Liber enormis [Contra lohannem Chrysostomum]
(CPG 2677).1
(a) ИЗ ПОСЛАНИЯ ФЕОФИЛА К ИЕРОНИМУ
(Иероним. Письма, 113; CCEL 55. Р. 393 – 394).
1. Немногим в начале угоден суд истины; но когда Господь говорит через пророка: и суд Мой воссияет как свет, те, кто окружены ужасом тьмы и не прозревают ясным умом природу вещей, покрываются вечным стыдом и по самому исходу дел познают, что усилия их были тщетны. Посему и мы об Иоанне, который недавно управлял Константинопольской церковью, всегда желали, чтобы он был угоден Богу, и никоим образом не хотели верить причинам его погибели, в которые он опрометчиво устремился. Но он (умолчу о прочих его постыдных деяниях), принимая оригенистов в свое дружеское общение и многих из них возводя в священство, и этим злодеянием опечалив немалой скорбью человека Божия, блаженной памяти Епифания,2 который между епископами воссиял как светоч во вселенной, – заслужил услышать: пал, пал Вавилон (ср. Откр. 18:2).
2. Итак, зная сказанное Спасителем: не судите по наружности, но судите судом праведным, дабы никак...3
(b) Факунд Гермианский. В защиту трех глав, VI.5.15–28.4
(PL 67, 676b – 678a; CCSL 90A. P. 185 – 188; SC 479. P. 376 – 384)
Итак, если еретиком является Кирилл, полагавший [возможным] «преложение» (conuersum),5 то почему же, скажи на милость, не в гораздо большей степени следует называть еретиком блаженного Феофила, который написал такие и столь многочисленные [обвинения] против святого Иоанна Константинопольского, чьему авторитету и учению Церковь Христова обязана гораздо большим почитанием, что даже нас [сам факт того], что мы просто упоминаем об этом, может извинить только необходимость [ведения] спора (causae necessitas)?
«Братья, – говорит [Феофил], – Иоанн преследует нас нечистым духом, тем самым, которым был удушаем Саул»; и ещё: «служителей святых умертвил». Он называет его осквернённым и в церкви первенцев (ср. Евр. 12:23) – нечестивым, губителем (pestilentem), безумным, неистовствующим в безумии тиранического духа (tyrannicae mentis insania furibundum), и хвалящимся своим безумием, [называет его тем, кто] предал свою душу диаволу на растление (adulterandam). Всё же это мы привели так, как оно содержится в самой книге блаженного Феофила.
Называет он его также врагом человечности (humanitatis hostem), и [говорит], что тот своим злодеянием превзошёл дерзость разбойников, [называет его] главой святотатцев (sacrilegorum principem) и совершающим нечестивое священство, приносящим святотатственные жертвы, [называет его] наглым и бесстыднейшим (frontis durissimae). Присовокупляя также и то, что Иоанн опутан такими узами, которые никогда не могут быть разрешены, но [он] слышит, как по заслугам своего злодеяния ему угрожает Бог, говоря:
«Рассудите между Мною и Иоанном; Я ожидал, что он сотворит суд, он же сотворил беззаконие, а не правду, но – крик».6
Говорит также, что, как сатана принимает образ ангела света (ср. 2Кор. 11:14), так и Иоанн не был тем, чем казался; и называет его не только подобным сатане, но и нечистым демоном, влекущим, подобно потоку, нечистоту слов, и утверждает, что тот был нечестив по отношению ко Христу и стал сообщником Иуды-предателя.
Прибавляет он также, что [Иоанн] обвиняется в том, что простёр нечестивые руки против Бога, и то, что апостол Иаков сказал о некоторых любостяжателях (rerum mundanarum cupidis): Просите и не получаете, потому что просите не на добро (Иак. 4:3), – это, утверждает блаженный Феофил, блаженный Иоанн сказал о Христе. «Он дерзнул, – говорит [Феофил], – в церкви сказать, что Христос молился и не был услышан, потому что молился не хорошо».
Кто из еретиков хуже богохульствовал, чем, по словам блаженного Феофила, богохульствовал блаженный Иоанн, которого [Феофил] утверждает даже предавшим самого себя соучастию в иудейском нечестии (Iudaicae impietatis consortio) и приносящим, по обычной своей дерзости, то, что приносили иудеи, обманывая самого себя и народы, и [называет его] подражателем Дафана и Авирона?7 «Да услышит он, – говорит [Феофил], – вместе с иудеями: Беззаконие твое чрезмерно возвеличено".8
Присовокупляет он и это: «Ариане и евномиане услаждаются богохульствами Иоанна против Христа; иудеи и идолопоклонники оказались оправданными (iustificati sunt) по сравнению с тобой, язычник».9 И снова говорит: «Иоанн не только не христианин, но он хуже царя Вавилонского, гораздо злобнее, чем Валтасар;10 идолопоклонников и язычников злостнее Иоанн. Тебе, – говорит, – [воздастся] нынешним бесчестием, в будущих же веках – [уготовано тебе] вечное наказание».
Благоугодно было также тому же блаженному Феофилу сказать и это: «Спаситель воззвал и говорит: «Возьмите Иоанна и бросьте во тьму внешнюю (ср. Мф. 8:12 и пар.)». И снова: «Обильнейшие [греховные] нагромождения (largissimos fomites) он предоставил, в качестве горючего материала к своему пожару пред судилищем Божиим». И всего этого было недостаточно для гнева и ярости Феофила, если бы он не сказал ещё и того об упомянутейшем муже Иоанне, что для него должно быть изыскано иное наказание, поскольку величина злодеяния превосходит множество [обычных] мук.
Если же кто-либо захочет удостовериться, что мы привели не только смысл, но и самые слова, и узнать, сколько раз это было повторено им (Феофилом), пусть прочтет ту непомерную книгу (innormem librum), ужасающую не только одними оскорблениями, но и самой частой повторяемостью (recapitulatione) проклятий, переведенную пресвитером Иеронимом. Ибо тот же блаженный Феофил ожидал, что через его (Иеронима) красноречие латиняне узнают, каков был Иоанн.
Мы же в той книге узнаем не то, каков был Иоанн (который ничего подобного не заслуживал), и не то, каков был Феофил (чья добродетель, во многих [делах] испытанная, не должна оцениваться по этому нашедшему на него недугу11), но скорее то, сколь жалка человеческая жизнь, о которой написано: «Ибо искушение [есть] на земле».12
Ибо если такое случилось с такими мужами, чего же нам, и подобным нам, не должно страшиться? Но здесь я желал бы спросить судей умерших, которые ради разрушения Халкидонского собора хотят, чтобы и мы судили об умерших: на каком основании и по какой справедливости вменяется в преступление ереси то, что Кирилл сказал «преложился» (conuersum), а Феофил не считается еретиком, хотя обвиняет святого Иоанна, славнейшего учителя Церкви, в том, что тот говорил, будто Христос молился и не был услышан, потому что молился не хорошо?
И [обвиняет его в том], что он проповедовал такое, что ариане и евномиане услаждаются его богохульствами против Христа, и иудеи, и идолопоклонники; и что он предал себя иудейскому нечестию. Если же им нечего ответить, [и они вынуждены признать], что Феофила за [его] оскорбления людей (pro humanis iniuriis) не следует называть еретиком, то пусть перестанут обвинять Халкидонский собор в том, что он [якобы] одобрил это в послании достопочтенного Ивы.
Следуя же мнению этого достопочтенного Феофила, своего предшественника, блаженный Кирилл и сам впоследствии, как мы показали в четвертой книге, вопреки суждению даже апостольского престола, который через блаженнейшего папу Иннокентия отменил осуждение вышеупомянутого святого Иоанна, находившегося в изгнании, запретил поминать его имя среди священников Божиих при жертвоприношении после [его] смерти.13
И, как его предшественник Феофил говорил, что ариане услаждаются его (Иоанна) богохульствами, так и сам он (Кирилл) сравнил его с арианином Евдоксием, епископом; однако ни Феофила, ни Кирилла никто не осудил как еретиков за это мнение, поскольку совершенно иное есть то, что заслуживает этого имени.14
(с) Пелагий, диакон Римский (впосл. папа Пелагий I).15 В защиту Трех Глав, VI
(Pelagius, In defensione trium capitulorum, ed. R. Devreesse, Studi e Testi 57 (Città del Vaticano, 1932). Р. 69 – 71)
Ибо если бы святые отцы в деле веры хотели обращать внимание на это (т.е. на личные конфликты), то по какому основанию они причислили бы к отцам и передали бы нам для почитания как святых – и Феофила Александрийского, и Иоанна Константинопольского, [будучи] сами себе [противниками]? Ибо свидетельствами обоих в одном и том же деянии (in una eademque relatione) пользовался святой Халкидонский собор. Является, что и блаженнейший папа Лев сделал так же в послании, которое впоследствии написал к императору Льву, хотя святой Феофил собрал на вышеупомянутого Иоанна такое и в писании, и в деянии, что признается нестерпимым даже для человеческого слуха, как показывается из того, что немного спустя я привожу.
С другой же стороны, каким образом Церковь почитала бы самого святого Кирилла, который написал столь дурное после смерти блаженной памяти Иоанна к Аттику, преемнику его, в поношение памяти его (in lacerationem memoriae ipsius), и не отвергла бы либо самого святого Кирилла, либо блаженной памяти Иоанна, если бы обыкновенно вовсе не обращали внимания на то, что, как я сказал, человеческий ум терпит в сей изменчивой жизни?
А каково то, что написали против блаженной памяти Иоанна Константинопольского и святой Феофил, и племянник и преемник его святой Кирилл, – внемли, читатель.
И сперва святой Феофил, слыша, что упомянутый святой Иоанн у всех устами прославляется, особенно за то, что он постоянно обличал пороки и правителей, и из-за того навлек на себя ненависть жены императора Аркадия, – возбужденный плотской ревностью (carnali aemulatione), возможно, и по наущению самой той женщины, имея также повод в неких [монахах], которых он присоединил к александрийскому клиру из монахов и которые, впоследствии навлекши на себя его гнев, пришли в Константинополь и, как полагали, содержались в царственном граде под покровительством святого Иоанна, – воспламенился досточтимой памяти Феофил, отправился в Константинополь и, состряпав клеветы на безупречного мужа, святого Иоанна, осудил его и принудил отвести в изгнание.
И впоследствии, пиша против него, так сказал:
«Братьев преследовал Иоанн нечистым духом, тем самым, которым был удушаем Саул, и служителей святых умертвил, оскверненный, и в церкви первенцев – нечестивый, губитель, безумный и неистовствующий в безумии тиранического духа, и, хвалясь своим безумием, душу свою предал диаволу на растление, враг человечности, злодеянием своим превзошедший дерзость разбойников, глава святотатцев, совершающий нечестивое священство и приносящий святотатственные жертвы, наглый и бесстыднейший».
И немного спустя говорит:
«Не такими узами опутан Иоанн, которые могут когда-либо разрешиться, но [такими, что] слышит он, как по заслугам злодеяния своего ему угрожает Бог, говорящий: «Рассудите между Мною и Иоанном; ибо Я ожидал, что он сотворит суд, он же сотворил беззаконие, и не правду, но крик».
И снова немного спустя говорит:
«Как сатана принимает образ ангела света, так и Иоанн не был тем, чем казался, и не только подобен сатане, но, будучи нечистым демоном, подобно потоку, влечет нечистоту слов; он оказался нечестивым по отношению ко Христу и стал сообщником Иуды-предателя».
И немного присовокупил, говоря:
«Уличается, что простер на Бога нечестивые руки, и то, что апостол Иаков сказал о некоторых любостяжателях: Просите и не получаете, потому что просите не на добро (Иак. 4:3), – это Иоанн дерзнул сказать о Христе в церкви, что Христос молился и не был услышан, потому что молился не хорошо».
И прибавил:
«Даже соучастию в иудейском нечестии предал он сам себя и принес, по обычной своей дерзости, то, что приносили иудеи, обманывая самого себя и народы, уподобился Дафану и Авирону. Да услышит он вместе с иудеями: «Беззаконие твое чрезмерно возвеличено».»
И после некоего [промежутка] говорит:
«Ариане и евномиане услаждаются богохульствами Иоанна против Христа; иудеи и идолопоклонники оказались оправданными по сравнению с ним».
И немного спустя говорит:
«Иоанн не только не христианин, но он хуже царя Вавилонского, гораздо злобнее, чем Валтасар».
И снова:
«Иоанн, – говорит, – тебе и нынешнее бесчестие, и вечное в будущих веках наказание воздастся. Спаситель взывает и говорит: «Возьмите Иоанна и бросьте во тьму внешнюю».»
И снова прибавил:
«Обильнейшие горючие материалы от судилища Божия предоставил своему пожару..."»
(Рукопись обрывается)
* * *
Примечания
«Liber enormis» (лат. «Чудовищная книга» или «Необъятная книга») дано, вероятно, либо из-за её объема, либо, что вероятнее, из-за содержавшихся в ней крайне резких нападок на свт. Иоанна Златоуста. Греч. текст ее не сохранился, как и лат. перевод Иеронима, если он существовал. Текст представляет собой язвительный памфлет против свт. Иоанна Златоуста.
О конфликте свт. Епифания Кипрского со свт. Иоанном Златоустом см.: Сократ Схоластик. Церковная история, 6.14.
Текст далее не сохранился, но некоторые материалы, заимствованные из лат. пер. Иеронима сохранились у Факунда Гермианского и папы Пелагия (см. ниже).
Начал писать своё главное сочинение Pro defensione Trium capitulorum libri XII в Константинополе, куда прибыл ок. 546 г., и завершил его после того, как папа Вигилий в 548 г. издал своё осуждающее Judicatum
haereticum ... credidisse conuersum: Речь идет о христологическом догмате – преложение природ во Христе. Credidisse conuersum (поверил, что [Он] «преложился"/совершил «преложение») – технический термин, относящийся к способу соединения природ во Христе (воплощению). В контексте полемики Факунда это обвинение свт. Кирилла Александрийского в сочувствии к монофизитству. Ср.: «Многие свидетельства Писания и деятельные воззрения непогрешительно объясняют истинное учение о воплощении Господа, хотя тайна сия и выше нашего ума и слова. А что Истинный и сущий над всеми Бог истинно стал Человеком, не изменившись в Том, Чем был, и восприняв то, чем не был, в двух естествах единый Сын, безначальный и бесконечный, недавно явившийся и вечный, – сего не будешь отрицать и ты, имея весьма много на сие подтверждений святого отца нашего Афанасия Великого, человека, преестественно проникавшего в Божественное». Прп. Исидор Пелусиот. Письма, I.323. Архиепископу Кириллу.
Iudicate inter me et Iohannem... clamorem: Парафраз библейского текста из книги пророка Исайи (Ис. 5:3,7), где речь идет о «винограднике Господа Саваофа». Феофил применяет эти грозные слова непосредственно к Иоанну. «Крик/вопль» (clamorem) вместо «правды» – указание на то, что Иоанн, по мнению Феофила, создавал лишь шум и смуту, а не подлинное служение.
Dathan atque Abiron aemulatorem: Дафан и Авирон (см. Числ. 16) – ветхозаветные бунтовщики, восставшие против Моисея и Аарона и поглощенные землей за то, что присвоили себе священство. Называя Златоуста их «подражателем», Феофил обвиняет его в незаконном присвоении священнической власти и бунте против законной иерархии.
Iniquitas tua magnificata est nimis: Парафраз библейских текстов, обличающих грех (например, Быт. 15:16 о грехе аморреев, или Иез. 16-й главы о грехах Иерусалима).
Iudaei et idololatrae iustificati sunt comparatione tua gentiles: Крайняя степень риторического уничижения: даже иудеи и язычники (которые в традиционной христианской риторике считались наиболее враждебными Богу) выглядят праведными по сравнению с Иоанном.
peior est rege Babylonio, multo sceleratior quam Balthasar: Валтасар – вавилонский царь, осквернивший священные сосуды храма (см. Дан. 5), за что был наказан гибелью царства и смертью.
cuius uirtus in multis probata, non ex isto accedenti morbo iudicanda est: Факунд проявляет относительную сдержанность по отношению к Феофилу. Он различает обычную «добродетель» Феофила и этот «недуг» (morbus) – его патологическую ненависть к Иоанну Златоусту. Это не оправдание, но попытка понять психологический феномен, когда достойный человек впадает в крайность.
Quia tentatio est super terram: Парафраз библейского текста (Иов 7:1: «Не искушение ли жизнь человека на земле?»). Таким образом, Факунд подводит философско-богословский итог: всё это – проявление общей трагедии падшего человеческого существования, где даже великие люди подвержены губительным страстям.
contra iudicium quoque sedis apostolicae: Факунд указывает на известный исторический факт: папа Иннокентий I поддержал Иоанна Златоуста и осудил его изгнание, но Кирилл Александрийский (племянник и преемник Феофила) долгое время продолжал политику дяди и отказывался восстанавливать имя Златоуста в диптихах. Включение имени в диптихи было знаком церковного общения и признания святости/православия. Кирилл, следуя вражде Феофила, препятствовал восстановлению имени Златоуста даже после его смерти и даже после решения папы. Папа Иннокентий писал к Феофилу Александрийскому, отказываясь разорвать общение со свт. Иоанном Златоустом: «Брат Феофил, мы считаем, что и ты, и брат Иоанн находитесь с нами в общении, как и в предыдущем письме мы ясно изъявили нашу волю. И ныне, не отступая от того же намерения, снова пишем тебе то же самое: [а именно,] что, сколько бы ты нам ни писал, очевидно, невозможно нам безрассудно отступить от общения с Иоанном, если только не последует надлежащего суда над тем, что совершено в поругание [церковных правил]. Итак, если ты уверен в своем суде (si judicio confidis), представь себя на собор, который [должен состояться] по [заповеди] Христовой (ad synodum quae secundum Christum fuerit), и там, при предъявлении обвинений (expositis criminationibus), на основании правил Никейского собора (sub testibus Nicaeni concilii canonibus), – ибо иного правила Римская церковь не признает, – ты обретешь безопасность, не подвергаясь возражениям (securitatem habebis contradictionis expertem)». Ep. 5 // PL 20, 493D – 495D. С укором свт. Кириллу за нападки на Златоуста писал ему прп. Исидор Пелусиот: «Ибо многие из собравшихся в Ефесе в посмеяние тебе говорят, будто бы удовлетворяешь собственной своей вражде, а не того православно ищешь, что требовалось бы для Иисуса Христа. Феофилов он племянник, говорят о тебе, и его держится духа. Как Феофил явно излил неистовство своё на богоносного и боголюбивого Иоанна, так и этому желательно похвалиться, хотя и большая разность между подсудимыми». Письма, I.310.
longe alia causa est quae meretur hoc nomen: Факунд настаивает на своем главном тезисе: личные нападки, подозрения, оскорбления (даже на святых) не делают человека еретиком. Ересь – это ложное учение о вере, а не злые слова о человеке.
Пелагий написал свой труд In defensione trium capitulorum (В защиту трех глав) в 551–553 гг., находясь в императорской тюрьме в Константинополе за отказ осудить Три Главы. Парадоксально, но позже, став папой (556–561), он был вынужден принять их осуждение.