогда он не прибегал к методам морально нечистоплотным (доносам, клеветам), которыми подчас пользовались другие.

А. Э. Краснов вспоминает такой случай: «Епископ Николай (дипломат и политик) был безусловно честным человеком. В этом я убедился, когда в 30-е годы будучи уже студентом, разлетелся к Владыке (в Петергофе) с просьбой благословить студенческую тайную организацию. Владыка промолчал, затем взглянул в окно и сказал: «Опять проливной дождь, у вас есть зонтик?» «Нет», – оторопев от неожиданности вопроса, ответил я. «Ну, возьмите мой. Елена Васильевна (это прислуге), дайте А. Э. зонтик!»

Когда же я отказался от зонтика, Владыка меня благословил, и, как обычно, со мной расцеловался. Одного его слова было бы достаточно, чтобы погубить меня и ряд людей. Это слово не было сказано, так как он (Вл. Николай), безусловно, порядочный человек».

* * *

В сентябре 1922 г. в Петроградский Совет было подано заявление, подписанное епископами Алексием и Николаем. В этом документе, очень умно и дипломатично составленном, основными были следующие три пункта:

1. <...> безоговорочное признание Советской власти<...>

2. <...> отречение от Карловацкого собора <...>

3. <...> будучи православными христианами, авторы не могут вступить в общение с ВЦУ и его ставленником, «так называемым архиепископом Петроградским и Гдовским, так как ВЦУ является самочинным неканоническим учреждением, и признать его – значит отступить от Православия.

Ввиду отсутствия в Русской Церкви канонического центра, авторы заявления от своего имени и от имени своих сторонников объявляют об образовании автокефальной (независимой) Петроградской Церкви и просят зарегистрировать ее в Петроградском Совете».

Епископ Алексий (Симанский) вскоре «переселился» на три года за Урал. Главным вождем автокефалии стал епископ Николай (Ярушевич). Отдадим должное этому человеку: автокефалия не могла найти себе более талантливого, более умелого и более умного руководителя.

Находясь в невероятно трудном положении: не признанный Смольным, травимый обновленцами, испытывающий недоверие со стороны крайне правых элементов в своей собственной среде, молодой епископ осторожно лавировал между Сциллой контрреволюции и Харибдой обновленчества и сумел в короткий срок организовать в Петрограде централизованную организацию. Пользуясь огромной популярностью среди верующих, епископ сумел привлечь на свою сторону также большинство петроградского духовенства...

Автокефалия была великим практическим выходом из положения, так как она давала верующим то, что им было более всего нужно: несомненную каноническую церковь вместо обновленческой путаницы...

<...> Расширялась популярность Владыки, но вместе с тем мрачные тучи собирались над его головой.

В феврале 1923 г. епископ Николай был арестован и выслан в Коми-Зырянский край. Его дело, однако, не прошло даром: автокефалии распространились по лицу всей российской земли⁶.

А. Э. Краснов