Праздничные послания

Из «Первого праздничного послания» Феофила Александрийского:

Возвысимся над земным поведением. Войдем в высокий дом добродетели и, подобно ученикам, вкусим Пасху в горнице. Ибо с нами пребывает Христос, закланный за нас, и мы вкушаем всего Его как жизнь.

Из «Пятого праздничного послания» Феофила, святейшего епископа Александрийского:

Ибо и поныне остаются следы тех древних чудес. Не отказывайся верить, что сила Божья может заставить деву родить. Живое Слово Божие пребывало в ней с тем, чтобы уподобиться нам (ибо никакой иной способ не позволил бы Ему столь тесно соединиться с нами), чтобы Он не воспринял тело от удовольствия и сна (ср. Прем. 7:2), как это происходит со всеми прочими людьми. Рожденный от Девы, Он принял тело, подобное нашему, являясь внешне как мы, в образе раба (ср. Флп. 2:7), но делами Своими доказывая, что Он есть Господь и Творец всего, ибо дела, которые Он творит, суть дела Божии.

Из «Шестого праздничного послания» того же автора:

Лучшие мастера восхищают нас не только тем, что проявляют свое искусство в драгоценных материалах. Они часто показывают уровень своего мастерства, выбирая обычную глину и податливый воск, и за это получают еще большую похвалу. Подобным образом, когда верховный художник всего сущего,¹ живое и деятельное Слово Божие, устроил вселенную в гармоничном порядке, Он пришел к нам не в небесном теле, сотворенном, так сказать, из какого-то драгоценного материала, но явил величие Своего искусства через глину. Он восстановил человечество, которое было изначально создано из глины (ср. Быт. 2:7), тем, что Сам новым способом вышел от Девы как человек. Он отличался от нас образом Своего рождения, но, решив не чуждаться подобия нам во всем, кроме греха (ср. Евр. 4:15), Он родился младенцем, был повит пеленами и положен в ясли (Лк. 2:12). Ибо Он принял немощь нашей природы по причинам, которые я объяснил. Но даже будучи еще младенцем, Он привел в смятение врага вместе с его воинством, ибо привлек волхвов к покаянию и заставил их пренебречь царем, который их послал (ср. Мф. 2:8, 12).

Из «Десятого праздничного послания» того же автора:

Вновь приподнимая завесу и покров буквы,² они с открытым лицом созерцают праздник Страстей Христовых, Божественную Пасху, восклицая к Иисусу: «Где хочешь, чтобы мы приготовили Тебе пасху?» (Мф. 26:17; Лк. 22:9). Когда они узнали от Него, что им надлежит совершить пасху в горнице, они возвысились над земными заботами и, опередив мыслью, достигли Святого Святых. Сам Христос вошел туда ради нас и положил конец прообразовательной практике Первосвященника. Ибо Он явился пред Богом за нас и обрел для нас вечное искупление (ср. Евр. 9:24). Тогда Первосвященник один входил во Святое Святых однажды в год, народ же оставался вне, ибо не имел достаточной силы. Но Спаситель вошел и дал позволение войти тем, кто желает.

(Иероним, Письмо 96, CSEL 55. 159 – 181)

1. Давайте вновь, возлюбленные братья, едиными устами восславим Иисуса Христа, Господа славы, и постараемся исполнить слова пророка, который ободряет нас, говоря: Воспойте Господу песнь новую (Пс. 149:1). Пусть те из нас, кто причастен вере, ведущей в Царство Небесное, радостно встретят приближение священного праздника. Будем праздновать наступающий праздник, и да возрадуется вместе с нами вся вселенная. И мудрейший возвещает: Иди, ешь с весельем хлеб твой и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим (Еккл. 9:7). Ибо те, кто творит добрые дела и, оставив молоко младенческое, принимает пищу более твердую (ср. Евр. 5:13–14), глубже созерцают Божественные смыслы. Исполненные духовной пищи, они удостаиваются того, что Бог хвалит их и свидетельствует о качестве их жизни. Указывая на гостей такого рода, Екклесиаст говорит: Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей (Еккл. 9:8), дабы, облеченные в одеяние добродетелей, они уподобились сиянию солнца и через ежедневное чтение Священных Писаний изливали елей в свое разумение и приготовляли светильник ума, который, согласно евангельской заповеди, светит всем в доме (Мф. 5:15).

2. Поэтому будем подражать таким гостям, которые так совместно празднуют торжества страстей Господних, и скажем со святым: Воспою Господу, доколе есмь; пою Богу моему, доколе есмь (Пс. 103:33). Поспешим в горний Иерусалим, Матерь ангелов (ср. Гал. 4:26), свободный и незапятнанный скверной какого-либо зла, где нет ни раздоров, ни падений, ни изгнаний с места на место.³ Растоптав всякую страсть и обуздав волны сладострастия, которые непрестанно вздымаются против нас, присоединимся к небесным хорам, дабы уже теперь, будучи вознесены туда духом и созерцая более досточтимые места, мы стали тем, чем будем в будущем. Иудеи сами сделали себя недостойными такого блаженства. Они оставили сокровища Священного Писания и в своем неразумии довольствуются своими учителями. Поэтому до сего дня они слышат: они заблуждаются сердцем (Пс. 94:10). Они отказываются сказать Христу, пребывающему среди нас: Благословен Грядущий во имя Господне (Пс. 117:26; Мф. 21:9), хотя деяния свидетельствуют яснее всяких слов, что Он – Бог. Он никогда не говорит: «так говорит Господь», но «говорю вам», чем показывает Себя Законодателем, Господом и истинным Богом, а не просто одним из пророков.

3. Ибо ни принятие образа раба не смогло затмить Его Божество, которое не ограничено никакими пространственными пределами, ни пределы человеческого тела не смогли ограничить неизреченное превосходство Его величия, когда великость Его дел доказывает, что Он – Сын Божий. Ибо когда Он усмирил воды бушующего моря, чьи высокие волны вздымались как горы, и привел их к внезапному спокойствию, ладья апостолов была спасена от кораблекрушения, и пучины вод ощутили верховную власть присутствия Господня. Когда столь великие опасности от противных ветров и волн, вздымавшихся со всех сторон, прекратились по повелению Спасителя, бывшие с Ним в лодке сказали, словно вдохновленные Духом Божиим: «Воистину Он – Сын Божий» (ср. Мф. 14:33), не сомневаясь в Божестве, о величии Которого свидетельствовали дела. Ибо к Нему относится пророческое изречение: Ты владычествуешь над яростью моря; когда воздымаются волны его, Ты укрощаешь их (Пс. 88:9). И сам пророк дает песне заглавие, чтобы Тот, Кто явился, был признан истинным Богом не только словами, но и силою деяний.

Через величие Своих дел Он явно подтверждает, что Он всецело Бог и всецело вочеловечившийся, причем ничего, свойственного человеческому естеству, не было утрачено, кроме одного лишь греха, не имеющего субстанции. Ибо Он даже стал младенцем и был признан Эммануилом, когда пришли к Нему волхвы и, поклонившись Ему, объявили, что Явившийся есть Бог. И когда Он был распят во плоти, солнце скрыло свои лучи, и, являя Свое Божество неслыханным чудом, Он никоим образом не упразднил Себя и не разделился на двух спасителей. Более того, Он сказал Своим ученикам: Не называйтесь учителями на земле, ибо один у вас Учитель – Христос (ср. Мф. 23:8–10). Ибо, давая эту заповедь апостолам, Он не отделял Собственное Божество от видимого тела, равно как и, свидетельствуя, что Он – Христос, не разделял душу от тела. Таким образом, Он был и тем, и другим: Он был Богом, а также человеком, видим как раб и признаваем как Господь, сокрывая величие Божества смиренной целью Воплощения и превосходя немощь видимого тела действием Божества, дабы не верили, будто Он – один из святых, как думают очень многие, но чтобы видели в Нем Того, о Ком желает возвестить Павел, когда пишет: Един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус (1Тим. 2:5); и снова: Посредник при одном не бывает, но Бог един (Гал. 3:20). Поскольку Единый Сын, Посредник между Отцом и нами, не отложил равенства с Ним и не отделил Себя от общения с нами, Он был и невидимым Богом, и видимым человеком: сокрытым в образе раба и признаваемым как Господь славы в исповедании верующих (ср. 1Кор. 2:8).

4. Ибо Отец не лишил Его имени, выражающего Его природу, после того как Он стал человеком и обнищал ради нас. И когда Он крестился в реке Иордан, Он не был назван иным именем, кроме как Единородный Сын: Ты Сын Мой Возлюбленный, в Тебе Мое благоволение (Лк. 3:22; Мф. 3:17). Ни наше подобие, в котором Он участвовал, не преложилось в природу Божества; ни Его Божество не преложилось в наше подобие. Ибо Он пребывает тем, чем был от начала, -- Богом. Он пребывает таковым, восприняв наше состояние в Себе. Он пришел не как Иеремия, чтобы сказать: Горе мне, мать моя, что ты родила меня человеком, который спорит и ссорится со всей землей! Я никому не делал добра, и никто мне добра не делает (Иер. 15:10), ибо Он пришел, чтобы даровать свободу. Не воскликнул Он, как Исаия: Горе мне! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа! (Ис. 6:5). Он Сам был Царем славы, как написано в двадцать третьем псалме (ср. Пс. 23:7–10). Он победил на кресте и остановил наступление врага, дабы сделать созданных из праха людей обитателями неба и наделить их участием в Своей победе.

5. Поэтому, хотя те, кто думает, что Он преложился в иную сущность, не принимают этого, тем не менее Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13:8). Никогда не будет конца Его Царству, как учит нечестивое заблуждение Оригена. И когда Его Царство (якобы) закончится, Он не лишится вечности. Напротив, Он говорит при всех: Я в Отце и Отец во Мне (Ин. 14:10, 11). И желая научить нас, что и Отец в Сыне, и Сын в Отце будут царствовать над всеми творениями, Он также добавил в подтверждение: Я и Отец – одно (Ин. 10:30), дабы никто не разделял единое царство, которое Он разделяет с Отцом, под предлогом Его человеческой плоти. Ибо если, согласно безумию Оригена, Христу, Единородному Сыну Божию, надлежит когда-либо сложить Свое Царство, то как Он Сам сказал апостолам: Я и Отец – одно (Ин. 10:30), если впоследствии Он не будет разделять единое владычество, подразумевая, что имеет славу в этом мире, которую сложит в будущем? И как будет, что Сын всегда в Отце и Отец в Сыне, если царство Сына не является непреложным? Воистину, да погибнут те, кто придерживается таких учений, если не покажут никакого покаяния. Моисей, движимый ревностью по вере и благочестию, говорит им: Проклят ты в городе, и проклят на поле (Втор. 28:16). Псалмопевец также укоряет их: Да исчезнут грешники с земли, и беззаконных да не будет более (Пс. 103:35).

6. Со своей стороны, я не могу понять, по какому безрассудству Ориген выдумывает подобные вещи и следует собственному заблуждению, а не авторитету Писаний, или как он мог иметь дерзость обнародовать то, что потенциально вредно для всех. Он не рассчитывает, что когда-либо найдется тот, кто воспротивится его утверждениям, если он смешает тонкости философов со своими собственными аргументами и, исходя из злого начала, придет к неким басням и безумиям, превращая христианское учение в игру и фарс. Он вовсе не полагается на истину Божественного учения, но на суждение человеческого ума. Он столь превозносится гордостью, будучи сам себе учителем, что не подражает смирению Павла, который, будучи исполненным Святого Духа, совещался о Евангелии с первенствующими апостолами, опасаясь, «не напрасно ли... подвизаюсь» (ср. Гал. 2:2). Он не знает, что следовать софизмам человеческих умов и считать божественным что-либо вне авторитета Писаний есть побуждение духа бесовского.

Пусть отныне умолкнут те, кто, праздномысленно воображая конец Царства Христова, желают питаться паразитическим словоблудием Оригена. Пусть они не смешиваются с верными и не притворяются имеющими веру, которой у них нет. Или лучше, пусть они поймут, что всё, что есть одно, а выдает себя за другое, есть обман и подлог, пытающийся скрыть пороки под видом добродетели. Более того, когда Христос претерпел бесчестие креста, которое Он претерпел за нас, Он не перестал быть Господом славы, как говорит нам блаженный Апостол (ср. 1Кор. 2:8), хотя иудеи кричали против Него: Разрушающий храм и в три дня Созидающий! спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди с креста (Мф. 27:40). Когда Он страдал во плоти и висел на кресте, Он явил силу Своего собственного величия, остановив солнце в его движении и величием знамений вынудив у разбойника полное исповедание веры: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! (Лк. 23:42). Поэтому после славы воскресения Ему никогда не предстоит потерять Свое Царство, сколько бы богохульных камней ни бросал в Него Ориген. Или какой смысл обещать ученикам вечность Царства, говоря: Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф. 25:34), если бы Ему Самому не хватало того, что Он дарует другим? Или когда Павел пишет коринфянам: Вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать без нас. О, если бы вы и в самом деле царствовали, чтобы и нам с вами царствовать! (1Кор. 4:8), как можно понимать, что Царство Христово закончится после долгого времени? Особенно когда Иоанн взывает: Приходящий свыше и есть выше всех (Ин. 3:31), и Апостол пишет: Их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки (Рим. 9:5).

7. Таким образом, нет совершенно никакого сомнения, что Тот, Кто пребывает Богом во веки веков, должен одновременно и иметь Царство, и именоваться вечным Царем над теми, кому Он даровал обладание Царством, поскольку Он обладает владычеством, соответствующим Его Божеству, и нет в Нем ничего грубого или нового (rude et nouum), кроме восприятия человеческой немощи. Ибо если, согласно безумию Оригена, Царству Христову надлежит прийти к концу после циклов многих веков, то как следствие его нечестия – сказать, что когда-то Христос перестанет быть Богом. Всякий, кто полагает предел царству, должен быть признан мыслящим то же самое и о Божестве, которое по природе обладает вечным владычеством. Поскольку Слово Божие царствует, оно, несомненно, Бог, и по этой причине следует, что всякий, кто пытается положить предел царству, вынужден, как я сказал, утверждать, что и Христос также перестанет быть Богом. Пока учитель невежества болтает об этом со своими нечестивыми последователями, будем же мы, со своей стороны, верить, что Царство Христово вечно, и в торжественный сей день воспоем с ангелом и скажем: и Царству Его не будет конца (Лк. 1:33). Ибо если Он един с Отцом, Он никогда не утратит этого единства. И союз Отца и Сына никогда не разделится на части, и то, что называется единым, никогда не перестанет быть таковым.

8. Да удалятся отсюда эти безумцы, или, вернее, да сойдут они живыми в ад (Пс. 54:15), согласно свидетельству псалма. И когда они низойдут туда и увидят покровителя своего нечестия, пусть воскликнут: И ты сделался бессильным, как мы! и ты стал подобен нам! В преисподнюю низвержена гордыня твоя, и так далее (Ис. 14:10–11). Ибо, став пастырем недостойных учеников, он вознамерился бесчестить Христа повсюду. Он осмелился оказать великую честь дьяволу, говоря, что когда тот освободится от всякого греха, то возвратится в свое первоначальное состояние, и что Царство Христово придет к концу, что означает, что однажды Иисус, совместно с дьяволом, будет управляем Богом. Против Оригена, а не против иудеев, сказал пророк: «Небо ужаснулось от того и сильно вознегодовало, говорит Господь, ибо они совершили два зла» (ср. Иер. 2:12–13). Ибо, с одной стороны, Ориген утверждает, что Христос однажды сложит Свое собственное Царство, а с другой – ложно настаивает, что дьявол будет освобожден и взойдет к своей первоначальной славе. Выкопав себе эту глубокую яму нечестия, которая не держит воды, он тем самым приравнял дьявола по чести к Сыну. Ибо он изменил славу Единородного и помыслил, что однажды Он вместе с дьяволом будет управляем Богом. Но Царству Христову не будет конца, как Он Сам засвидетельствовал ученикам, говоря: Вы пребыли со Мною в напастях Моих, и Я завещаю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем (ср. Лк. 22:28–30). Ибо как будет применимо выражение «во веки веков», если Его Царство не пребудет вовек и никогда не перестанет существовать? Это поняли и волхвы и, обратившись к покаянию, с великим усердием спрашивали: Где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему (Мф. 2:2). Волхвы назвали Христа Царем, однако Ориген отрицает это, говоря, что Он не будет царствовать вечно. И он не замечает, что в богохульствах своих подобен иудеям.

9. Мы читаем в Евангелии, что когда Господь и Спаситель, показывая нам образец мужества и терпения, взошел на крест, Пилат же написал и надпись, и поставил на кресте. Написано было: Иисус Назорей, Царь Иудейский. Эту надпись читали многие из Иудеев, потому что место, где был распят Иисус, было недалеко от города, и написано было по-еврейски, по-гречески, по-римски. Первосвященники же Иудейские сказали Пилату: не пиши: Царь Иудейский, но что Он говорил: Я Царь Иудейский. Пилат отвечал: что я написал, то написал (Ин. 19:19–22). Поэтому если Пилата нельзя было склонить ни гражданской распрей, ни просьбами убрать Царство Христово из надписи, то Оригену следует знать, что безо всякого принуждения он делает то же, что делали иудеи, полагая, что Царство Христово придет к концу. Они, действительно, отрицали, что Он Царь, когда Он был на земле; Ориген же стремится, насколько может, умалить Его как Царя на небесах. В результате он имеет своим обвинителем самого Пилата, который ответил иудеям: что я написал, то написал (Ин. 19:22).

Приведем также слово пророка, и оно провозгласит Царство Христово без всякой двусмысленности: Ликуй, дщерь Сиона, радостно проповедуй, дщерь Иерусалима, веселись и радуйся от всего сердца твоего, дщерь Иерусалима! Господь простил неправды твои, избавил тебя от руки врагов твоих, воцарится Господь среди тебя, и не увидишь более зла (Соф. 3:14–15). И Он, согласно бредням и басням Оригена, не свергнет с неба и не отпустит тех, кого однажды спас, дабы они вновь пали с высот. И слова и не увидишь более зла (Соф. 3:15) есть доказательство вечной безопасности, а именно, что те, кто однажды были освобождены и насладились обладанием Царством Небесным, никогда не будут низринуты на землю пороками. И не будут они лишены помощи Божией, Который, согласно пророческому слову, полагает стену и ограждение (Ис. 26:1), окружая их Своею силою. Вот почему псалмопевец также воспевает: Живущий в Иерусалиме не поколеблется во веки (Пс. 124:1), и Господь уверяет нас: не оставлю тебя и не презрю тебя (Нав. 1:5; Евр. 13:5).

Безо всякого основания Ориген воображает, что души восходят на небо и нисходят, иногда преуспевая, а иногда опускаясь ниже, так что через бесчисленные падения они умирают многократно, и страдание Христово становится тщетным. Ибо Тот, Кто однажды умер за нас, дал нам вечную радость Своей победы, которую никакая тяжесть греха не может уменьшить. И ни один человек не умирает многократно, как осмелился написать Ориген, пытаясь подкрепить авторитетом Божественных Писаний самое нечестивое учение стоиков.⁴

10. Но к чему нам упоминать об этом, когда он впал в такое безумие – поистине бешенство – что выдвигает еще одно обвинение против Спасителя, говоря, будто Он будет распят в высших сферах за демонов и злых духов?⁵ И он не понимает, в какую глубокую пропасть нечестия он пал. Ибо если Христос, Который пострадал за людей, стал человеком, как свидетельствуют Писания, то логически следует, чтобы Ориген сказал: «и поскольку Ему предстоит пострадать за демонов, Он станет демоном». Ибо это умозаключение, которое необходимо предположить, он делает, дабы его аргумент не казался противоречащим своим предпосылкам, а также дабы воспроизвести богохульства иудеев, которым он всегда подражает. Ибо и они говорили о Христе подобным образом, говоря: не бес ли в Тебе? (Ин. 7:20; 8:48, 52), и Он изгоняет бесов силою веельзевула, князя бесовского (Лк. 11:15). Но да не будет того, чтобы Христос пострадал за демонов, тем более чтобы Сам Он стал демоном. Те, кто верят в это, снова распинают Сына Божия и делают Его предметом насмешки. Никоим образом не воспримет Он семя демонов так же, как воспринял семя Авраамово, и тем более не будет распят за них. И не увидят демоны Бога, страдающего за них, и не воскликнут с пророком: Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни (Ис. 53:4). Не скажут они с Исаией: ранами Его мы исцелились (Ис. 53:5). И не будет Христос веден на заклание, как агнец (ср. Ис. 53:7), за демонов, как Он был заклан за род человеческий. И не будет сказано для их спасения: Тот, Который Сына Своего не пощадил (Рим. 8:32). Потому что и демоны не возопят: предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего (Рим. 4:25). Напротив, Павел ясно восклицает: Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию (1Кор. 15:3). И он цитирует библейские тексты, разрешая неясности и утверждая достоверность учения их свидетельством. Но Ориген нарушает истину аргументами, не подкрепленными свидетельством, полагая исследовать истину с незажженным светильником.

11. И, любя демонов более, чем Христа, он необуздан и дерзок в своих частых искажениях. Он снова распинает для себя Сына Божия и делает Его примером, не страшась того, какие абсурдные и ужасные глубины нечестия следуют из такого аргумента. Ибо он должен далее сказать, что, будучи распятым за демонов, Спаситель скажет им: Примите, ядите; это Тело Мое (Мф. 26:26), и Пейте из нее все, ибо это Кровь Моя (ср. Мф. 26:27). Ибо если Он также распят за демонов, как полагал новатор, то не неразумно ли говорить, что только люди причащаются Его Тела и Крови, а демоны – нет, если, как считает этот невежда, Он пострадал и ради них? Но демоны не услышат: «Примите, ядите» и «Пейте из нее все», и Спаситель не отменит Своей собственной заповеди ученикам, когда сказал: Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас (Мф. 7:6). И подобно тому, как и Апостол пишет: Не хочу, чтобы вы были в общении с бесами. Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской (1Кор. 10:20–21), так и демоны не могут пить чашу Господню или участвовать в трапезе Господней. Те, кто отвергают Бога, суть пища дьявола, ибо Аввакум говорит: оттого пища его отборна (Авв. 1:16). С другой стороны, сам проклятый диавол – пища нечестивых, ибо пророческое изречение возвещает: Ты сокрушил голову змия, отдал его в пищу народу Ефиопскому (Пс. 73:14). Всё это доказывает, что Христос не может быть распят за демонов, дабы демоны не стали причастниками Его Тела и Крови.

12. Поэтому, поскольку Апостол говорит о Спасителе: «Он совершил это однажды, принеся в жертву Себя Самого (Евр. 7:27), а Ориген имеет дерзость прямо противоречить его суждению, самое время применить к нему [пророческое высказывание]: О, земля, земля, земля! слушай слово Господа! Напиши этого человека лишенным детей (Иер. 22:29–30; LXX). Ибо какой ад может вместить эти злодеяния? Какой Тартар может помыслить подобное? Какое безумие гигантов оказалось столь мятежным и воздвигло такую башню нечестия? Какая развратная похоть, отчаянно влюбленная в демонов, так распростерла ноги своего ума, нарушая кафолическое учение? (ср. Иез. 16:25). Кто испил столько от виноградной лозы Содомской, что, опьянев от вина ярости его, погибнет окончательно? (ср. Втор. 32:32; Иер. 25:15). Кто так освежился водами рек Вавилонских, что оставил живые источники Израиля? (ср. Иер. 2:13). Кто, выйдя из Иерусалима и подражая Иеровоаму, сыну Наватову, воздвиг столько жертвенников заблуждения и воскурил на них курение нечестивое? (ср. 3Цар. 12:28–33). Почему бы Дафану и Авирону, совершившим меньшие грехи, не предстать перед судилищем Христовым и не осудить его своим свидетельством, ибо он наполнил кадильницы диавольским огнем различных учений вне Церкви Спасителя? (ср. Чис. 16:1–33).

Ибо не Господь, Который говорит через пророка: Я говорил к пророкам и умножал видения, и через пророков употреблял притчи (Ос. 12:10), научил его изрыгать поддельные учения. Не те, кто от начала видели Слово Божие и были Его служителями (ср. 1Ин. 1:1 – 4), и не хор пророков, которых прежде называли «прозорливцами» (ср. 1Цар. 9:9), наставили его в этом. Нет, это он сам, подчинившись ярости демонов по суждению собственного ума и обольщенный обманчивой ошибкой своего мышления, выпустил в умы невежд по всему миру, так сказать, полчище и рой превратных учений. Он тот, кто открыл уста свои рекам Ассирийским и Вавилонским, кто попытался волнами учения потопить корабль Церкви, обремененный добрым товаром спасения, тогда как сам он возносится похвалой невежд и в своем смущении гордится тем, что изъясняет смысл Писаний вразрез с истиной.

Ибо кто написал книги в таком огромном количестве, столь пространные, полные словоблудия и невежества, и слил день с ночью в неутомимом изучении, чтобы, публикуя эти памятники заблуждения, заслуженно услышать: «Неверный в путях своих»? (ср. Притч. 12:26). Ибо он избрал худшего из вожаков – народную молву, и, написав множество томов лжеучения и восстав мятежным умом против Бога, смешал какую-то гнойную влагу и зловонную грязь с благоуханием небесных учений, так что вновь можно сказать относительно его души: ты нечиста, бесчестна и преизобилуешь беззакониями (Иез. 22:5). И не захотел он услышать пророка, предостерегающего его: Доколе, люди, будете вы любить суету и искать лжи? (Пс. 4:3). Он пригвоздил Христа ко кресту за демонов, дабы Он был посредником не только между Богом и людьми, но и между Богом и демонами. Да не будет того, чтобы нам поверить в столь шокирующее нечестие о Спасителе, что Он утратит храм Своего тела, который был удостоен быть воскрешенным для нас из мертвых, и привлечет к Себе иной храм демонического творения, дабы и их образ был воспринят, и Он мог бы пострадать распятием за них.

13. Умоляю вас, возлюбленнейшие братья, простить мне боль, которую я испытываю, выступая против нечестивых учений. Ибо, стараясь отразить дерзость его последователей, мы обнажили строй его вооружения и обманы его отравленного ума, дабы и следующий текст исполнился на нем: «Обнажу срам твой пред глазами любовников твоих» (ср. Иез. 16:36). Ибо, среди прочего, он так извращает и попирает даже воскресение мертвых, которое есть надежда нашего спасения, что осмеливается сказать, будто наши тела вновь станут подвержены тлению и смерти после того, как они воскреснут.⁶ Скажи мне, источник нечестия, как Христос, согласно апостолу Павлу, победит имеющего державу смерти, то есть диавола (ср. Евр. 2:14), если наши тела будут воскрешены тленными и смертными вновь? Какую пользу принесло нам страдание Христово, если смерть и тление вновь будут обладать нашими телами? Или на что указывает Апостол, когда говорит: Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут (1Кор. 15:22), если жестокая смерть будет господствовать над теми, кто воскрес? Или как могут те, кто верят в такое, со всей искренностью сказать: Христос Божия сила и Божия премудрость (1Кор. 1:24), если они делают смерть сильнее Христа, так что тела, воскрешенные Им, приходят к уничтожению, и не доказывается, что они сохранились во всех отношениях? Но даже если бы Ориген не желал этого, Христос, Господь наш, уничтожил и смерть, и диавола, имеющего державу смерти (ср. Евр. 2:14). Он сохранил для нас на небе знамение Своей победы бессмертным, не приводя тела в небытие, но устроив так, чтобы разрешить смерть и тление в небытие после воскресения тел.

14. Вот почему мы справедливо празднуем праздник, будучи избавлены от смерти и тления. Уразумев, что волы и откормленные телята закалываются Премудростью согласно евангельской притче (ср. Мф. 22:4), будем питаться пищей более крепкой и тучной, пищей, утучненной учением, дабы, оставив молоко младенческое, мы могли принять пищу более твердую (ср. Евр. 5:12–14) и избежать болезни невежества, которое есть причина всех зол.⁷ Когда оно опутало ноги многих различными ересями, это невежество наслаждается Оригеном как своим величайшим любимцем, ибо среди прочего он осмелился сказать, что не следует молиться Сыну, ни Отцу вместе с Сыном.⁸ Спустя многие века он восстановил богохульство фараона, который сказал: Кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его? Я не знаю Господа, и Израиля не отпущу (Исх. 5:2). Сказать «Я не знаю Господа» ничем не отличается от утверждения Оригена: «Сыну не следует молиться», ибо Ориген, несомненно, признает Сына Господом. И хотя он разражается столь явным богохульством, тем не менее Сыну следует молиться. О Нем свидетельствует пророк, говоря: И будут молиться Тебе и скажут: подлинно в Тебе Бог, и нет иного Бога (Ис. 45:14), и снова: Всякий, кто призовет имя Господне, спасется (Иоил. 2:32; Рим. 10:13). И Павел рассуждает: Как призывать Того, в Кого не уверовали? (Рим. 10:14). Необходимо сначала уверовать, что Он – Сын Божий, дабы правильно и разумно Его призывать. И если суждение «Тот, Кто не Бог, не должен быть предметом молитвы» истинно, то как может быть не истинно обратное, что Тот, Кто признается Богом, должен быть предметом поклонения? Так было, что Стефан преклонил колени и молился за тех, кто побивал его камнями, говоря Сыну: Господи! не вмени им греха сего (Деян. 7:60). Также: Пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних (Флп. 2:10). Когда сказано «преклонилось всякое колено», это указание на усердную и смиреннейшую молитву. Соответственно, Ориген не верит, что Сын Божий есть Бог, ибо он не думает, что Ему следует поклоняться, и ранит Его оскорблениями. Хотя он льстит себе, что знаком с Писаниями и думает, что понимает их, он не слышит, как Моисей говорит против него: Кто будет злословить Бога, тот понесет грех свой; и кто наречет имя Господа, да будет предан смерти; все общество да побьет его камнями (Лев. 24:15–16). И кто укоряет Христа столь великими оскорблениями, как тот, кто осмеливается сказать: «Ему не следует молиться», милостиво даруя Ему имя лишь Божества, пустое и лишенное всякого смысла?

15. Но к чему останавливаться на таких нечестиях? Перейдем к другой его ошибке. Он говорит, что тела, которые воскреснут, после многих веков разрешаются в ничто.⁹ И в будущем не будет никаких тел, если только когда души падут с небесных обителей в низшие области и будут нуждаться в новых, другие не придут в бытие вновь, тогда как первые будут совершенно уничтожены. Кто, услышав это, не содрогнется чрезвычайно умом и телом? Ибо если после воскресения тела обращаются в ничто, то вторая смерть окажется сильнее первой, поскольку она способна полностью уничтожить телесную субстанцию. Почему же Павел пишет: Смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо что Он умер, то умер однажды для греха (Рим. 6:9–10), если тела должны быть совершенно уничтожены? Или как выражение «однажды» будет иметь твердый смысл, когда плоть, отделенная от общения с душой, должна быть обращена в ничто? По какой причине он далее говорит в другом месте: Сеется в тлении, восстает в нетлении. Сеется в немощи, восстает в силе. Сеется в уничижении, восстает в славе. Сеется тело душевное, восстает тело духовное (ср. 1Кор. 15:42–44). Ибо если нетление обращает тела в ничто, то следовало бы сказать, что они сохраняются в тлении вечно и что тление сильнее нетления. Но да не будет, чтобы Павел противоречил сам себе и утверждал, что нетление и тление одной природы.

Поэтому, поскольку Ориген ложно думает, что тело будет воскрешено не только тленным, но и смертным, то следует, что тление и нетление, жизнь и смерть, это так сказать, суть одно и то же; они будут иметь одинаковую силу в воскресших телах, и тление и нетление, жизнь и смерть, будут различаться не по сущности, но лишь по имени. Но если тело будет воскрешено тленным и смертным, то было бы логичнее для Апостола сказать: «Сеется в тлении, восстает в тлении. Сеется в немощи, восстает в немощи. Сеется в уничижении, восстает в уничижении. Сеется тело душевное, восстает тело душевное». Поэтому если он устраняет тление, немощь и уничижение от воскресших тел и говорит, напротив, что тела облекутся в нетление, силу, славу и тело восстановится как духовное, а не душевное, то смерть будет уничтожена, и бессмертие и нетление будут царствовать в воскресших телах вместо смерти и тления. Ибо само тело восстанет и бессмертным, и нетленным, дабы пребыть совечным с душой. Поэтому, поскольку Спаситель также дает залог спасения для наших тел в воскресении Своего собственного тела, нельзя верить, что Ему предстоит еще какая-либо смерть. С этим мнением согласен Апостол: «Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти» (ср. Рим. 6:9), дабы, если она имеет власть над Ним, то она имела бы власть и над нами.

16. Ориген постыдно изобличается среди прочих позорных вещей, которые он фабрикует, также и в том, что защищает магические искусства. Ибо в своих трактатах он говорит следующее: «Мне представляется, что «искусство магии» – это термин, не относящийся ни к чему действительно существующему, но если оно и существует, то не связано с совершением зла или с тем, что можно было бы презирать».¹⁰ Говоря это, он показывает себя, несомненно, сторонником волхва Елимы (ср. Деян. 13:8), который препирался с апостолами, и Ианния и Иамврия, которые противостояли Моисею волхвованиями (ср. 2Тим. 3:8). Но защита Оригена не будет иметь силы, потому что Христос Своим пришествием уничтожил ухищрения волхвов. Пусть защитник этого нового нечестия ответит и услышит совершенно ясно: если искусство магии не есть зло, то и идолослужение, которое опирается на силу магического искусства, – не зло. Но если идолослужение есть зло, то искусство магии, от которого оно зависит, также есть зло.

Тот факт, однако, что идолослужение было уничтожено величием Христа, указывает на то, что связанное с ним магическое искусство было упразднено вместе с ним в то же время.¹¹ По этому поводу пророк ясно провозглашает: Стань же ныне с заклинаниями твоими и с множеством чародейств твоих, которым ты обучалась с юности, – и посмотрим, сможешь ли ты от них получить пользу! (Ис. 47:12). Поэтому, поскольку писания пророков дают это свидетельство, и никто не осмелился передать искусство волхвов потомству как нечто высоко ценимое, и законы государства также наказывают волхвов и чародеев, я не могу понять, какой мотив побудил Оригена, исповедующего себя христианином, стать подражателем лжепророка Седекии (ср. 3Цар. 22:11) и сделать себе железные рога, вооружившись которыми он атакует учения истины, и не воспринимает ничего от небесного Иерусалима (ср. Евр. 12:22), и не подражает Моисею и Даниилу, и Петру, и другим святым, которые, подобно воинам, стоящим на передовой, ведут неутомимую борьбу с волхвами и чародеями. С этими святыми составим и мы хор в праздничный день, дабы, проходя среди опасностей Вавилона, избежать яда Оригена и повиноваться словам пророка, который повелевает нам: Выйдите из Вавилона, бегите от Халдеев (Ис. 48:20). Так войдем же в Иерусалим, где есть проповедь истины.

17. Несмотря на то, что в сопротивлении лжи мы претерпели нечто подобное трем отрокам, которые победили природу пламени в раскаленной огненной печи (ср. Дан. 3:8–30), тем не менее вавилонский огонь не одолел нас и даже не опалил наших волос – то есть учительных вершин истины Церкви. Не было повреждения и нашим одеждам, которые Премудрость соткала нам для защиты душ из свидетельств Священного Писания. И не было на нас запаха огня – пламени превратного знания, распространяющегося повсюду. Ибо мы не находим удовольствия в учении Оригена, которое предполагает, что тела возникли из-за падений разумных творений, и говорит, что согласно этимологии греческого слова душа (ψυχή), души были так названы потому, что утратили жар своего ума и свою пламеннейшую любовь к Богу, так что получили свое имя от холодности (ψυχρός).¹² Мы отвергаем это, дабы не считать даже душу Спасителя подверженной тем же басням. Более того, мы отрицаем, что движения солнца, луны и звезд и прекраснейшая гармония в разнообразии всего мира произошли в результате предшествующих причин и различных грехов и падений душ, или что благость Божия была надолго отсрочена, так что Он не создал бы видимых творений, если бы невидимые [разумные духи] не согрешили. Не называем мы и телесную субстанцию «пустотой», как судит о ней Ориген, соглашаясь чуждыми [истине] словами с учением Мани,¹³ дабы даже тело Христово не оказалось подверженным пустоте. Насыщаясь вкушением этого тела, мы ежедневно размышляем над словами Того, Кто сказал: Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни (ср. Ин. 6:53). Ибо если телесная природа пуста и тщетна согласно заблуждению Оригена, зачем же Христос воскрес из мертвых? По какой причине Он воскресил наши тела, как учит Павел, когда пишет: «Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес. А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна» (ср. 1Кор. 15:13–14)?

18. Из этого очевидно, что наша телесная природа не пуста, но пустой хотят видет ее те, кто не думает, что она воскреснет и пребудет вовек. Он также осуждает честный брак, отрицая, что тела существуют, если только сначала души не согрешили на небе, а затем не были изгнаны и связаны как бы в неких телесных темницах. Действительно, он высказывает любое мнение, какое пожелает, и говорит так, словно не имеет страха. Пусть он услышит нас, взывающих с Павлом: «Брак честен и ложе непорочно» (ср. Евр. 13:4). И как же оно непорочно, если душа, запятнанная преступлениями, облеклась во плоть? И не находим мы вины в просьбе блаженной Анны, которая молилась получить потомство мужского пола (ср. 1Цар. 1:11). Ибо в сердечном желании иметь ребенка она не молилась о том, чтобы душа, живущая на небе, согрешила, дабы она могла увидеть исполнение своего желания. И когда Моисей молился о сынах Израилевых, говоря: Господь, Бог ваш, умножил вас, и вот, вы ныне многочисленны, как звезды небесные. Господь, Бог отцов ваших, да умножит вас в тысячу крат против того, сколько вас теперь, и да благословит вас, как говорил вам (Втор. 1:10–11), он не желал, чтобы столько душ согрешило, дабы сыны Израилевы умножились в тысячу раз. Противоречие очевидно. Разве тот, кто молился о прощении грехов народа: Прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей (ср. Исх. 32:31–32), просил бы умножить сынов Израилевых, если бы знал, что они умножатся через падение душ? Не молился ли бы он о противном, дабы из-за преступлений природа лучшей субстанции не была приведена к худшему? Почему Давид молится в псалме: Да благословит тебя Господь с Сиона, и увидишь благоденствие Иерусалима во все дни жизни твоей; увидишь сынов у сыновей твоих (Пс. 127:5–6), если род праведника умножается через грех душ? И как он осмеливается сказать: Так будет благословен человек, боящийся Господа! (Пс. 127:4), когда знает, что преступившие души связаны узами тела и по Божественному суду страдают наказанием за свои грехи в темнице такого рода? Как говорит Бог через пророка: О, если бы ты внимал заповедям Моим! тогда мир твой был бы как река, и правда твоя – как волны морские. И семя твое было бы как песок, и происходящие из чресл твоих – как песчинки (Ис. 48:18–19)? Ибо те, кто хранит заповеди Божии, не должны принимать в награду падение с неба душ, которые, связанные с телами, умножают прирост их потомства. Но если они желают узнать о происхождении человеческого рода, пусть услышат Моисея, когда он говорит: И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою (Быт. 2:7), то есть душою бессмертною. Также и Бог благословил Адама и Еву словами: Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю (Быт. 1:28).

19. Если души посылаются на землю после греха, чтобы родиться в телах, то не было разумно благословлять Адама и Еву, когда за грех они скорее заслужили проклятие. На самом деле, создав их, Он затем благословил тех, кого впоследствии поразил проклятием, потому что они согрешили по своей воле (ср. Быт. 3:1–17). Из этого следует, что никоим образом природа тел не получила существования из-за грехов душ. Пусть же они (оригенисты) снова услышат Бога, говорящего: «Я сделал землю и человека на ней» (ср. Иер. 27:5), и Давида: Небо – небо Господу, а землю Он дал сынам человеческим (Пс. 113:245), и пусть отныне перестанут следовать заблуждениям собственных мнений, но скорее ведомы будут авторитетом Писаний. Ибо те, кто изнежился удовольствиями и в чьих сердцах царит сладострастие, когда созерцают телесную прелесть, ищут не красоты нравственной, но красоты членов, и их чувство, отягощенное земной скверной, не замечает ничего высшего. Подобным образом те, кто увлекается упорядоченным составом слов и пленяется звучанием красноречия, не замечают догматов истины, стыдятся признать свою первоначальную ошибку и, ослепленные опухолью высокомерия, не желают быть учениками, дабы, после исправления, не оказалось, что прежде были они в заблуждении.

20. Итак, отвергнув злодеяния Оригена и пренебрегши ловушками тех писаний, которые называются апокрифическими, то есть сокровенными,¹⁴ – ибо «Я говорил явно миру... и тайно не говорил ничего» (ср. Ин. 18:20), – вновь и вновь, возлюбленнейшие братья, будем праздновать торжество Страстей Господних. Украшая веру делами, будем подражать Богу, Которому никакая форма телесной природы не является всецело подобной,¹⁵ являя милосердие к бедным. Будем обладать образом Его благости во всех отношениях. Исправим наши погрешности покаянием. Будем молиться за врагов наших. Будем умолять Бога за наших хулителей, подражая Моисею, который, когда сестра его говорила против него, устранил обвинение молитвой (ср. Чис. 12:13–15). Омоем скверну грехов елеем милостыни. Пусть узы пленных свяжут и нас, и будем умолять Бога быть благосклонным к ним. Пусть ежедневное человеколюбие поддерживает заключенных в темнице, и тех, чьи тела страдают от царской болезни¹⁶ и чьи члены растворяются живым тлением. Будем служить им с усердной заботой ради награды, хранимой на небесах. Если нам даны судебные обязанности и перед нами предстанет дело спорящих, которые суть христиане, да не будет лицеприятия, но рассмотрения фактов. Перед теми, кто падает и страдает в скорби, и мы будем склоняться с добрым чувством. Пусть законы соблюдают заповедь истины; пусть милосердие прострется пред милостью, не злоупотребляя грешниками, но утешая их. Ибо впасть в порок легко, и немощь есть удел человеческий. Что различаешь в другом, того страшись в себе. Когда другой исправляется от заблуждения, пусть его исправление будет предостережением для нас. И превыше всего, как вершину и венец добродетелей, будем хранить благочестие пред Богом со всем страхом в сердцах наших. И, гнушаясь множеством богов, исповедаем субстанцию Отца, Сына и Святого Духа единой и нераздельной, ибо, крестившись в нее, мы получили жизнь вечную.

И если Бог дарует нам Свою милость и мы сподобимся праздновать Пасху Господню с ангелами, начнем Великий пост с восьмого дня месяца, который у египтян называется Фаменоф. И если Бог даст нам силы, будем поститься строже в Великую седмицу, то есть седмицу досточтимой Пасхи, отсчитывая в качестве первого дня тринадцатый Фармуфи, дабы таким образом точно завершить пост согласно евангельским преданиям в полночь, в восемнадцатый день упомянутого месяца Фармуфи. И в следующий день, который есть символ воскресения Господня, то есть девятнадцатого того же месяца (14 апреля), будем праздновать истинную Пасху, прибавив к этому еще семь недель, что приводит нас к празднику Пятидесятницы, и удостоимся причащения Тела и Крови Христовых. Ибо так мы сподобимся получить Царство Небесное во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава с Богом Отцом и со Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.

21. Приветствуйте друг друга святым целованием (ср. 1Кор. 16:20 и др.). Братья, находящиеся со мною, приветствуют вас (ср. Флп. 4:21 и др.).

(Иероним, Ep. 98, CSEL 55. 185–211)

1. Божественное Слово сего священного праздника, воссиявшее из горних областей и в сиянии Своем превосходящее свет солнца, изливает яркий свет в души, жаждущие Его. И если они могут вынести лучи Его полным взором сердца, оно привлекает их во внутреннейшие сокровенности, так сказать, во Святая святых небесного Иерусалима. Посему, если мы желаем быть причастниками спасения и, пребывая в стяжании добродетелей души, очистить прегрешения и омыть всё скверное в нас постоянным размышлением над Писанием, то да поспешим, словно взирая на ясное ведение догматов под безоблачным небом, праздновать торжество небесной радости и присоединиться к ликам ангельским, где обретаются венцы, награды и верная победа и где жаждущим победителям подается долгожданная пальмовая ветвь. Освободившись от бушующих волн плоти, среди многоразличных кораблекрушений от страстей, что окружают нас со всех сторон, да не станем медлить с тем, чтобы ухватиться за кормило добродетелей и после великих опасностей на море войти в тихую пристань небесную.

2. Поэтому обратимся и к тем, кто поглощен суетными заботами сей жизни, кого осаждает шум пучин неистовой страсти, словно бушующая бездна. Да призовем мы их, будто пробуждая от глубокого сна, к стяжанию мудрости.¹⁷ Покажем им истинное богатство божественных смыслов и нечаянные радости сего священного празднества. Ради этого мы принимаем на себя всякий труд в нынешнем веке, дабы приготовить и нерадивых немного, и самих себя к вечной славе. Посему и Премудрость в книге Притчей созывает на пир лишенных разумения и возглашает: Придите, вкусите хлеба моего и вина, которое я растворила для вас (Притч. 9:5). Ибо не столь озаряются небеса, которые мы созерцаем, ликами звезд, и не столь чистый свет изливают на землю солнце и луна – два светлых ока, так сказать, мира, коих течением развертывается год и сменяются времена, – сколь сияет и блистает наш праздник, озаренный ликом добродетелей. Ищущие сокровищ и богатств его единым гласом воспевают со словами Давида: Кто дал бы мне крылья, как у голубя? Я улетел бы и успокоился (Пс. 54:7). И, ликуя и как бы в исступлении, радуются сердцами, исполненными неизреченной радости, и вновь восклицают: Ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр. 13:14), которого художник и строитель – Бог. Они знают, что в этом – надежда, уготованная всем трудам их, коими они стремятся преуспеть в сем мире. Вот награды, ожидающие их, ради которых они направляют течение повседневной жизни, не страшась никакой опасности, избегая, насколько возможно, нечестия и сетей еретиков, коими слепые влекут слепых в ров (ср. Мф. 15:14; Лк. 6:39) и оскверняют сердца обольщенных ими некоей леностной и нечистой гнилью. Они не довольствуются сим пределом, но высасывают самую внутреннюю мозговую кость Писаний, осуждая ложно именуемое «знание» истиною церковного учения.

3. Вот что также постиг и патриарх Иаков, когда увидел во сне лестницу, вершина которой достигала неба (Быт. 28:12–17). По этой лестнице, используя различные ступени добродетелей, восходят на высоту, и люди призываются оставить низменные дела мира и праздновать торжество Страстей Господних вместе с Церковью первенцев. Это не иное что, как дом Божий, – говорит Писание, – и это врата небесные (Быт. 28:17).

Это же созерцал и прозорливый Давид, и исследовал всем желанием ума своего, и размышлял о степенях сего восхождения. И, словно растирая и измельчая драгоценные благовония, дабы они широко источали запах сладчайшего аромата, он призывает спешащих на праздник, говоря: Отверзите мне врата правды; войду в них, прославлю Господа. Вот врата Господа; праведные войдут в них (Пс. 117:19–20).

Посему никак не принадлежит праздник еретикам, и не могут обольщенные заблуждением насладиться участием в нем. Ибо написано: Если и зверь прикоснется к горе, будет побит камнями (Евр. 12:20; ср. Исх. 19:13). Не могут и противящиеся божественным учениям Церкви принять таинства небесных слов.

Итак, со всем усердием будем делать души наши достойными предстоящего торжества, очищая их от всякой скверны, дабы смогли мы воспевать со святыми: Сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный! (Пс. 117:24). И другой пророк, грядущих событий, свидетельствует о сем таинственным гласом: «Явится среди них Господь, и истребит всех богов народов» (Соф. 2:11; LXX). Это произойдет, когда слова претворятся в дела, и истина вещей предстанет пред очами сомневающихся, дабы через свершение предреченного подтвердилась истинность слов. Так Бог соделает нас участниками Своей победы, дабы мы могли и разделить со святыми празднество, и прославить славу славного Его пришествия.

Ибо поскольку вся земля была растлена различными соблазнами, принимая пороки за добродетели, а добродетели, напротив, за пороки, в то время как с течением времени тираническая гордыня возвела обычай в закон природы, те, кто прежде сего жили и утверждали ложь повторением, почитались отцами и учителями истины. Вследствие чего случилось так, что заблуждение человеческое возросло, и, не ведая, что полезно, подобно бессловесным скотам, они презрели истинного Пастыря – Господа и, объятые безумием, почитали тиранов и князей как богов, обожествляя в людях одной с собою природы собственную немощь.¹⁸ Так вышло, что они избегали неминуемой опасности смерти и снискивали расположение тех, чья милость была свирепее жестокости.

4. Вот почему, когда все были увлечены заблуждением, живое Слово Божие сошло на землю, чтобы помочь нам, ибо мир пребывал в неведении о поклонении Богу и терпел лишение истины. Об этом свидетельствует тот, кто говорит: Все совратились с пути, до одного негодны (Рим. 3:12), и пророки молят о помощи Христовой: Приклони, Господи, небеса Твои и сойди! (Пс. 143:5), – не для того, чтобы Тот, в Ком всё существует, изменил местоположение, но чтобы Он ради нашего спасения воспринял плоть человеческой немощи. То же говорит и Павел: Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою (2Кор. 8:9). И Он сошел на землю и родился как человек от девической утробы, которую освятил, утверждая этим домостроительством толкование Своего имени, Еммануил, то есть с нами Бог (Мф. 1:23).

Он чудесным образом начал быть тем, что мы есть, однако не перестал быть тем, чем был, восприняв нашу природу так, что не утратил того, чем был в Себе. Ибо хотя Иоанн и написал: Слово стало плотию (Ин. 1:14), то есть, иными словами, «человеком», тем не менее Оно не превратилось в плоть, ибо никогда не переставало быть Богом. О Нем святой говорит: Ты же – тот же (Пс. 101:28), и Отец, свидетельствуя с небес, также говорит: Ты Сын Мой Возлюбленный; в Тебе Мое благоволение (Лк. 3:22). Следовательно, даже став человеком, мы исповедуем, что Он остался тем, чем был прежде, чем стал человеком. То же, что и мы, проповедует Павел: Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13:8). Ибо когда он говорит «Тот же», он показывает, что Христос, Который ради нас обнищал и воспринял полное подобие нашего состояния, не изменил Своей изначальной природы и не умалил богатства Своего Божества. Он воспринял человечество в той мере и качестве – кроме греха, – в какой мы были созданы, не отчасти, но всецело. Как посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус (1Тим. 2:5), Он не имел недостатка ни в чем, что принадлежит нашему подобию, кроме греха, который не имеет субстанции.

И Он не обитал в бесчувственной плоти, где само Божие Слово занимало место разумной души, как воображают безумные ученики Аполлинария.¹⁹ И евангельское изречение: Ныне душа Моя возмутилась (Ин. 12:27), вовсе не свидетельствует о том, что Его Божество подверглось смятению, что логически следует для тех, кто утверждает, что Его Божество было в Его теле вместо [разумной] души. Не было и так, что Он завершил воспринятое человечество, соединив с Собою лишь душу. И не должны мы верить, что Он совершил домостроительство некоего полувоплощения из плоти, подобной нашей, но с душой, не подобной нашей, существующей как бы в нашей плоти, но с душой бессловесных животных. Если бы это было так, то душа Спасителя, по их мнению, была бы неразумной и без ума и чувства, – во что нечестиво верить и что далеко от веры Церкви. И, более того, Он подпал бы под то изречение, в котором пророк укоряет грешника, говоря: Ефрем стал как глупый голубь, не имеющий сердца (Ос. 7:11), и, словно лишенный разума, услышал бы: «Человек в чести сей не пребывает; он уподобился животным бессловесным, и стал подобен им» (Пс. 48:13). Нет поэтому сомнения, что душа, лишенная разума и без чувства или ума, сравнима с бессловесными скотами.

Вот почему и Моисей пишет: Не заграждай рта у вола молотящего (Втор. 25:4), и Павел, комментируя это в своих писаниях, говорит: О волах ли печется Бог? Или, конечно, для нас говорится? (1Кор. 9:9–10).

5. Ради нас, а не ради бессловесных и неразумных животных, Спаситель стал человеком, чтобы воспринять подобие скота, лишенного чувства и разума. Ибо Церковь не приемлет того, о чем препираются и разглагольствуют приверженцы сей ереси, – будто она должна считать, что душу Спасителя можно назвать «помышлением плотским (prudentiam carnis)», тогда как апостол ясно называет помышление плотское враждебным Богу и смертью (ср. Рим. 8:6–7). Весьма нечестиво говорить это о Господе, – будто следует верить, что Его душа есть смерть и враждебна Богу. Ибо если Он заповедал нам: Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить (Мф. 10:28), то безрассудно утверждать, что наши души лучше души Спасителя, и заявлять, что Его душа есть помышление плоти, которая есть смерть и враждебна Богу, когда даже наша душа умереть не может. Неприемлема эта мысль, возлюбленнейшие братья, ведь даже волю души нельзя назвать самой душой, и они весьма разнятся между собой. Ибо хотя воля души и пребывает в душе, чьей волей она является, тем не менее одно – её вмещает, а другое – ею вмещается. Сначала существует душа, и уже затем воля обитает в душе. Ибо если воля души – не есть сама душа, то тем более волю плоти нельзя называть душой!

Сколь бы ни простирали они сети своих силлогизмов и ни ставили ловушки коварных умствований, они лишь запутываются в собственных тенетах. Они не ведают, в чём тщетно кичатся своим знанием, и должны бы научиться у нас, кого они вопреки воле вынуждают к подобному рассуждению, что познающее – одно, знание – другое, а познаваемое – третье, и что они различаются между собой не только словесно, но и по смыслу.²⁰ Ибо познающее – это разумная душа; далее, то, что от неё и принадлежит ей, но не есть само познающее, называется знанием; познаваемое же – это предмет её внимания, и сие знание происходит от познающего, но не есть ни сам познающий, ни само знание. Пусть же они наконец перестанут ниспровергать простые установления церковной веры уловками диалектического искусства, называя душу Спасителя «помышлением плоти», которую Апостол объявляет смертью и враждой против Бога.

6. Кажется, нашим доводом против них должно быть также следующее. О Божьем Слове написано: Всё через Него начало быть (Ин. 1:3). Правдоподобно ли тогда, что мудрость или помышление плоти, как они понимают душу Спасителя, была создана Словом Божиим, так что Он Сам стал творцом смерти и враждебности к Богу и, о ужас сказать, соединил их с Своим собственным Лицом? Ибо если нечестиво верить в это, учитывая, что душа Спасителя превосходная во всех добродетелях, то следует, что помышление плоти не может быть Его душой, иначе придется поверить, что Он Сам соединил с Собою смерть и вражду против Бога.

Пусть перестанут ученики Аполлинария защищать из-за иных его писаний то, что он сказал против правил Церкви. Ибо хотя он и писал против ариан и евномиан, и опровергал Оригена и прочих еретиков своими доводами, однако тот, кто помнит заповедь: Не различайте лиц на суде (Втор. 1:17), должен всегда любить истину, а не лица, и знать, что в учении о человечестве, которое Единородный Сын Божий для нашего спасения благоволил воспринять, Аполлинарий не без вины, ибо превратны его мнения и писания о душе Спасителя. Ибо как сказал Апостол: Если я раздам всё имение моё… а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1Кор. 13:3). Так и этот муж, о коем я ныне говорю, или Ориген, и другие еретики, хотя, возможно, и писали иное, что не противоречит вере Церкви, тем не менее не будут без вины, если восстают против церковной веры в главных вопросах, относящихся к спасению верующих.

Не принял также, как он и его последователи пытались доказать, Господь наш и Спаситель душу без сознания и ума, или половину души, или две трети, или же треть, дабы спасти воспринятое Им человечество несовершенным, ибо ни половина, ни оставшиеся части не могут быть названы целым. И как то, что совершенно, чуждо изъяна несовершенства, так и то, что несовершенно, не может быть названо совершенным. И если Он воспринял наше подобие несовершенно или лишь отчасти, как же сказано в Евангелии: Никто не отнимает [души] у Меня; Я имею власть отдать её, и власть имею опять принять её (Ин. 10:18)? Посему то, что принимается и полагается, не может быть названо ни неразумным, ни лишённым ума и разумения, но, напротив, должно быть разумным и сознательным, обладающим умом и чувством.

7. И действительно, сам порядок рассуждения убеждает нас, что ничего несовершенного Господом воспринято не было, но то, что Им усвоено, есть человечество всецелое и совершенное. Ибо нет сомнения, что души бессловесных животных не полагаются и не принимаются вновь, но погибают вместе с телом и разрешаются в прах. Спаситель же, когда воспринял Свою душу и отделил её от тела во время Страстей, вновь принял её при Воскресении. И задолго до того Он сказал в псалме: Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление (Пс. 15:10). Невероятно и то, что плоть Его сошла в преисподнюю, или что «помышление плоти», если душу так называть, явилась в преисподней, тогда как тело Его было положено во гроб. Не сказал бы Он о теле, или о помышлении плоти, или о Своём Божестве: «Ты не оставишь души моей в аде», но истинно – о душе той же природы, что и наша, дабы показать нам, что в преисподнюю сошла душа совершенная, разумная, сознательная и чувствующая.

Мы увещеваем придерживающихся таких мнений оставить свои еретические заблуждения и покориться церковной истине, и не делать празднование Страстей Господних неполноценным, отрицая главную и высшую часть человечества Спасителя, утверждая, что тело Его было без души и ума. Ибо если бы это было так, что же хотел Он, чтобы мы о Нём помыслили, говоря: Пастырь добрый полагает душу свою за овец (Ин. 10:11)? И если Он воспринял лишь человеческую плоть, почему сказал во время Страстей: дух бодр, плоть же немощна (Мф. 26:41)?

8. Посему следует понимать, что, являя таинство человеческого естества, составленного из каждой из его частей, Он воспринял совершенное подобие нашего состояния и, соединив с Собою не одну лишь плоть, и не душу, лишённую разума и сознания, но тело целое и душу целую, явил в Своём Лице человека совершенного, дабы через это и в Своём Лице даровать всем людям спасение совершенное. И, имея общение с нами, созданными из земли (Быт. 2:7), Он не принёс с небес ни плоти, ни души, которые существовали прежде и были сотворены раньше Его плоти, которую Он затем сочетал со Своим телом, как пытаются учить ученики Оригена. Ибо если душа Спасителя, прежде чем Он воспринял человеческое тело, пребывала в горнем мире, ещё не будучи Его душой, то пришлось бы сказать крайне нечестиво, что она существовала прежде тела Господня, имея деятельность и силу, и лишь впоследствии превратилась в Его душу.

Иное дело, если бы они могли научить на основании Писания, что прежде, чем родиться от Марии, Бог Слово обладал этой душой и что до восприятия плоти она называлась Его душой. Следовательно, если они вынуждены признать как авторитетом Писаний, так и самим разумом, что Христос не имел души прежде, чем родился от Марии – ибо в восприятии человечества была воспринята и душа – то они явно изобличаются в том, что говорят, будто одна и та же душа была и Его, и не Его.

Но пусть эти пустословы перестанут [сеять] нечестие новых учений! Мы же, следуя правилу Писаний, проповедуем со всею дерзновенностью сердца, что ни плоть Его, ни душа не существовали прежде, чем Он родился от Марии, и не пребывала прежде на небесах душа, которую Он впоследствии соединил с Собою. Ибо, сходя с небес, Господь не принёс с Собой ничего принадлежащего нашему состоянию. Вот почему, подсекая всё противное истине серпом Евангелия, Он говорит: Всякое растение, которое не Отец Мой Небесный насадил, искоренится (Мф. 15:13). Он завершает слово делом, угрозу – свершением и доказывает силу утверждений самим осуществлением фактов, дабы то, что слово обещало, явила истина дел.

9. Посему да знают те, кто следует за Оригеном, – этой гидрой, если использовать выражение из поэтических басен, всех ересей – и гордится им как учителем и вождём своего заблуждения, что они чужды сему празднику и не могут с нами праздновать Страсти Господни. Хотя он и написал бесчисленные книги и оставил миру в наследие свою болтливость как пагубное достояние, тем не менее мы знаем, что предписано Законом: Не можешь поставить над собою иноземца, который не брат тебе (Втор. 17:15). Ибо всякий, кто уклоняется иным путём от правил апостольских, отлучается от трапезы Христовой как чуждый и недостойный лика Христова и участия в таинствах Его.

Он изгоняется вон Отцами и старцами, основавшими Церковь Спасителя, за то, что стремился пришить философские лохмотья к новой и здра́вой одежде Церкви (ср. Мф. 9:16) и сочетать ложное с истинным, отчего немощь первого обнаруживается близостью более крепкого, а красота последнего оскверняется.

10. Ибо какой довод, какая цепь рассуждений привела его к тому, чтобы ниспровергать истину Писаний тенями аллегории и пустыми вымыслами? Какой пророк научил его мыслить, что Бог был вынужден создать тела ради душ, падших с небес? Кто из тех, кто, по слову блаженного Луки, «были с самого начала очевидцами и служителями Слова» (Лк. 1:2), передал ему учение, что Бог был побужден создать разнообразие сего мира по нерадению, движению и падению разумных тварей из горнего мира?

В повествовании о Божием творении Моисей ни говорит, ни даже намекает, что по неким предшествующим причинам чувственное произошло из разумного, видимое из невидимого, худшее из лучшего, как проповедует сам Ориген. Ибо он говорит, что мир возник по причине грехов умных тварей, отказываясь тем праздновать Пасху со святыми и говорить с Павлом: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1:20). Не желает он и восклицать с пророком: «Рассмотрю дела Твои и ужаснусь» (Авв. 3:2). Ибо красота мира не могла бы явиться иным образом, если бы привлекательное разнообразие творений не наполняло его.

В самом деле, солнце и луна – два великих светила, и прочие звезды, прежде чем стать тем, что они есть – ибо обязанность их ежедневного течения свидетельствует, что они созданы – не были бестелесными, ни оставили они по какой-либо причине свою первоначальную простоту, чтобы облечься телами, как он воображает, созидая учения, противные вере. Ни души не совершили какого-либо греха в горнем мире и потому не были изгнаны в тела. Если бы это было так, то Спасителю не нужно было Самому принимать тело, дабы освободить души от тел. Когда Он отпускает грехи в крещении, Ему потребовалось бы одновременно освобождать крещаемого от уз тела, которые, по утверждению Оригена, были созданы ради грехов в осуждение греха. Более того, и воскресение тел Он обещает напрасно, если душам полезно воспарять на небо, освобожденным от тяжести тел. Сам Спаситель, воскреснув, не нуждался бы в том, чтобы оживить Свою плоть, но лишь соединить Свою душу с Божеством, если лучше жить без тел, нежели с ними.

11. Что он подразумевает, утверждая, что души многократно соединяются с телами и затем разделяются с ними, тем самым обрекая нас на многие смерти? Он игнорирует тот факт, что Христос пришел не для того, чтобы после воскресения вновь отделять души от тел, или же, освободив их, вновь облечь в новые тела, заставив их сойти с небесных высот и облечься в кровь и плоть, но чтобы, однажды воскресив тела, даровать им нетленность и вечность. Ибо как Христос, однажды умерши, уже не умрет, и смерть уже не имеет над Ним власти (Рим. 6:9), так и наши тела, воскреснув после воскресения, не погибнут вторично или многократно, и смерть никогда не будет иметь над ними власти, и не обратятся они в ничто, ибо пришествие Христа спасло всего человека.

12. Более того, и это исключило Оригена от Пасхальной трапезы Христовой. Он изображает начала, власти, силы, престолы и господства не как созданные изначально в этом состоянии (Кол. 1:16), но как ставшие таковыми после сотворения – потому что они совершили некие дела, достойные чести. Когда же другие, подобные им, пали и были низложены из-за нерадения, первые получили свои высокие имена.²¹ Таким образом – согласно его заблуждению – Бог не сотворил их началами и властями и так далее, но грехи других доставили им материал для их славы.

Тогда как же апостол Павел пишет: Ибо Им создано всё, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, – всё Им и для Него создано; и Он есть прежде всего (Кол. 1:16–17)? Если бы он понял значение этого выражения – «Им», сказано, «создано всё», – то он узнал бы, что они были так созданы изначально. Не нерадение других и их падение на низшую ступень дали Богу повод именовать их началами, властями и силами, и так далее, ибо красота в творении состоит преимущественно в иерархии достоинств. Ибо написано о солнце, луне и звездах: И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды; и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю (Быт. 1:16–17). Они не получили это как награду за добрые дела, чтобы, будучи поставлены на тверди небесной, они светили и чтобы сменялись дни и ночи. Подобным образом, мы не предполагаем, что начала и власти, созданные в небесных пределах, достигли этого состояния после добрых дел, но что они существуют так же, как были созданы изначально.

Не станем же подражать заблуждению Оригена и его учеников, которые думают, что, подобно демонам и диаволу, которые по своей собственной воле получили свои имена и чины, начала, власти, силы, престолы и господства должны были совершить некое благое дело после своего сотворения, дабы, когда другие пали на низшую ступень, они взошли на высоты и отличились этими титулами, получив впоследствии то, чего не имели прежде. Говоря это, они не понимают, что идут против суждения Павла о том, что начала, власти, престолы и господства созданы через Христа. Ибо когда он говорит «созданы», нет сомнения, что они были созданы так изначально, а не получили впоследствии эти достоинства таким образом.

13. Без сомнения, достаточно было кратко коснуться этих вещей. Обратимся же теперь к иному его нечестию, которое он изрыгает словно из глубочайшей тьмы и завещал миру как наихудший памятник своих хулений. Ибо он говорит, что Дух Святой не действует на вещи неодушевленные и не простирается на существа неразумные.²² Утверждая это, он не размышляет о том, что, таинственные воды крещальные, освящаются пришествием Духа Святого, или что евхаристический хлеб, которым являемо Тело Спасителя и который мы преломляем для освящения нашего, вместе со священной чашей – которые поставляются на церковном престоле и, несомненно, неодушевленны – освящаются призыванием и пришествием Духа Святого.

Если сила Духа Святого не простирается на существа неразумные и на вещи бессловесные, почему Давид воспевает: Куда пойду от Духа Твоего? (Пс. 138:7)? Он показывает сими словами, что все объемлется Духом Святым и окружено Его величием. Если все во всём,²³ то, несомненно, и неразумное, и неодушевленное. И в другом месте читаем: Дух Господа наполнил вселенную (Прем. 1:7), – чего Писание никогда бы не упомянуло, если бы и неразумные, и неодушевленные существа также не были исполнены Его божественного величия.

Воистину, он не довольствуется тем, чтобы остановиться на сей хуле, но, подобно безумным, которые являют свидетельство своего безумия скрежетом зубов и истечением пенистой слюны, вновь изрыгает и говорит, что Сын Божий – то есть разум и слово и сила Его – простирается лишь настолько, насколько наделены разумом [существа]. Слыша это, я удивляюсь, откуда он это взял. Или что же он не умеет читать [, ибо написано]: всё через Него начало быть (Ин. 1:3), – что доказывает, что сила Слова Божия простирается на всё, – или, быть может, забыл известную историю о том, как Лазарь был воздвигнут превосходством Христовым? Тело Лазаря, по крайней мере в тот момент, когда он восставал из мертвых к жизни, несомненно, было лишено души и разума (Ин. 11:1–44). Игнорировал он и это: что пять тысяч мужей, не считая женщин и детей, были насыщены пятью хлебами, и осталось двенадцать коробов кусков, что, несомненно, совершила сила Христова (Мф. 14:19–21). По моему мнению, не вспомнил он и знаменитого чуда, когда, ступая божественной стопой по волнам неразумного моря, укротил их для людей в лодке (Мф. 8:23–27). Именно превосходство Христово, а не чье-либо иное, обуздало морские волны.

Как же он не трепещет всей душой и телом, говоря, что сила Слова Божия не может простираться на тварей неразумных? И пусть тот, кто гордится знанием Писаний и мнит себя ученее всех, обратит внимание на текст, где выносили больных на постелях на перекрестки и площади, чтобы коснулась их тень Петра и исцелила их (Деян. 5:15). Свидетельство священных Деяний Апостольских опровергает глупость Оригена. Оно доказывает, что Сын и Слово Божие совершил через тень апостолов то, что Ориген утверждает, будто Он совершить не мог.

14. Введённый в заблуждение схожей ошибкой и не ведая, что говорит, он следует мнению тех, кто отрицает, что Промысл нисходит до всех творений, даже до низших частей мира (ср. Мф. 10:29), но пребывает лишь в пределах небесных,²⁴ вследствие чего тень Петра совершила бы то, чего не смогла совершить сила Спасителя.

Но обратимся к самым вопиющим пунктам. Ибо Апостол ясно возвещает о Единородном Сыне Божием: Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи в образе Божием, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, приняв образ раба (Флп. 2:5–7). Однако Ориген дерзнул сказать, что это душа Спасителя самоопустошилась и приняла образ раба, дабы Иоанн оказался лжецом, когда сказал: Слово стало плотью (Ин. 1:14).²⁵ Он уподобляет Спасителя нашему состоянию, при условии, что не Он Сам самоопустошается и принимает образ раба, но Его [предсуществующая] душа, и тем самым разрушает веру, утверждённую исповеданием всех. Ибо если, согласно безумию Оригена, это душа Спасителя была в образе Божием и равна Богу, однако Сын Божий равен Богу, и то, что равно Богу, должно быть единосущно [Ему], то логикой рассуждения мы приходим к вере, что душа и Бог суть единой природы. Когда он говорит это, то следует, что он утверждает, будто и наши души также не иной природы, нежели Бог, ибо если нет сомнения, что наши души и душа Спасителя единосущны, то следовательно, Творец и тварь были бы единосущны. И как же всё было создано через Христа, если человеческие души единосущны Творцу?

Во истину не так, братья. И не душа Спасителя, но Сам Сын Божий, поскольку Он был в образе Божием и равен Богу, самоопустошился и принял образ раба. Погрязнув в глубокой тине нечестия, Ориген не сознаёт, что примыкает к язычникам, которые почитают идолов вместо Бога: Называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку (Рим. 1:22–23). Он также впал в это и был обманут схожим заблуждением. Ибо, утверждая, как мы упомянули выше, что душа Спасителя была в образе Божием и равна Ему, он ставит себя на один уровень с нечестием язычников. Ибо как они преобразили славу нетленного Бога в образ, подобный тленному человеку, называя богами тех, кто не боги, так и он преобразил славу нетленного Бога, утверждая, что душа Спасителя, которая сотворена, была в образе Божием и равна Ему, и что именно она самоопустошилась, а не Слово Божие, сошедшее на землю, как утверждает авторитет Апостола.

15. Не краснеет он и, забыв себя от болтливости, даже не желает, чтобы человеческая душа именовалась так с самого начала своего создания, а лишь потому, что она была прежде умом и мыслю, а затем обрела холодность нерадения и неверности. (Эта этимология более подходит греческому, нежели латинскому языку²⁶)

Если же он утверждает, что душа Спасителя была равна Богу и пребывала в образе Его,²⁷ то следует, что и она получила это наименование от охлаждения любви и утратила достоинство своего прежнего имени. Ибо общий его довод таков, что человеческие души были названы так, ибо утратили теплоту своего первозданного рвения.

Следовательно, если души всех названы так по причине обретенной ими холодности, и признается, что Спаситель имел душу, то выходит, что он считает, будто даже эта душа перешла от ума и мысли к наименованию такого рода (т.е. души). Хотя он не говорит этого буквально, и явное нечестие сдерживает его безумие, тем не менее он вынужден сказать это по самой необходимости, ибо это подразумевается логикой ранее допущенного им. Ибо либо он должен отрицать, что Спаситель имел душу, что идет вразрез с авторитетом Евангелий, либо, если не хочет противоречить себе, должен признать, что и эта душа названа так по причине охлаждения ума и мысли в любви. Ибо очевидно, он полагает, что души всех, отступивших от Бога и утративших жар божественной любви, суть следствие охлаждения. Кто поверит, что этим степень его святотатства исчерпывается?

16. Более того, он не умолкает, но вновь хулит, клевеща на Сына Божия, когда говорит следующими словами: «Как Сын и Отец суть одно, так и душа, которую Сын воспринял, и Сам Сын суть одно».²⁸ Он не понимает, что Отец и Сын суть одно по причине единой сущности и того же Божества, тогда как Сын и душа Его – разной друг от друга сущности и природы. Ибо если душа Сына и Сам Сын суть одно, как Отец и Сын суть одно, то и Отец и душа были бы одно, и душа Сына могла бы сказать: Видевший Меня видел Отца (Ин. 14:9). Но это не так – да не будет! Сын и Отец суть одно, ибо не суть разные Божества. Но душа и Сын различаются и по природе, и по сущности, ибо душа также была Им сотворена, поскольку единосущна нам.

Ибо если душа и Сын суть одно таким же образом, как Отец и Сын суть одно, как полагает Ориген, то и душа, подобно Сыну, была бы сиянием славы и образом ипостаси Его (Евр. 1:3). Но это невозможно. Следовательно, невозможно и для Сына и Его души быть одним так, как Отец и Сын суть одно.

Вновь, несмотря на то, что он противоречит себе, он говорит: «Ибо душа, которая была “скорбна” и “печальна” (Мф. 26:38), конечно, не была “Единородным” и “первенцем всей твари” (Кол. 1:15), ни была она Богом, Который превосходит душу Его, как Сам Сын Божий говорит: “Я имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее” (Ин. 10:18)».²⁹ Следовательно, если Сын превосходит Свою душу, в чём нет сомнения, как могла Его душа быть равна Богу и в образе Божием?

Когда он сказал, что это душа самоопустошилась и приняла образ раба, он превзошел всех прочих еретиков величием своего богохульства, как мы уже отметили. Ибо если Слово в образе Божием и равно Богу, однако душа Спасителя, как он дерзнул написать, мыслится в образе Божием и равна Ему, то как может равное быть превосходящим? Ибо те вещи, которые превосходят природу, свидетельствуют о превосходстве того, что лежит за их пределами.

17. Не довольствуется он и сею хулою, но, направляя течение своего безумия за реки Ефиопские (ср. Ис. 18:1), вновь беснуется как безумный. Он говорит, что Бог по собственной воле сотворил столько разумных тварей, сколькими мог управлять,³⁰ вследствие чего ставит силу Божию на один уровень со слабостью людей и прочим, что сотворено. Ибо в человеческом теле столько силы поддерживает и правит его членами, сколько может быть им сообщено и процветать. Оно предоставляет нам тот темперамент, которым способно править своим присутствием, и поддерживает его той силой, какую могут вынести человеческие члены.

Но Бог, Который больше того, что Сам создал, видя, что даровал им в творении меру, какую требовал порядок вещей, свыше которой они не могли вынести, способен превзойти то, чего твари могут достигнуть. Однако Ориген, сей столп истины, утверждает, что сила Божия ограничена и ниже человеческих умений. В самом деле, каменщики и те, кто искусен в строительстве домов, могут построить больше, чем сделали, – если, конечно, фундаменты способны выдержать то, что на них возводится. И завершение строительства не означает конца размышлений о проекте. Когда такие работы завершены, как требовала нужда, и они имеют пропорции, за пределами которых, если что-либо добавить, оно окажется безобразным и бесполезным, – ум художника содержит больше, нежели явлено в работе. И не налагается предел знанию завершением задачи, если, конечно, как я сказал, всё, что ум замыслил и воображение развило, может быть поддержано тем, что положено в основание.

И как же не нечестиво – не полагать предела человеческому умению и не делать практическое знание соразмерным его произведениям, и в то же время говорить, что Бог сотворил лишь столько разумных тварей, сколько мог создать? Посему да услышит и научится нечестивец: сила Божия не соразмерна с тем количеством разумных тварей, сколько, как говорят, Он создал. Хотя и полагая предел Своим творениям, за который они не могли выйти, и ограничивая число вещей Своим искусством, Он Сам не ограничен мерою и числом (Прем. 11:20). Из этого совершенно очевидно, что Он создал не столько вещей, сколько мог, но Его сила создала столько, сколько требовала необходимость.

Приведем пример, дабы сказанное нами стало яснее. Если богатый хозяин дома желает пригласить гостей на пир и предлагает достаточно пищи, чтобы удовлетворить ревностный аппетит пирующих, это не означает, что сей богатый господин имеет лишь столько, сколько они съедят, и столько, сколько он для них приготовил. Он предлагает им столько, сколько требует достоинство трапезы. Подобным же образом и всемогущий Бог, превосходя приведённый нами для сравнения пример, создал не столько тварей, сколько мог создать, но столько, сколько нуждалось быть созданным.

Тем временем Ориген сооружая свой рассадник празднословия³¹ и, повторяясь, говорит: «Бог создал столько вещей, сколько мог объять и держать в подчинении Себе и управлять Своим Промыслом».³² Не слышит он пророка, говорящего: Вот народы – как капля из ведра, и как пылинка на весах считаются; вот острова, как порошинку поднимает Он... И с кем вы сравните Бога? (Ис. 40:15–18). И вновь: Кто горстию измерил воды, и небо пядью, и вместил в меру прах земли? (Ис. 40:12).

Если в сравнении с силой Божией вода измерена горстью, и небо – пядью, и вся земля – пригоршней (это, однако, сказано метафорически, дабы подтвердить ничтожность тех тварей в отношении к величию их Творца, ибо Бог не состоит из разнообразия членов), – то как же говорится, что Он создал лишь столько вещей, сколько мог объять Своею силой?

18. Давайте завершим начатое и полнее изложим нашу мысль. Если все народы мыслятся как капля из ведра и как пылинка на весах и будут сочтены за плюновение – каковыми словами демонстрируется ничтожность и скудость субстанции всех тварей, дабы стала явной несравненная высота Божия, – то следует, что и сила Божия будет мыслиться как капля из ведра и как пылинка на весах и человеческое плюновение, если, согласно Оригену, Он создал лишь столько вещей, сколько был достаточно силен, чтобы объять.

Тогда пришлось бы уравнять силу Божию с числом и мерой созданных Им вещей, если Он был неспособен создать ничего большего, чем то, что создал. Воистину, я не думаю, что кто-либо – не говорю уже о человеке, но даже и о демоне – дерзнул выдумать о Боге то, что помыслил и написал Ориген: что Бог создал лишь столько материи, сколько мог организовать и распределить между формами вещей.

Поскольку он так мыслит, пусть вновь научится от нас: Бог создал не столько вещей, сколько мог создать, но сколько требовала мера порядка вещей, столько Он и сотворил, ибо обладает куда большим искусством и силой, нежели требует число и мера созданных Им вещей. И да знает он, что это доказывается свидетельствами пророков, один из которых говорит: «Величие Его покроет небеса» (Авв. 3:3), а другой восклицает: «Он превращает землю в ничто» (Ис. 40:23), тем самым провозглашая, что величие Божие больше сих тварей. Более того, изречение «Он превращает землю в ничто» Апостол истолковывает как относящееся ко всему творению, когда говорит: «Который... называет несуществующее, как существующее» (Рим. 4:17). Этими словами он учит нас, что сила Божия больше тех вещей, которые Им созданы.

Но Ориген не краснеет, оспаривая силу Божию, утверждая, будто Бог был ограничен имевшимся у Него материалом для выполнения Своей работы. И не понимает он, что природа тварных вещей – одно, а природа их Творца – другое. И не может первое, из чего нечто происходит в бытие, быть столь же великим, как Тот, Кто творит из него нечто. Ибо различно превосходство и состояние разных субстанций.

19. Посему, если они желают праздновать Господню Пасху с Церковью – те, кто предпочитает бредни Оригена авторитету Писаний, – пусть услышат Бога, укоряющего их: Вот, я предлагаю вам сегодня благословение и проклятие [благословение, если послушаете заповедей Господа, Бога вашего,] … [а проклятие, если не послушаете заповедей Господа, Бога вашего,] и отвратишься от пути, который заповедую вам сегодня (ср. Втор. 11:26–28). Пусть услышат и пророка, скорбно напоминающего им: Бегите из земли северной, говорит Господь; ибо Я рассеял вас по четырем ветрам небесным... спасайся, Сион, обитающий у дочери Вавилона (Зах. 2:6–7), дабы, оставив тьму заблуждения и хлад неведения, они вернулись к восходу Солнца правды (Мал. 4:2) и, приобщившись к [благочестивым] изысканиям волхвов и пребывая в области знойнейшего климата, что означает в пылающем жаре Писаний, вопросили бы пастырей церковных, отвергая безумие Оригена, и сказали: Где родившийся Царь Иудейский? (Мф. 2:2).

Когда найдут они Его лежащим в яслях, то есть в смиренном красноречии Писаний, принесут Ему золото, ладан и смирну, то есть веру испытанную и сияющую всем блеском истины вместе с жаром благоуханного жития и воздержанием, от коего вянут распутство сладострастия и влекущие движения плоти.

Ибо те, кто после неоднократных предостережений противоречит вере Церкви, поражены двойным недугом злобы и невежества. Обращённые всецело к земному и прилепляющиеся к земле, словно змеи, предпочитают они зло добру и не ведают разницы между пороками и добродетелями. Они презирают врачевания, извлечённые из священных Писаний для исправления и исцеления своего, питая отвращение к истине, подобно беременным женщинам, которые отвергают привычную пищу и жаждут всего вредоносного. Не способны они и подставить ясный свет души лучам истины. Пренебрегая церковной дисциплиной, валяются они, как свиньи, в грязи и презирают благовония.

Но подобает, чтобы они хотя бы получили исцеление от приведённых нами примеров. Ибо как воспаление закрывает глаз, или лихорадка терзает всё тело, или медь и железо постепенно съедаются ржавчиной, так и пагубная зараза превратных учений повреждает красоту душ нерадивых и наполняет их безобразной и болезненной бледностью лжи.

Умоляю вас, братья, простить мне скорбь, что я чувствую, публично разбирая сии проклятые учения. Ибо хотя мы и переплыли реки Вавилонские, чтобы убедить пленников, обитающих там, отправиться на праздник Иерусалима, тем не менее, по милости Самого Бога, мы не испытали сего пленения, ибо распустили паруса по попутным ветрам Писаний. Ни вздымающиеся воды еретического учения не потопили нас, ни буря лжи не устрашила, ни потоки беззакония среди моря их не коснулись нас, где, по слову псалмопевца, «пресмыкающихся, которым нет числа» (ср. Пс. 103:25), и где обитает змей, который есть диавол, животное ядовитейшее, готовый играть со святыми (Пс. 103:26).³³ Ни, чтобы кратко завершить всё сие, не смогли бы вихри, дующие со всех сторон, опрокинуть корабль Церкви или поглотить яростным смерчем вёсла наших усилий.

Вот ныне, с Господом нашим Спасителем, подобно ученикам Его, мы переплыли море (Мф. 8:23–27) и, войдя в гавань покоя, обняли прекраснейший берег божественных свитков. Собирая различные цветы познания и запечатлевая пламенные поцелуи на белых членах Премудрости, мы держимся её объятий и, если Господь позволит, живя с ней и пребывая в любви к ней, воспеваем: «Я влюбился в красоту её». Вот ныне, войдя в лодку с Господом нашим Спасителем, подобно ученикам Его, переплыв это море, мы вошли в гавань покоя и, обняв прекраснейший берег божественных свитков, собирая различные цветы познания и запечатлевая поцелуями белоснежные члены Премудрости, держимся в объятиях её и, если Господь дозволит, живя с ней (ср. Прем. 7:28) и пребывая в любви к ней, воспеваем: Я стал влюблённым в красоту её (Прем. 8:2).

Ибо все те, кто внимательнее читает священные Писания и бродит по цветущим лугам небесных речей, восхищены этим блаженством. Но те, кто оставляет тучность Господнего пира и переходит в пустынные места, подвергаются враждебным нападениям демонов, подобно городам, лишённым защитной стены.

20. Поэтому, празднуя наступающие торжества, да уразумеем и себя, и всё, что наше, и обнимем знание и душу разумную, как мать, со всем усердием. Да будем иметь как корень слова и мысли – понятие о знании, и да сделаем слово, так сказать, притвором действия. Тогда действие, проистекающее из слова и знания, будет завершенным строением здания, с прочной кровлей, укрепленной поверху. Ибо слово, мысль, знание и вера без действия суетны и непрочны.

21. Поскольку это так, с приближением Господнего праздника, скажем тем, кого охватило заблуждение Оригена и кого держит в плену обман: Бегите из среды Вавилона, и всякий спасай свою душу! (Иер. 51:6). Ибо хотя, согласно пророческому изречению, Вавилон называется золотою чашею (Иер. 51:7) и своим слогом и словесным изяществом являет красоту истины и преображается в ангела света (2Кор. 11:14), тем не менее должно знать, что все, пьющие вино её, шатаются и падают и, впав в пагубу, достойны плача.

Мы же, противостоя гибельному расстройству, укрепим душу нашу стеною воздержания и будем хранить её свободу ежедневным упражнением в добродетелях. Ибо как купленные рабы называются слугами и невольниками тех, кто за них заплатил, так и продавшие души свои различным вожделениям называются слугами тех, кому себя предали, и повинуются им, словно жестоким господам.

Даже когда люди исправляют их заблуждение, они являют презрение суровым лицом и защищают свою глупость дерзостью. Не знают они, что их дерзость есть не что иное – по крайней мере, как мне кажется, – как мнение, лишённое ума и смысла, которое отгоняет от себя душу, способную обуздать своё расстройство. И, лишившись таковой помощи, она стремглав низвергается в пучину нечестия. Она омрачает свет своего ума словно некоей весьма горькой слизью и окружает своё око, согласно красноречию Писаний, тьмою осязаемою (ср. Исх. 10:21).

И ради тех, кто обучен искусству диалектики, позаимствуем нечто из их области. Если мы присоединим глагол к существительному, смысл обретает полноту, но если глагол остается сам по себе или имя существительное произносится без глагола, слова вовсе ничего не выражают. Подобным образом знание без действия или действие без веры слабы и непрочны, и, наоборот, знание, соединенное с действием, есть знак совершенной добродетели.

Ибо воистину безмолвная мысль души есть её сокровенная речь, которая, звуча вовне через язык, открывает мышление ума. Когда же речь завершается действием, тогда полагается предел нашему знанию и мысли. Посему мы дадим отчет о мыслях наших, словах и делах на суде, когда мысли будут обвинять или защищать друг друга в тот день, когда Бог будет судить сокровенное человеков через Иисуса Христа, как пишет апостол Павел (ср. 1Кор. 4:5).

22. Посему те, кто находит удовольствие в заблуждениях Оригена, не должны презирать проповедь Господнего праздника. И не должны они искать благовоний, золота и жемчужин в грязи. И не должны поносить мать свою, Церковь, которая их родила и вскормила.

Те, кто некогда был нашего семейства, ныне ради него (Оригена) и его учеников превосходят враждебность язычников против нас. К своему удовольствию они удваивают ругательства против нас, толпятся у дверей богатых и не боятся услышать с иудеями: Сынов Я возрастил и возвысил, а они отверглись Меня (Ис. 1:2).

Сии люди, как мне кажется, не ведают, что всякое слово, лишённое какой-либо основы в истине, даже если и вводит слушателя на время в заблуждение, заставляя его принять за истину то, что не истинно, постепенно распадается и сводится на нет. Мысль же, что изливается словно поток из развращённого ума, погребает собственного автора целиком. Теряя буквы и слоги, из которых она была составлена, она остается без смысла и звука, и какого-либо образа, и бывает покинута. Подобно змее ядовитейшей, она жалит того, кто её породил, и тотчас втягивает голову, и словно в норе ума чахнет и гибнет. Ибо конец лжецов – смерть.

Те, кто прежде хвалился, как будто они любители уединения, пусть хотя бы построят маленькую келью на устах ярости своей, чтобы скрыть ругательство – не священными камнями Иерусалима, но грубыми Вавилона, которые, неотёсанные и разного размера, могли бы подпереть стены их шаткого дома.

Хотя они и рекомендуют себя изнеженным ушам и ненавистям язычников, клевеща на нас,³⁴ понося церковную дисциплину и злоупотребляя нашим терпением, будто оно нечто, разжигающее их дерзость, тем не менее пусть они наконец умолкнут и успокоятся и да услышат пророка, говорящего: Удерживай язык свой от зла и уста свои от коварных слов (Пс. 33:14). Пусть возжелают они держаться мнений, достойных жизни уединённой, и да не огорчают Бога, Правителя и Владыку Церкви.

23. Что же до вас, братья, умоляю вас, дабы мы вместе помолились о них и сказали с пророком: О, кто даст голове моей воду и глазам моим – источник слез! я плакал бы день и ночь о пораженных дщери народа моего (Иер. 9:1), взывая к милосердию Божию, дабы освободил Он их от опутывающего их заблуждения и обратил в любовь их ненависть, что тщетно свирепствует против нас.

Посему и мы, забыв обиды наши, желаем принять их обратно с нежнейшим объятием и почитаем их здравие и обращение к Богу за собственное наше здравие и славу. И если они не могут быть исцелены иным способом, кроме как через явление нами смирения, мы удовлетворим их, не дожидаясь просьбы. Ничего мы против них не держим; не причинили мы им никакой обиды, хотя они и негодуют и ярятся против врачеваний церковных, которые возвращают здравие ранам.

Что до нас, мы говорим то, что знаем, и проповедуем то, чему научились, молясь, чтобы те, кто презирает правила церковные, восприняли заповедь истины, и не по причине человеческого стыда – из-за коего обычно трудно исправиться заблудшим – лишились бы благ, даруемых покаянием.

И ныне говорим мы то, что говорили прежде и что часто повторяем: не желаем мы, чтобы они скитались или бродили по иным провинциям, но к сим изгнанникам, ярящимся в ярости, взываем мы, говоря с пророком: Спасайтесь, бегите от земли [Вавилонской] и возвращайтесь, и не останавливайтесь; вспомните, кто вдали, о Господе, и да взойдет Иерусалим на сердце ваше (ср. Иер. 51:6,50).

24. Быть может, услышав сие, войдёт в них любовь к церковному собранию, и вспомнят они братскую радость, что делили с нами, и гимны, в коих вместе с нами прочими восхваляли Господа. Быть может, обратят они холодность ненависти в теплоту любви и поймут, что мы – врачи, а не враги, отцы любящие, а не противники, что горделиво надуваются против них.

Ибо не может быть, чтобы тех, кого мы желаем спасти, мы добровольно допустили погибнуть. Мы предпочли бы, чтобы церковный жезл обратился для них в посох, если только они оставят своё заблуждение и последуют истине и перестанут вести себя, как дерзкие отроки.

Но если отвергнут они истину и будут презирать церковную дисциплину, если вознесут рог свой против правил церковных и, отвергнув здравый совет, отбросят его за спину, пусть услышат Господа, предостерегающего их: А кто поступит так дерзко, что не послушает священника, стоящего там на служение пред Господом, Богом твоим, или судьи, тот должен умереть, и [так] истреби зло от Израиля; и весь народ услышит и убоится, и не будет впредь поступать дерзко (Втор. 17:12–13).

Но дабы нам, озабоченным врачеванием тех, кто ранит нас, не оказаться забывчивыми о себе и не пренебречь тем, что к нам относится, и, согласно написанному, проповедуя другим, самим не оказаться недостойными (ср. 1Кор. 9:27), да предостережём мы стоящих, дабы, протягивая руку лежащим, самим не упасть. Должны они соблюдать церковную дисциплину и страшиться будущего суда.

25. Посему, празднуя Господню Пасху, да очистим себя святыми речениями Писаний и, созерцая победу Спасителя, да изгоним все преткновения, коими затрудняется течение жизни нашей. Отвратившись от сребролюбия, как от жестокого ростовщика, да уничтожим жажду суетной славы, как ненасытного зверя, и с трепетным сердцем да избегнем льстивого и скользкого змея блуда. Если же когда-либо попутный ветер более благоприятствует нам, да укротим мы вспучивание души смирением и кротостью. Если же противные ветры на нас подуют, да проявим стойкость и ободрим унылую душу. Да станем мы сами обвинителями своих собственных грехов, и да будем уверены, что сие есть начало здравия. Ибо невозможно нам стать достойными Господнего празднества, если не станем укорять себя постоянным размышлением о добродетелях и не восстановим свободу души, что подавлена пороками.

Итак, пребывая в борьбе и потом и трудом настоящих обстоятельств приготовляя себе будущую славу небесного пира, да исправим мы прежние грехи покаянием прежде, чем предстанем пред судилищем Христовым (ср. Рим. 14:10), и нынешним плачем да упрочим радости грядущие (ср. Пс. 125:6). Пользуясь жалом совести, да отгоняем мы, подобно пчёлам, вредных трутней грехов, дабы ульи наши были полны воска и мёда. Да исцелим мы различные раны грехов и повторными предостережениями да обуздаем расхищение богатств, к коему, быть может, особенно привержен род человеческий. И так сможем мы совершить путь наступающего поста, начиная Четыредесятницу в тринадцатый день месяца Мехира, а седмицу спасительной Пасхи – в пятый день Фармуфи, завершая пост согласно преданию Евангельскому в вечер субботний, десятого дня Фармуфи. И тотчас на рассвете в день воскресный да отпразднуем мы торжества в одиннадцатый день того же месяца (6 апреля), прибавив и семь последующих седмиц Пятидесятницы, дабы с исповедующими единое Божество в Троице получили мы награду свою на небесах во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому со Отцем и Святым Духом слава и держава во веки веков. Аминь (ср. 1Пет. 4:10).

26. Приветствуйте друг друга святым целованием (1Кор. 16:20 и др.). Братья, находящиеся со мною, приветствуют всех вас (Флп. 4:21 и др.). Нам также нужно написать следующее, дабы вы знали, кто преемствовал святым и блаженным епископам, усопшим в Господе: в Лимниасе Мнасей поставлен вместо Герона, в Эритре Павел вместо Савватия, а в Омби Версес вместо Сильвана.³⁵ Посему пишите им и принимайте от них рекомендательные письма согласно церковному обычаю.

(Иероним, Ep. 100, CSEL 55. 213–33)

1. Вновь живая Премудрость Божия призывает нас к празднованию святой Пасхи, желая всем нам в нем участвовать. Поспешая же к ней быстрым бегом через пост, воздержание и всякое умерщвление плоти, будем истреблять удовольствия, враждебные действию добродетелей. Полагаясь на помощь Спасителя, будем простосердечно открывать грехи наши Богу, могущему их исцелить. Будем страшиться истинного суда совести нашей, дабы, возопив и сказав вместе с Давидом: Грехов юности моей и неведения моего не помяни; по милости Твоей вспомни меня! (Пс. 24:7), мы угашали возрастающие грехи страхом вечного огня.

Цель сего – не согрешать более, а начало спасения – забвение прошлого. Ибо как начало доброй жизни – творить правду, так начало прекращения грехов – обуздывать их порыв, пока они либо не будут укрощены разумом, либо, страхом удерживаемые, не приведут нас к погибели. Как только память о Законе вступает в душу, они тотчас бегут и, переставая продвигаться далее, сдаются стану торжествующих добродетелей. И постепенно отступая через покаяние и страшась суда мудрых, они, словно дым, рассеиваются в ничто.

Зло, не подавленное в самом начале своего роста, трудно исцелить. Искоренение его легко, когда вскоре после согрешения обращаются через покаяние к жизни благоразумной и получают в награду за покаяние прекращение греха. Ибо не можем мы подавить то, что побуждает ко греху, если не начнем упражняться в добродетелях, и не прекратятся ветхие навыки, пока мы не изгоним их действием новых. Если с твердым умом противостанем предстоящим нам удовольствиям, прежние грехи изглаживаются. Подобно, если пребудет наше забвение прошлого, будущие грехи не смогут более возрастать.

Воистину, делатели зла подчиняют своей власти, так сказать, тех, кто мог бы обуздать все безумства, влекущие ко греху, но не делает этого. Принимая молчание за согласие, они стремятся осуществить всё, что ни подскажет душевная прихоть. Свобода, попускаемая нынешним грехам, порождает грехи будущие; если пренебречь первыми, они становятся источником и рассадником последующих.

2. Коль скоро это так, то те, кто способен обуздать согрешающих, но отворачивается, избегая трудов и храня бездейственное молчание, и тем позволяет злу возрастать, по всей справедливости признаются соучастниками виновников грехов и несут наказание за нерадение. Ибо они предпочли неразумную легкость труду обличения, избрав преступный мир вместо строгости, отсекающей пороки.

Если же мы оставим пороки, они совершенно увянут, их обманчивая сладость иссякнет, и все приступы удовольствия как бы оцепенеют в некоей косности, когда наш ум предоставит гостеприимство добродетели. Памятование о Законе не позволяет грехам рождаться и не допускает их возрастания. Когда оно вдумывается в будущий суд и в грозный день воздаяния, оно останавливает не только начало, но и середину, и конец греха, иссушая его горькие всплески и вздымающиеся волны до самого истока и ключа (venas).³⁶

Добродетель в сочетании с законом сдерживает семена пороков и возводит душу из глубины к высотам. Пороки же, напротив, если их не обуздывать, становятся дерзкими и низвергают повинующихся им в геенну. Овладев душами, они подавляют их прелестями удовольствий, не позволяя им, подобно человеческому телу, сохранять достойное прямое положение, но сгибая их к земле, как бессловесных животных. Об этом свидетельствует псалмопевец, говоря: Земли свои именами своими нарекли (Пс. 48:12).

3. Кто-нибудь может на этом месте сказать: «Если пороки имеют такую силу и так многих уловляют соблазнительным убеждением, что же делать тем, кто, сознавая, что согрешает, желает променять грехи на добродетели и презреть худшее из любви к лучшему?» Послушай же Моисея, говорящего к таким людям: «Согрешил? Перестань» (ср. Сир. 21:1), разрушая прежнее прекращением греха и исправляя пороки сильнейшим к тому живительным врачевством [добродетели].

Сторонись обольщений сладостного зла и избегай обманчивых удовольствий плоти, как пагубного яда. Не ходи по скользкому и мягкому пути роскошной жизни, ибо пир достигается постом и воздержанием. С великим усилием и потом можем мы променять зло на добро, и противостоянием удовольствиям можем истребить их. Немногие суть те, кто, поправ пороки, держится стези истины, ибо зло пользуется бесчисленными хитростями для вреда и не может быть побеждено, если мы не поддерживаемся свыше помощью Премудрости, взывающей к нам и говорящей: Не бойся, ибо Я с тобою (Быт. 26:24).

Смерть зла – в том, чтобы больше не творить зла; корень пороков – в презрении установлений Закона. Как нерадение заставляет грехи прорастать, так бдительность (sollicitudo)³⁷ рождает добродетели. Когда Закон соблюдается, он обращает в бегство бесчестие; когда им пренебрегают, он порождает наказания. В той мере, в какой он, будучи презираем, подобен суровости строгого судьи, в той же, если его соблюдают, он являет кротость нежнейшего отца. Посему прекращение греха есть начало добродетели, а врачевством пороков прошлых, настоящих и будущих служит неустанное изучение Закона. Когда такое изучение обретает твердого обитателя, оно свободно от всякой тревоги.

Поистине, Премудрость созидает в нас добро, после того как мы предоставили ей в жилище чистоту сердца и претворили намерения в дела. И да не будет сомнения, что в обоих случаях – и в творении добра, и в оставлении его – мы имеем свободную волю выбора. Когда искривленное подавлено, рождается прямое. Тогда хор добродетелей согласно воспоет, когда душа опустошится от пороков (fuerit solitudo).³⁸

Когда воздержание воцаряется в теле нашем, оно не дает родиться немощам. Оно не ослабляет и не убивает любящих его, но возвращает прежние немощи к первоначальному здравию. Изгоняя противное природе, оно призывает обратно то, что ей соответствует, дабы устроение жизни сей сохранялось в равновесии. Подобно, когда душа соблюдает предписания Закона в мере, доступной человеческой природе, она отделяет себя от заразы зла. Вся бдительная и осторожная, она не позволяет войти в себя ничему, противному честным помыслам. Обращенная же, скорее, в храм Божий, она тотчас наслаждается небесной трапезой, ибо богатством ее является соблюдение Закона, которое поднимает падших, и, наказывая одних, исправляет других, всегда взывая: разве, упав, не встают и, совратившись с дороги, не возвращаются? (Иер. 8:4).

Соблюдение Закона дарует кающимся надежду спасения, ибо оно увещевает, дабы принести пользу, обличает, дабы исправить, и, будучи поводом к стыду за прежние преступления, заставляет их следовать лучшему, чего они не могут возжелать, если прежде не осудят язвы совести своей.

4. Закон же с превосходными советами спешит возвратить к лучшему пути жизни пренебрегающих им и погрязших в заблуждении, подобно как бы перечню порочных дел. Однако он не позволяет послушным ему оставаться без награды или быть угнетенными вечной скорбью.

Посему все мы, празднующие святую Пасху, воздержанием и постом да сделаем Подателя Закона нашим Другом. Пророк обещает празднующим Пасху: И будешь венцом славы в руке Господа и царской диадемой в длани Бога твоего (Ис. 62:3). Будем же искать обильной трапезы добродетелей, украшая себя знанием Писаний, словно праздничными одеждами. Приготовим святые лобзания ангелам, с нами на небесах ликующим, изгнав всякое нерадение и устранив всякую причину замедления, дабы устремиться быстрым бегом вместе с учениками к Спасителю и сказать Ему: «Где хочешь, чтобы мы приготовили Тебе Пасху?» (ср. Мф. 26:17). Воссев в горнице небесной и празднуя Пасху таинственную, да будем мы способны воспевать: Как вожделенны жилища Твои, Господи сил! (Пс. 83:2). Ибо там встретим мы хоры ангелов и, празднуя с ними торжества, будем причастны сокровенным тайнам Божиим. Мы будем восхищены неизреченным ликованием, изучая с ними таинственные учения Премудрости, где нет коварства и обмана, где запрещено присоединиться к брачному пиру всякому, не имеющему брачной одежды (ср. Мф. 22:11–14), даже если в нынешнем веке он хвалится своей праведностью.

Там каждый состарился и достиг полного и преклонного возраста. Никого там, по слову пророка, не обретают лишенным зрелой мудрости: «Ибо юноша, – говорит он, – будет столетним» (ср. Ис. 65:20), обозначая совершенство познания в величии числа. Посему, святые братья и соучастники небесного призвания, будем слушать Спасителя, возвещающего через пророка: Я гряду собрать все народы, и они придут и увидят славу Мою, и положу на них знамение (Ис. 66:18–19).

5. Поспешим же к Пасхальному торжеству и скажем: «Не желаю хвалиться, разве только крестом Христовым» (ср. Гал. 6:14). Он даст, повторю, Он даст радость трудящимся. Благословляя постящихся, говорит: Они будут дому Иудину в радость и веселие, и в добрые празднества; и радуйтесь, и любите истину и мир (Зах. 8:19). Ибо празднество принадлежит не всем, но дому Иудину, то есть Церкви Христовой.

Ныне, по слову Псалмопевца, время Господу действовать (Пс. 118:126), и Павел пишет: Ночь прошла, а день приблизился; итак, отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света; будем вести себя благочинно, как днем, не в пированиях и пьянстве, не в сладострастии и нечистоте, не в ссорах и зависти; но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа и не попечения плоти не превращайте в похоти (Рим. 13:12–14).

Посему подобает всем, очищенным страхом Господним для достойного празднования, искупить целомудрие свое воздержанием и постом, пробудить уснувшее духовное чувство бдительной верой и подражать премудрому Даниилу, о котором написано: Есть в царстве твоем муж, в котором дух святаго Бога; во дни отца твоего найдены были в нем свет, разум и мудрость (Дан. 5:11). Ибо те, кто внимателен к своему поведению, дабы преуспевать в добре, имеют закон своим грозным воеводой, повинуются его повелениям и отражают грехи, наступающие на них. Они украшают Пасхальное торжество благолепием дел своих, пренебрегая в безопасности доброй совести стрелами страстей, и предваряют победу надеждой. Те, кто им подражает, обретают пальму победы уже одним желанием добродетели еще до вступления в брань и, созерцая с открытым лицом венец, которым в небесах обладают победившие сладострастное удовольствие, взывают и говорят: Господь Бог – крепость моя, и совершенно укрепит ноги мои; на высоты возводит меня, чтобы побеждать мне песнью Его (Авв. 3:19).

6. Не должны мы также думать, возлюбленнейшие братья, что состязание продолжается вечно и потому изнемогать. Должны мы знать, что конец его – венец правды, который не может уничтожить течение времени (ср. 2Тим. 4:8). Ристалише жизни сей и ее борьба – преходящи. Те же, кто бежит ровным бегом и достигает конечной черты, где вручаются награды, обретут новые обители и ознаменуют победу песнями.

Итак, благодатию Господа, обещающей нам победу над лукавыми демонами, будем соблюдать пост должным образом, дабы и в празднестве участвовать достойно. Отнюдь не будем в дни Четыредесятницы вздыхать о чаше вина, как привыкли делать богачи роскошествующие; ни в приготовлении к брани и в самой битве, где нужны труд и пот, не будем услаждаться вкушением мяса. Ибо мотовство, пьянство и прочие соблазны жизни сей истощают величайшее сокровище душ и заглушают обильный посев знания и учения своим примешением. Потому-то Господь и Спаситель, призывая учеников Своих к строгости воздержания, сказал: Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно, ибо он, как сеть, найдет на всех, живущих по всему лицу земли (Лк. 21:34–35). Встаньте, пойдем отсюда (Ин. 14:31). Ибо таким людям немедленно последуют наказания за их нерадение.

Те же, кто соблюдает предписания Закона, воздерживаются в пост от вина, отвергают вкушение мяса и обуздывают ненасытную алчность страхом Божиим. Потому Писание ежедневно взывает к воздержным: «Не пьют вина и сикера» (ср. Лк. 1:15). И, напротив, иудеи слышат по вине своей: А вы назореев поили вином и пророкам приказывали, говоря: «не пророчествуйте» (Ам. 2:12). Те, кто прельщен усладами роскошной жизни, не могут принять обличения, равно как и те, кто бесчестит стремление к добродетели леностью и преходящим удовольствием, не могут обуздать разумом и советом чревообъядение и возлюбить пост. Они не стыдятся пить вино втайне и тянуть медовое вино в опочивальнях своих жадной гортанью, скрываясь от взоров зрителей, дабы променять пост и воздержание, кои следовало бы им искать добровольно, на роскошь и пьянство во время поста.

Ибо не ведают они, что даже если избегнут обнаружения и будут вкушать мясо за закрытыми дверями, и в дни Четыредесятницы, уже при приближении Пасхи, растерзывать тучных каплунов нечистыми руками, в то время как напоказ с постными лицами являют видимость поста, – Господь обличает людей такого рода и говорит: «Совершают великие мерзости, чтобы удалиться от святилища Моего» (ср. Иез. 6:8). Не подобает постящимся вкушать мясо во время состязания и брани, ибо Писание предостерегает: Смиряйте души ваши (Лев. 16:29). Не подобает им также прилежно разыскивать фазанов и щебечущих птиц и наполнять разинутые глотки их тучностью, или отыскивать дорогих поваров, которые услаждают ненасытный аппетит затейливыми соусами и мясом, преображенным толчением, и пищей, измененной во вкусе, тогда как пар от дымящихся блюд ласкает вожделение глотки, в то время как, во вред воздержанию, разыскиваются вина различных вкусов и цветов.

7. Повествование о святом Данииле и единодушном добродетелию примере трех отроков учит нас стремиться к постам и чтить их. Обозревая кратко длинную историю: когда их свобода обернулась рабством и в плену им надлежало желать роскошной пищи, они презрели вавилонские яства и предпочли царской трапезе простую пищу (ср. Дан. 1:8–16). Ибо царь Навуходоносор повелел начальнику евнухов выбрать от пленных сынов Израилевых отроков царского рода, непорочных, красивых видом и способных приобрести мудрость, и ввести их во дворец, дабы они пребывали при дворе царя, изучили письмена и язык халдейский и питались остатками с его стола и пили подаваемое им вино (ср. Дан. 1:3–5).

Итак, были избраны от колена Иудина Даниил, Анания, Азария и Мисаил, равные по рождению и по вере, чье благородство сменилось суровой службой. Из них Даниил, как свидетельствует Писание, «положил в сердце своем не оскверняться от трапезы царской» (Дан. 1:8). Трое же отроков, соединенные не менее благочестием, чем родством, приняли совет Даниила и последовали его мудрости. Вместе они умолили начальника евнухов и, с помощью Божиего милосердия, получили желаемое, сохранив в земле плена благородство своего происхождения. Ибо они укротили страх ответственного чиновника, что, когда лица прочих отроков окажутся веселее, он поплатится за то головою, убедив его и дав такой совет: Испытай рабов твоих десять дней, и пусть дают нам в пищу овощи и воду для питья. И пусть будет наблюдаем вид наш перед тобою и вид отроков, питающихся царскою пищею; и как увидишь, так и поступи с рабами твоими (Дан. 1:12–13). Ибо они были уверены, что желание добродетели по Божию милосердию сохранит вид их привлекательным, а тела крепкими, что вера преодолеет всякое уродство и никакое истощение не омрачит сияния их красоты.

8. Посему, возлюбленнейшие братья, мы повторили это, дабы, признавая слова апостола Павла в его проповеди о добродетелях святых, где он говорит: Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их (Евр. 13:7), мы могли убедить тех, кто во время поста услаждается вкушением мяса, подражать воздержанию святых. Никакая сила не могла одолеть их и заставить утратить строгость добродетели, дабы из страха перед властью вавилонян они явили себя пленниками удовольствия. Нет, они остались свободными. Они победили разумом вожделения чрева и одолели щекочущую роскошь гортани. И оставили нам примеры своей твердости, пребывая телесно в Вавилоне, но живя по расположению и вере с ангелами в небесном Иерусалиме (ср. Евр. 12:22), дабы отныне научить всякий век во время поста воздерживаться от вина и мяса и предпочитать произведения земли и воду для питья, которые суть спутники, коими наслаждается целомудрие.

9. Что сказать о знаменитых победах Маккавеев (ср. 2Мак. 7:1–42)? Нежели вкусить мяса недозволенного и прикоснуться к пище скверной, они предавали тела свои мучениям. В церквах Христовых по всей вселенной они восхваляемы и прославляемы как сильнее налагаемых на них казней и пламеннее огня, которым были опаляемы. Все орудия жестокости были побеждены в них, и всё, что мог измыслить гнев гонителя, превозмогала твердость страданий их. Среди мучений они более памятовали о законе отцов своих, нежели о страдании. Тела их были растерзаны, члены истекали кровью, но, тем не менее, решимость их не колебалась. Души их были свободны и презирали нынешние муки в надежде на будущие воздаяния. Мучители их изнемогали, но вера их – нет. Кости их были сокрушаемы, и на вращающемся колесе разрывалось всякое сочленение жил и членов; пламя воздымалось на высоту необъятную, источая смерть; сковороды наполнялись кипящим маслом и вещали с невероятным ужасом, чтобы поджарить тела святых. Тем не менее, среди всего этого они ходили душой в раю; не ощущали того, что претерпевали, но сознавали лишь то, что желали узреть. Ибо ум их, огражденный страхом Божиим, побеждал пламя, презирал различные муки, наносимые палачами, и, поскольку раз и навсегда отдал себя добродетели, попирал и отвергал любое постигающее бедствие. Таков был и Павел, когда писал: Но всё сие преодолеваем силою Возлюбившего нас (Рим. 8:37). Ибо то, чего не может вынести немощь плоти, побеждаемая естественной слабостью, преодолевает душа, когда в вере беседует с Богом.

10. Посему те, кто постится, то есть кто подражает на земле ангельскому жительству и памятствует изречение: Ибо царство Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе (ср. Рим. 14:17), стяжают себе через воздержание малым и умеренным подвигом великие и вечные награды. Получают они гораздо более, нежели отдают, и смягчают нынешние труды славой будущего века, ибо для борющихся на сем поприще за добродетель придет наконец конец состязания. Но те, кто ведут брань против пороков и посвящают души свои наукам премудрости, и, насколько позволяет человеческое состояние, стремятся к ведению грядущего, различая царство небесное, как в зерцале и гадании (ср. 1Кор. 13:12), через прозрение и веру, достигают наград вечных и не пресекаемых никаким концом века.

День и ночь сменяют друг друга в установленные часы. Постепенно убывая, что теряют – получают, и что получают – отдают, совпадая в длине дважды в году. Не пребывают они в одном состоянии, но определяют движения свои сокращением или удлинением часов, дабы совершить перемены времен, полезные для мира. Ибо день в своем течении и круге занимает у времен ночи, а ночь в свою очередь получает обратно то, что дала. И поскольку они взаимно дают и получают, и в следования определенному циклу то, что постепенно теряют, обретают через медленное убывание и возрастание, они являют премудрость Бога-Творца. И вследствие этого чередования промежутков совершается и месячный круг луны, и возвращением солнца на свой путь завершается год. Поскольку они возрастают и убывают, и, как минувшее скользит, будущее наследует, времена года, всегда одни и те же и все же различные, сменяются. Отсюда и луна, созданная промыслительнейшим искусством Божиим, меняет разнообразие своих форм. Она стремится к полноте и спешит к умалению, дабы то, что приобретает в возрастании, теряет и отдает в ущербе. И не пребывает в одном состоянии, но восходя и нисходя некими ступенями, переходит от бедности к богатству и от богатства возвращается к бедности, самою разнообразностью форм показывая себя тварной и изменчивой.

Кто, поистине, найдет слова, достойные описать течение солнца и годичный круг, совпадающий с исчислением месяцев, когда оно обращается через четыре времени года и всегда возвращается к самому себе, и восходит, и нисходит в той же мере, и плавно течет в вечном порядке, так что то, что лунный промежуток совершает в тридцать дней и ночей, течение солнца совершает в повторяющемся круге года? И когда оно приходит к равенству дня и ночи и на краткое время течение его пребывает в совершенном равновесии, оно спешит к неравенству, оставляя точку, которой достигло. Это, думаю, и имеет в виду Екклесиаст, не заимствуя из чуждых нам источников, когда говорит в своей книге: Восходит солнце, и заходит солнце, и на место свое возвращается (Еккл. 1:5), означая годичный путь солнца, который сезонным вращением возвращается к самому себе, приходя к точке, от которой начал.

11. Но святое и небесное торжество, посылающее нам луч своего сияния, не ограничено никакими промежутками; и когда состязания святых и труды века сего придут к концу, последует вечная радость и непрестанное празднество. Оттого совершенные, отделившие души свои от всякой тьмы заблуждения, уже ныне воспевают праздники: «Входите во врата Его со славословием, во дворы Его – с хвалою» (ср. Пс. 99:4), радостными голосами возвещая грядущее пришествие Спасителя. Ибо когда зло царствовало над всем миром и демоны распростерли тьму на очи людей, и никто не мог помочь им, согласно писанию: И Я посмотрел, и не было помощника; и изумился, что не было поддерживающего (Ис. 63:5), дабы нечестию был положено конец и обман идолослужения разрушен, живое Слово Божие, не опустив ничто из принадлежащего нашему подобию, кроме одного греха, не имеющего сущности, благоволило прийти к нам новым образом, дабы, оставаясь Сыном Божиим, стать Сыном Человеческим.

Рожденный же от Девы [, как человек], лишь это [и] принималось глупыми умами на веру, что являли [им] глаза, Он умными познается из дел Своих и величия чудес как истинно невидимый Бог. Тот, чей внешний вид свидетельствовал, что Он человек, добродетелями являем был Богом, сокрытым под уничиженным образом раба. Ибо хотя иудеи предали Его и нечестивыми голосами требовали распять, хуля Бога убиением тела Его, и, убивая плоть Господню, сделались действительно рабами нечестия, тем не менее, безбоязненно идя на смерть, дабы дать нам пример добродетели, Он явил Себя Господом славы в самой Своей страсти. Ибо оставался бесстрастным в величии Своего Божества и все же явился страстным по плоти, согласно изречению блаженного Петра (ср. 1Пет. 3:18). Потому, страдая за нас, Он не избегнул смерти, дабы мы, подвизающиеся за благочестие, не лишились победы из-за Его страха смерти. Ибо если бы Он убоялся креста, действуя вопреки тому, чему учил, кто из учеников Его пожелал бы сражаться за веру? Соответственно, Тот, Кто подчинил всю вселенную вере Своей и даровал святым достоинство имени христиан, осмеян глупцами и неверными. И хотя величие добродетелей Его явно всем, они не перестают в своих хулениях.

Воистину, Тот, Кто осмеян, явился Богом через дела Свои: тем, что ниспроверг капища демонов; тем, что обличил нечестие оригенистов, учитель которых, Ориген, обольщал слух простых и легковерных убедительными рассуждениями, подобно высоким волнам, что обычно обрушиваются на берег и разбиваются о самих себя в клубах брызг.

12. Посему, возгоревшись ревностью по вере, скажем тому, кто дерзнул писать, что тела тварные суть гибель разумных тварей: если этот род нечестия тебе угоден, то как же апостол Павел пишет: Итак, желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, рождали детей (1Тим. 5:14)? Неужели он заповедал брак для того, чтобы, когда ангелы падут с небес и (как ты говоришь) превратятся в души, тела, рожденные от жен, стали для них темницами? Или для того, чтобы супружеский союз, по определению Божию, поддерживал человеческий род? Ибо если он желал, чтобы молодые женились и рождали детей, дабы через них рождались тела человеческие, однако [как ты говоришь] заблудшие души облекаются телами из-за грехов и последующих наказаний, то нет сомнения, что узы брака были бы наложены на молодых жен скорее для наказания душ, нежели для деторождения. Но не дай Бог нам верить сему и полагать, что союз мужа и жены установлен не как благословение, а из-за греха.

Ни тогда, когда создал Адама и Еву, Бог не соединил их с благословением из-за падения душ с небес или отпадения разумных тварей, говоря: Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю (Быт. 1:28). Ибо если души были посланы на землю из-за грехов, прежде соделанных на небе, чтобы быть связанными с телами, то Павел лжет, когда пишет: «Брак у всех да будет честен и ложе непорочно» (ср. Евр. 13:4). Но он, конечно, не лжет. Следовательно, тела сотворены не из-за падения душ, а дабы последовательностью рождений и смертей мир восполнял убыль и побеждал краткость человеческой жизни непрерывным преемством.

Ибо если после падения и соединения с телами души благословенны Богом, они были бы в лучшем состоянии после получения тел. Если же они, как следствие, изгнаны для того, чтобы получить тела в наказание за грехи, то как могут они быть благословенны в телах, приобретенных из-за грехов? Ибо должно последовать одно из двух: либо они были благословенны до падения, либо, будучи соединены с телами после падения, никак не могли быть благословенны. Ибо если благословение следовало за первой жизнью, оно оставило эту; если оно перешло в эту жизнь, доказывается, что его не было в первой. Допустим ради аргумента, что до падения, еще не облеченные в человеческие тела, они наслаждались благословением, и, пав и получив тела, снова были благословенны – жизнь до и жизнь после были бы одинаковы в отношении состояния благословенности. Но это вовсе нелогично, ибо души согрешившие заслуживают наказания, а не согрешившие – благословения. Что бы из двух они ни назвали верным ответом, они будут виновны, ибо не желают соблюдать правило церковного учения.

Ибо если они ответят, что души пали с небес из-за грехов и были связаны с телами, как закованные в темнице, то как же Адам и Ева, мужской и женский пол, были благословенны, живя в теле? Ибо согласно их безумию, не нагие души назывались мужчиной и женщиной, но тела отличали пол каждого. Или если до обладания телами они обитали на небе и образ жизни их тогда был счастлив и достоин благословения, то по какой причине они были либо благословенны до падения, либо, после падения и в наказание за отпадение соединенные с плотными телами, снова были удостоены благословения? Ибо благословение и наказание – не одно и то же. По имени и действию они весьма далеки, и не может быть никакой связи между ними, когда столь великая несовместимость разделяет их.

Более того, как же множество детей обещано праведным как благословение, когда пророк говорит: От малого произойдет тысяча, и от самого слабого – сильный народ (Ис. 60:22)?

13. Посему желающие праздновать торжества Господни да осудят идолов Оригена и да побеждают скверну его учений силою разума. Ибо нечестивейшие из язычников предпочитают свою ошибку и обычай истине и создают идолов в образе человека, хуля невидимого Бога, когда они придают им формы, члены и половые органы, делая их иногда мужскими, иногда женскими, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся (Рим. 1:23). Подобным же образом, по легкомыслию и нечестию своих убеждений, Ориген оставил памятники своих трактатов, подобные капищам идольским, которые мы властью Писаний и ревностью веры разрушаем.

Ибо когда строители хотят возвести дом квадратный, они отмеряют стены равной длины с каждой стороны, устанавливая линию по правилу и отвесу, и то, что задумали мысленно, возводят на деле, и соединяют четыре стороны квадратом одинаковой меры, сохраняя первоначальное равенство, поднимаясь и спускаясь постепенно уступками на углах, дабы красота строения соединила разнообразие материалов и искусная конструкция сохранила свои угловые линии. Подобным же образом учители Церкви, используя свидетельства Писаний, закладывают крепкие основания учения и пребывают непоколебимыми, принося дела свои Христу и говоря: Укрепи меня по слову Твоему (Пс. 118:28). Ибо Он есть Тот, о Ком написано: Камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла (Мф. 21:42; Пс. 117:22). Он соединяет нас и прочих церковных предстоятелей в едином торжестве. Плывя к нему быстрым ходом, будем иметь весьма малый страх перед гневом против нас волн ереси, которые скоро будут уничтожены.

14. Ибо когда кормчие больших кораблей видят, что на них надвигается огромная волна, они встречают пенящиеся валы, как охотники – свирепого зверя, и идут на них, выставив нос, поворачивая рули в иную сторону, и, как того требует сила ветра и необходимость, натягивают канаты или ослабляют их. И когда волна утихнет, они ослабляют канаты, управляющие рулями по обеим сторонам корабля, дабы на время спокойно приготовиться к следующему валу. Когда же он приходит, они натягивают головы рулей и выдвигают лопасти, дабы при ветрах, разбегающихся туда и сюда, работа каждой стороны была равной, и то, что нельзя было выдержать одновременно, стало сноснее при разделении.

Подобно, те, кто внимателен к себе, следуют примеру этой аналогии. Используя домостроительство божественных словес как руль, они встречают бурю и волны еретиков лицом к лицу, употребляя закон Божий вместо [риторического] искусства, дабы падшие восстали, а стоящие твердо пребывали неколебимыми, и все, как одно тело, сохранились невредимыми при помощи учения. Ибо что руль для кормчего, то закон Божий для души. Соблюдая согласно с ним Пасху Господню, не будем ставить ничего в мире выше любви к Богу и ближнему. И не будем менять свое мнение согласно превратностям человеческого случая, который обращается туда и сюда, так чтобы с теми, кому незадолго до того мы служили с постыдным угодничеством, потому что они были сильны, – если ветры подуют сильно в противоположную сторону и богатство превратится в бедность, высокое положение – в унижение, слава – в бесчестие, – мы внезапно не обратились во врагов и не стали противостоять им в лицо, хотя прежде почитали их достойными чести, взвешивая дружбу по обстоятельствам, а не по вере, или даже проявляя в нужде скрытую вражду, подобно змеям, выползающим из нор. Мы не только неблагодарны к тем, чья щедрость поддерживала нас, когда мы были счастливы именоваться их патронами, но, как предатели, преследуем их даже до кровопролития. Попираем их поверженных и распростертых, когда незадолго до того взирали на них из-за их богатства. Называем их худшими из всех, после того как они променяли богатство на бедность. Мы восхваляем могущество и порицаем несчастье, чествуя людей или презирая их не за то, что они есть на самом деле, а из-за капризов судьбы, так что тех, кого прежде называли господами и покровителями, теперь величаем, будто они негодяи и ничтожные рабы, и с любой стороны проявляется наша неправда, когда либо недостойных восхваляем, либо достойных поношением преследуем, подражая тому, что поносители говорили блаженному Иову: Ты наказан меньше, нежели того заслуживают грехи твои (Иов 15:11).

15. Будем же любить не ненадежное богатство, но добродетель, пребывающую вовек. Не позволим суровости бедности унизить нас, а богатству – вознести. Сие способно удручать или веселить лишь глупейших. Напротив, будем умерять и то и другое ради нашей целостности и переносить печаль или радость с равным духом. Забота о богатстве возмущает сладчайший сон, возводит клеветы на невинных и, собрав бесконечные запасы стяжаний, уготовляет материал для вечного огня. Поистине, после того как ненасытная страсть высидела приобретение богатства, алчность все еще не удовлетворяется, но презирает законы, пренебрегает пламенем геенны и вменяет в ничто будущий судный трибунал. И даже враги не сражаются против своих неприятелей с такой страстью, с какой богатство борется против добродетелей, если только не умеряется оно разумом и щедростью к другим.

В городах богатство предпочитается благородству рода. Оно дарует древнее происхождение выскочкам. Никогда не бывала жажда богатства способна насытиться еще большим богатством. Алчный всегда в нужде. Тот, для кого имеющееся кажется столь же недостаточным, как и не имеющееся, не знает меры. Ад не насыщается мертвыми, но чем больше получает, тем больше желает. Алчность подражает ему. Она не может насытиться, но чем больше имеет, тем больше хочет. Она полагает все, что имеет, меньшим, чем то, чего желает. Всегда безмерная, всегда чрезмерная, величина ее богатства не гасит огня в груди ее. На пирах она жадно пожирает не пищу, а неправду. Смешивая споры и раздоры в судебных тяжбах, она порождает зависть, через которую приходит к убийству. Она не имеет постоянства ума, но колеблется, словно опьяненная, и мера ее одна – всегда искать того, что за пределами меры.

Море ограничено берегом; крепчайшие гавани, как рукотворные, так и естественные, сдерживают волны, обрушивающиеся с высоты, и ярость вздымающихся валов. Страсть к богатству, если не обуздана разумом, не может быть ни усмирена рассудительностью, ни смягчена законом. Никакое изобилие не насыщает ее. Она не краснеет, не страшится будущего суда, но в своем стремлении иметь больше – подобно тому, как живущие в роскоши и преданные удовольствиям обычно жаждут ласк и пылают похотью – наполняет города, села и поместья злонамеренными кознями и раздорами. Острова, моря, земли, побережья, дороги, переправы – все становится предметом алчного вожделения к обладанию, тогда как в желании иметь больше она обменивает товары из дальних краев через торговлю и посредством обмана и клятвопреступления закладывает ненасытные основания своего богатства.

16. Посему, презрев безумие сего рода, будем стремиться обратить богатство наше в служение Богу, а самое прочное достояние – в святость целомудрия. Будем поклоняться единому Божеству Отца, Сына и Святого Духа и верить в воскресение мертвых как нетленное и пребывающее [во веки]. Ибо не может быть, чтобы смерть торжествовала, когда воскресение подтверждено страданием Христа, Который воздвиг храм тела Своего нетленным и пребывающим вовек.

Будем молиться за благочестивейших императоров. И, соблюдая Божественный закон, будем чтить предписания поста. Ибо добродетель хранит своих последователей без всякого принуждения. Она возвышает ум, колеблющийся среди разнообразных помыслов, от земного к горнему, созерцая не красоту тел, но праведный порядок в жизни и поведении. Она являет ему хоры ангелов, ликующих на небесах, и учит его сиянию дивных учений, дабы в нынешнем веке, подобно крепчайшему атлету, он принимал наносимые ему удары и ожидал в обмен будущей славы. Он отнюдь не уступает порокам, но поддерживает внутреннего человека жаждою вечного. Сдерживая всякое нападение удовольствия разумом, он размышляет о том, что принадлежит будущему, и, насколько может понести человеческая немощь, удаляется от попечения о телесном, предпочитая духовное плотскому. Вследствие этого он даже презирает самое тело и попечение об удовольствиях сей жизни. Он убеждает его вступить на жизнь более суровую, но лучшую, дабы тот, кто незадолго до того служил распутству, в совершенной свободе служил целомудрию и, отступая от пропасти, принял кроткие узы поста.

Ибо поистине, если слабая природа тел останется без правителя и господина и не захочет повиноваться духу, который ею повелевает, она станет причиной бесчисленных крушений как для себя самой, так и для своего повелителя и повлечет его в самые скверные похоти, в клоаку удовольствий. Тогда она уже никоим образом не будет размышлять о достойном, но, убежав от благого, будет валяться в грязи и тине. Но когда добродетель правит духом наподобие возничего и, стоя, так сказать, на колеснице, сдерживает его порыв и разнообразные вожделения вожжами учения,³⁹ она возносит его от низкого к высшему и, показывая ему невидимое и вечное вместо видимого, уготовляет ему покой на небесах и делает своими друзьями тех, кто, посвятив себя служению Богу, наслаждается духовными блаженствами. Так то, что она различала здесь, как в тусклом зеркале, видит она там в истине (ср. 1Кор. 13:12). И видит она ясность, светлейшую солнечных лучей, которая нисходит к нам здесь отчасти.

Посему будем восходить от малого к большему, подобно тому как мы, познавая буквы и слоги, переходим к искусству чтения, ибо большее нуждается в малых элементах, и наоборот. Когда мы достигнем того места и соединимся в общении с блаженными, услышим: Хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего (Мф. 25:23).

17. Начиная пост святой Четыредесятницы с одиннадцатого дня месяца фаменота, а седмицу страстей Господних – с шестнадцатого дня месяца фармуфи, должны мы завершить пост в субботу вечером двадцать первого дня того же месяца фармуфи, и праздновать Пасху в следующий день, который есть воскресенье, двадцать второго числа того же месяца (17 апреля). После чего должны мы прибавить семь недель святой Пятидесятницы, памятствуя о бедных, любя Бога и ближнего, молясь за врагов наших, умиротворяя гонителей наших, поднимая немощных от падений их утешением и милостью, дабы язык всегда воссылал хвалу Богу, дабы праведные суды Церкви никоим образом не разрушались неразумной снисходительностью и человеческие мнения не предпочитались закону Божию. Если мы возжелали дружбы Его, достигнем мы славы небесной во Христе Иисусе, Господе нашем, через Которого и с Которым слава и держава Богу Отцу со Святым Духом во веки веков. Аминь.

18. Приветствуйте друг друга святым целованием (ср. 1Кор. 16:20). Братья, находящиеся со мною, приветствуют вас (ср. Фил. 4:21). Да будет вам известно также, что в каждой из нижеозначенных местностей назначены вместо почивших епископов следующие: в городе Никиу вместо Феопемпта – Феодосий; в Теренуфисе – Арсифей; в городе Герах вместо Евдемона – Писоз; в Ахэе вместо Аполло – Музей; в Атрибе вместо Исидора – Албанасий; в Клеопатриде – Офелий; в городе Латоне вместо Тимофея – Аппелл. Посему пишите к ним письма и принимайте от них, согласно церковному обычаю.