Новые материалы для истории старообрядчества XVII-XVIII веков

Издаваемые «Судные процессы по делам церкви» главным образом относятся к так называемым староверам. Как акты юридические они драгоценны в том отношении, что показывают, насколько дела совести и веры в Древней Руси подлежали суду светскому и насколько Приказы и Боярская Дума считались тогда авторитетными в делах такого рода. Роль местного епископа в подобных процессах ограничивалась лишь «сыском», первоначальным дознанием и «отпискою» или донесением; за тем дело переходило в приказный суд, который производил новое следствие и представлял о том доклад в Боярскую Думу. В высшей степени любопытно читать, как приказные люди боярин и дьяк допрашивают раскольников об их вере и мнениях, толкуют пророчества Иоиля, показывают книги, Евангелисты толковые, беседы Апостольские, читают в приказе «Свете тихий» весь стих до конца и рассказывают с расстворением, что Сына Божия тем стихом православные христиане славословят в самых первых словах и т.п. Но еще важнее издаваемые акты для Истории Русского старообрядства. Как известно, весьма много написано и напечатано у нас о русском расколе. Но нельзя сказать, чтобы его историческое происхождение было уяснено основательно и полно. То придумали для этой цели какое-то мертво обрядовое направление народной жизни, то под формою отрицания церковных обрядов усматривали земский протест против государственного строя и централизации, то ограничивались указанием случайных исторических причин, то наконец прозрели в разных сектах раскола такой прогресс, который вполне отвечает собственным воззрениям современных либералов. В существующих исследованиях о расколе, совершенно опущена из виду та этнографическая среда, в которой он впервые сказался и развивался. В издаваемых судных процессах выступают пред нами эпические люди, со слитным сознанием, для которых, всякая догма понятна только в образе и обряде, которые, обладая живою, но беззащитною верою, руководятся лишь родовым преданием или авторитетом своего отца духовного; «говорят от книг, а грамоте не учились» готовы умереть за предание, а истины его сказать не умеют. С другой стороны, выступают пред нами судьи, которые силою приводят их в церковь, силою заставляют прикладываться к иконам, кропят святой водой и т.п. мало того, старое предание, судом обвыкается, как ересь: «что три персты сложить и лице свое оградить, говорят судьи, и то по существу, а что два перста имели сложены и то арианская вера».

Разлад родовых предании с новыми обычаями вызвал стойкость и упорство, которые сновались на эпическом разумении со стороны судей этому упорству придаваем был нравственный характер; к нему была применяема каноническая строгость церковной анафемы и оно как уголовное и даже политическое преступление было караемо градским судом. Наконец создалась целая система драконовских законов, направленных против этой эпической массы. Нравственный пожар разрешился множеством самосожжений. Явились староверческие мученики, создались жития новых святых, возникла староверческая история. Под этими преданиями народились и выросли целые поколения.

В течении XVIII и текущего столетий со стороны церковной и государственной власти в отношениях к расколу заметны крайняя неопределенность и непоследовательность. Так, например, в 1727 году Св. Синод, по выслушании выписки из дела о Неофите, определил: «сообщить Сенату ведением, чтобы у оных раскольников (поморян) противные благочестью книги отобрав, прислать в Синод». Но это Синодальное ведение Сенатом было оставлено без всякого внимания. В 1758 году Синод озаботился было отобранием от них книг уже помимо Сената и даже отправил для этого на Выг целую комиссию, но не прошло двух месяцев, как, по словам Выговской летописи, сам «главнокомандующий в Синоде член» Санкт-Петербургский митрополит Дмитрий Сеченов настоял на том, чтобы указ этот отменить.

В 1763 году Св. Синод выражал взгляд на старообрядцев, не только, как на немаловажных суеверов, но даже как на еретиков, a в 1798 году, снисходя к их немощной совести снял клятвы, прежде положенные на двуперстное сложение и другие подобные сему обряды и допустил существование единоверческой церкви, разрешив богослужение по старым книгам и старым обрядам.

С течением времени, мы надеемся обстоятельнее развить и обосновать этот взгляд на происхождение и историю раскола; здесь же высказываем лишь мысли, кои подсказываются издаваемыми актами.

Осада Соловецкого монастыря имела огромное значение для развития поморского раскола. Это объясняется тем, что сама история Беломорья тесно связана с историей Соловецкого монастыря. До его основания весь Беломорский край представлял огромную пустыню с лешими, мхами и болотами. Кое-где становала самоядь и лопь: кое-где гнездились корельские роды. Давно появлялись здесь удалые Новгородцы, занимали выгодные места и извлекали отсюда торговый доход. Но торговая эксплуатации не могла сплотить разбросанного населения, не могла благотворно воздействовать на инородческие племена; была бессильна для того, чтобы привлечь сюда рабочие руки и внести гражданственность в дикой лесной край. Таким организаторским и устроительным центром, как известно, стал здесь Соловецкий монастырь. В самом Новгороде Соловецкий остров считали невозможным для человеческого жительства «страха ради морские нужи». Уже по основании монастыря, когда братия просила игумена у Новгородского архиепископа, последний в недоумении говорил: «ваш монастырь стоит так далеко от людей; кто пойдет туда, и как церкви там быть в соседстве с землею Мурманской и Каянской?» Но вот в этой суровой глуши, где не живало человека, «отнележе и солнце в небеси» по выражению жития, возникла обитель и, благодаря нравственным силам своих основателей, победила трудности, так пугавшие Новгородского архиепископа. Завоевав у природы брошенный людьми остров, монастырь показал пример и много помог в деле подобного же завоевания пустынной страны русскому человеку, пришедшему на корельское и лопское поморье. Возникши вдали от людей, монастырь завязывал все более и более тесные связи с прибрежьем, обитатели которого так неприветливо встретили первых соловецких пустынников.

Около половины XV века русско-христианская жизнь, занесенная сюда в среду финского язычества Новгородскими насельниками, проявлялась еще очень слабо и робко. «Много слышалось им (финским туземцам Поморья) и древле-христианское имя, но не познали они благоразумия христианского, ибо многие христиане обращались между ними, но ради только тленного и суетного прибытка, продавая и покупая мертвенные животы, но не единым словом не старались как бы показать тем людям многоценный бисер. Так эти христиане приходили к лопи праздными в благовестии, пока не пришел к ней носитель веры». И вот в истории этой обители материальная деятельность её иноков является в таком тесном соединении с нравственной, что одна везде неразлучно сопутствует другой. Братство увеличивалось, а вместе с тем расширялась потребность в материальных средствах; с другой стороны, понял и Новгород, какое может иметь значение для края монастырская община, начавшая здесь жить и действовать во имя иных интересов, каких не могли привнести сюда торговые промышленники и боярские рабы. Под воздействие этих причин начался и процесс «сосредоточения в руках Соловецкого братства обширных» и многочисленных земельных участков в Беломорье; сближаются и объединяются рассеянные силы финского и русского населения и привлекаются новые, одно за другим возникают хозяйственные заведения, и заселенные земли незаметно растут, округляясь присоединением к ним еще нетронутых пустошей. Так совершилось заселение и гражданственное устройство Поморского края. И управа, и суд исходили здесь от того же монастырского братства. Не удивительно, если и самый домашний быт насельников этого края, при таких исторических условиях, отражал на себе печать монастырского уклада; устройство божниц, частое курение ладана, шептание молитвы Исусовой представляли отличительную особенность этого быта; самый большак дома назывался «настоятелем». Отсюда понятно, какой высокой нравственный авторитет должен был иметь Соловецкий монастырь для всего Поморского населения в делах совести и веры. Увидев нарушение веры в Никоновских исправлениях, он смутил дух и совесть эпических людей поморья, живших его правилами и интересами. Став за охрану старой веры, он быстро внес этот дух противления – в простодушное, но верующее население почти целого края. Голос Соловецких выходцев, называвших себя остальцами древнего благочестия, легко возбуждал фанатизм и готовность к самосожжению за веру отцов и соловецких угодников.

Отсюда понятно и то, какой глубокой интерес представляет изучение осады Соловецкой обители для понимания истории Поморского раскола.

Некоторые документы, относящиеся к Соловецкому бунту, изданы в «Актах Археографической Экспедиции» (т. IV, № 160, 168, 171, 203, 215) в «Актах Исторических» (т. IV, № 248) и в «Дополнениях к ним» (т. V, № 67); а также в «Материалах, для истории раскола» Н. И. Субботина (т. III).

Издаваемые нами акты, представляя глубокой интерес для истории раскола, не лишены своего значение и для истории военного дела в России ХVII века.

Из других актов обращаем внимание на «Память Кириллова монастыря о бегстве из-под начала княгини Хилковой» и на «Вестовое письмо Угорскому подкоролю». Первый акт восполняет исторические сведение об этой сиятельной раскольнице, а последний указывает, что около, половины XVII века мнение о близости кончины мира были в ходу и на западе.

Елпидифор Барсов

Государю Царю и великому князю Михаилу Федоровичу всея Руси холоп твой Ивашко Шеховский челом бьет; в нынешнем, государь, во 151 год сентября в 16 день в съезжую избу принес ко мне холопу твоему Шуйского погоста староста Максимко Иванов изветную челобитную Шуйского погоста Футыня монастыря, крестьянина Данилка Денисьева тогож Шуйского погоста Футыня ж монастыря на крестьянина Максимка Дружинина, а в извете его написано: во прошлом де, государь, во 150 году июля во 2 день на праздник Положения Ризы Пресвятей Богородицы поп Дорофей отслужив обедню за твое Государево многолетное здоровье, и тот де Максимко, взяв вынятую просфору и ругаютися, выкинул из церковного окна женке в подол, и я холоп твой того Данилка и Максимка в съезжей избе расспрашивал и Данилко Денисьев в росспросе сказал: такову де он изветную челобитную подавал, а просфору де он Максимко из церкви выкинул в подол женке Василистки Мироновы дочери Чюдинковы жены. А Максимко Дружинин в роспросе сказал: просфиры де вынятые того дня он не имывал, а взяв де он просфору не вынятую, и тое де просфору он Максимко потребил, а из церковного де окна в подол Василиске не метывал. И на очной ставке Данилко Дениеьев сказал те же речи, а как де тое просфиру из церковного окна он Максимко к ней Василистке в подол выкинул и то де видел Шуйского погоста крестьянин Володимер Микифоров да девка Анница Гордеева дочь; и я холоп твой велел для подлиного сыску Володимерка Микифорова и девку Анницу перед собою поставить и их расспрашивал и Володимерко Микифоров в роспросе сказал: в прошлом де во 150 году июня во 2 день после обедни Максимко Дружинин из церковного окна в подол жонке Василистке просфиру выкинул; а девка Анница Гордеева дочь сказала: Максимка де Дружинина просфиры из церковного окна Чудинковы Василистки выкинучи не видела; да Максимко слался на дьячка Олешку Юрьева да на пономаря Гуляйка Титова, что де он Максимко Чюдинков жене из церковного окна просфиры в подол не метал; и я холоп твой велел дьячка Олешку и пономаря Гулянка в съезжей избе поставити и их расспрашивал, и дьячек Олешка и пономарь Гуляйко в распросе сказали: что де из церковного окна Максимка просфиры женки в подол мечучи не видали. Да Данилка Денисьев слался того же Шуйского погоста на Плашка Меньшикова: он де видел, как он Максимко из церковного окна просфиру в подол жонке кинул; и Ивашко Меньшиков в роспросе сказал: просфиры де он из окна в подол кинучи не видел, а слышал он от Первушки Микифорова, что де Максимко из церковного окна просфиру метал; а Первушка Микифоров в распросе сказал: в прошлом де во 160 году в июле месяце, а которого числа тово не упомнит, слышал де он от брата своего от Володимирка, что де Максимко Дружинин, отпев обедню и взяв вынятую просфиру у попа Дорофея, и тое просфиру из церкви Николы чудотворца из окна женки Василистке кинул; и я холоп твой того Данилку Богданова и дьячка Олешку и Микифорку и девку Анницу и пономоря Гуляйка и Ивашка Меньшикова и Первушку Микифорова велел дати на поруки с записью, а Максимку Дружинина до твоего Государева указу дал за пристава, о том государь мне холопу твоему, как укажешь. Помета: государю чтена, послать Государева грамота, будет окроме одного мужика иных свидетелей никово нет и их в том деле государь пожаловал велел опростять и одному мужику верить не чему, потому что иные ссылочные люди про то не сказали «За тем последовала грамота в Новгородский уезд в Заонежские погосты воеводе князю Ивану Левонтьевичу Шеховскому с извещением о сей Государевой резолюции.

169 год февраля в 3 день указал великий государь и великий князь Алексей Михайлович всея великия и малыя и белыя России самодержец боярину князю Алексею Никитичу Трубецкому да думному дьяку Алмазу Иванову воров ростовцев Силку прозвище Богдашка портного мастеришка со ученики его расспрашивать и про воровство их сыскивать.

В нынешнем во 165 году генваря в 13 день писал к Великому государю Светейшему Никону патриарху Московскому и всея великия и малыя и белыя Росии Иона митрополит Ростовский: в нынешнем же во 165 году ведомо ему учинилось: в Ростове на посаде объявились церковные развратники Силка прозвищем Богдашко портной мастеришко со ученики своими.

В соборную и к приходским церквам к пению не стали ходить и многих православных христиан от соборные и от приходских церквей отлучать, чтоб не ходили.

И он митрополит посылал по того Силку протодьякона Григорья со товарищи, а велел его сыскать и поставить перед собою.

И генваря в 3 день того Силку сыскали и к нему митрополиту привели.

И он митрополит про то его Силку, что он в соборную и приходские церкви к пению не ходит и многим православным христианам ходить не велит, допрашивал.

И он де Богдашко ему митрополиту говорил многие неистовые слова: и генваря в 4 день велел его призвать в соборную церковь при воеводе и при многих людех и велел его к Спасову образу и Пречистой Богородицы и к Ростовским чюдотворцам привести и поклонитися.

И он Богдашко Спасову образу и Пресвятой Богородицы и к чюдотворцам не поклонился и не приложился, а называл чюдотворцов куклами.

И того ж числа совершал он митрополит Божественную литургию, велел его Силку привесть в соборную церковь при властех да при воеводе ж и при госте Василке Шорине и при земских старостах, и при многих людех.

И взяв животворящий крест при всем народе, многажды его Богдашку ко кресту приводил, чтоб он поклонился и приложился, и святою водою кропил. И он Богдашко ко кресту не пошел и от свитые воды пал на землю и Спасову образу не поклонился ж и ко образу Пречистые Богородицы не помолился и про великого Государя святейшего Никона патриарха говорил всякие неистовые слова и ево митрополита всякими словами поносил.

А ученики де его Богдашковы Ростовец посадской человек Федка Логинов сын Голицына, да Олешка Постников сын Шалдова сысканы ж.

И Федка ко кресту не пошел же, и он митрополит велел его сослать в Богоявленский монастырь под начал.

И как ево Федку велел он митрополит из-под начала взять и в соборную церковь привести, и он де Федка подал ему подлинную сказку за рукою отца своего духовного.

И ту Федкину сказку и Силкины, прозвищем Богдашка, допросные речи за руками послал он митрополит под отпискою.

И в Силкиных распросных речах написано:

Против митрополича спросу, что митрополит его вопросил; за что в соборную и к приходским церквам к пению не ходит и многих православных христиан от соборныя церкви отвращает.

И Богдашко сказал: за то он в соборную церковь не ходит и многим людем ходить не велит:

Поют де в ней еретики и он митрополит проклят и с отцем своим, и учение их не слушает: переложили де истину на лжу, церковное пение отставили и св. отецев 7-мь соборов и возлюбили 8-й собор и еретическую папежскую веру; не пастыри де вы, но волцы, хищницы, и возлюбили сладкую толстую пищу, и учение де ваше ложное и развращенное, а от мощей де Филиппа митрополита чудес не бывало, кому де вы чотки велите взять, и солгал, что Бог простил молитвами чюдотворца Филиппа да Игнатия Ростовского чюдотворца, вы де Иона митрополит не мощи перенесли – куклу.

И соборные церкви сотворили вы вертеп разбойником и амбвон разломали а именуетца то – символ, личины вы свои пишете на иконы, а служба ваша игралище, а не служба.

Вы мучители, а не учители.

Не истинно вы взошли на святительский престол, великою мздою, давали по тысяче и по две.

Еретики вы востали Новгородские и боле.

Преже сего были сынове света, а ныне вы сынове неприязнени, и суда Царева и отца вашего патриарха не боюся. А вы лживые пророки; таков же лживый пророк! крещенскую воду на что отставили? стали ходить в навечерии. Нового вы отца возлюбили, а старого не знаете: И не почитаю лживого отца вашего патриарха и благословения вашего не приимаю и проклятия не боюсь и учения не слушаю. Вы волцы и хищницы не щадите стада. Не ведаю, которого Бога вы чтите и со отцем своим беснуетеся, Царство Божье у вас игралище; светом вы вечерний, а не дневный, и обманщики. Что ваше блистание? Соблазн ваш не утаится. И тот ваш большой шиш, который вами владеет.

Не может меня нехто кроме Иерусалима погубити, и пасху вы и книги переменили и от падших мест чины сыскали. Да как везли Филиппа митрополита и в то время Варлама митрополита не допустил Бог души его, взял себе, что у вас ту пору были плутни около Филиппа митрополита, потому Бог душу ево и взял от вас плутников.

В болших вас еретиках стала быть ересь, а потому и многие с вами стали быть.

А как бы де стала быть ересь в малых, тако бы и прижали.

Я не слушаю лживого пророка отца вашего, бегает красоты ради человеческие, ища нынешнего Царствия и красоты и толстые пищи.

И вербу и осля не по-старому ведут, все взято от сатаны, а не от Святого Духа восприяли.

А православным христианам причащатися он не велит, что на просфирах кресты не по-старому, положили вы крыжи папежские веры и православную веру вы потеряли.

А ученика ево Федки Голицына в сказке написано:

Что он к митрополиту ко кресту не пошёл, и как в Богоявленском монастыре, где он был под началом, архимандрит Деонисий велел ему ко Спасову образу приложитися и он в то время ослушался, к Спасову образу не приложился. И как архимандрит в навечерии Богоявления Господня пошёл на воду и ему Федке велел итти же, и он не пошёл, и на заутрене, что к образу, который был в величанье на налое, не приложился же, и в том он по всем виноват.

И впредь в церкве Богоявления приходити обещался, ко образу Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и Пресвятые Богородицы и святому честному кресту, и всем святым поклонятися.

И того же числа боярин князь Алексей Никитич Трубецкой да думный дьяк Алексей Иванов были на казенном дворе и вора Ростовца Силку прозвищем Богдашку портного мастера роспрашивали порознь:

В Ростове митрополите Ионе он Силка сказал:

В соборною церковь не ходит он и многим людям ходить не велит будто для тово, что поют еретики и митрополит будто со отцем своим проклят.

И он бы про то сказал, какие еретики в церкви поют и кто митрополита и отца проклял? и как митрополит велел ему Богдашку Спасову образу и Пресвятые Богородицы и чюдотворцам поклонитися и приложитца также и к животворящему кресту, и он Богдашко для чего не поклонился и не приложи лея и почему он чюдотворцев называл куклами?

И Богдашко сказал, что он Спасов образ и Пречистую Богородицу и святых чюдотворцов почитает и поклоняется, а в церковь де он не ходит для того, что обременилось и в часовнике в «Святые славы» Сына Божия нет, и церковное пение – предание святых отцов 7 соборов отставили, а возлюбили 8 собор, сиречь, приехал было к Москве Филипп митрополит, а после слыша от разговору сказал: Исидор митрополит, и еретическую папежскую веру.

А что отставлено или переменено и про то ничего не сказал и говорил многие речи и от книг не знаючи.

И спрашиван, грамоте учен ли, и он сказал, что грамоте не учен.

А что митрополит писал, будто в церкви поют еретики и он митрополит и со отцем своим проклят, и то де ему писать вольно, а он таких речей не говаривал,

А о мощех Филиппа митрополита что митрополит Иона писал, и того де он не говорил, а многочюдесные его мощи и ныне он почитает, а и пострадал де он за истину, и Игнатия чюдотворных мощей куклой не называл.

А про то де он и ныне говорит, что в соборной церкви пение переменилось и амбвон разломан, а амбвон именуетца – символ, а в чем пение переменилось и про то ничего не сказал.

А которых де живых людей личины писаны на иконах, и те де он и ныне не почитает.

А о навечерии Богоявления Господня о хождении на воду и о пасхе, и о пременении книг и о вербе, и о осляте говорил против своих прежних речей все не знаючи и болши прежних своих речей в тех статьях ничего не прибавил.

А про то говорил же, что на просфирах вместо крестов положены крыжи и то де учинено с папежской веры.

Да он же говорил о сложении перст ко ограждению крестного знамения как ныне велено персты складывать, то де словет щопоть – что три персты сложити вместе, а наперед де сего крестное знамения воображали не так и в том де учинено премененье и он де крестное знаменье воображает по-прежнему, а по нонешнему не хочет. А указу по преданию о крестном знамении никакова сказати не знает,

А про иные статьи, которые писаны в отписке и в роспросных речех, каковы присланы под отпискою, и ково он называл шишем, про то про все сказал, что митрополит велел писать, что хотел, а он того не говаривал и шишем никого не называл,

И февраля в 7 день боярин князь Алексей Никитич Трубецкой да думной дьяк Алексей Иванов Ростовца Силку прозвищем Богдашка расспрашивали в друго – рядь, для чего он в церков Божию не ходит и людем ходить не велит и что в церкви переменилось?

И Силка говорил прежние свои речи, что в церкви Божией переменилось, а что переменилось и того не сказал. И сверх прежних своих речей прибавил, что перед литургиею прощение отставлено, да прежнюю свою речь говорил, что «в Свете тихий» Сына Божия нет, а по 161 год в часовникех было, и о сложении перст ко ограждению крестного знамения говорил по-прежнему же, и сложение перстом держать хочет, как их учили наперед сего Варлам митропотит да отец духовный, и от книг слова говорить не знаючи, а сказывал, что грамоте не учен.

И боярин князь Алексей Никитич да думный дьяк Алексей Иванов говорили ему Силке: сказывает он Силка, что в церкви Божьей переменено, а что переменено и того не сказывает и говорит от книг, а грамоте сказывает, что не учен. И ему великое дело почему знать, положено то на пастырей церковных, и от прежнего в церкви Божии ничего не переменено, еще и исправленно. И те статьи, которые он говорил от книг от пророчества Иоиля пророка и иные Апостольских деяний толкованы, и казаны книги Евангелисты толковые. Беседы Апостольские и Деяние, и Часослов. А Свете тихий – стих чтен ему весь и рассказывано ему с ростворением, что Сына Божия тем стихом православные христиане словословят вначале Свете тихий; Сын Божий славитца в другом месте: «поем Отца и Сына и Святого Духа Бога» и то славословие св. Троице Единосущней общее; в третьем месте в конце того стиха написано: «Сыне Божий, живот дая всему миру» и перед прежним ничего не убавлено.

И против того Силка ответу никакого не сказал, а говорил одну речь, что пение не по-старому, а что не по-старому, и тово сказать не знает.

Силка же допрашивав: говорил он о хождении на воду, что в навечерии Богоявления Господня, будто учинено не по-старому ж и он бы сказал, что не по-старому.

И Силка говорил, то де не по-старому, что ходят на воду в навечерии, а не в день. И ему говорено, изыскано про то подлинно что надобно ходить в навечерии, а не в день, и учинено то непросто, сослався со вселенскими патриархи, а ему простецу и грамоте неученому, почему такое великое дело ведать, и знать, и говорить, и толковать ему о том не годитца.

И Силка говорил: наперед сего, что было освящения воде в навечерии – и то Иванново крещение, а что ходили в день Богоявления Господня на воду и то истинное крещение Сына Божия.

И Силке сказано, что он о таком великом деле говорит незнаючи да и знать ему не почему, что он грамоте не учен, и от тех бы он от всех неистовых слов отстал и великому государю вину свою принес и сказал бы, кто свою такому развратно и церкви Божией противитца научил?

И Силка сказал, что де ево в таком деле никто не учил, а стоит он за то, что в церкви Божией от старого переменено, а он де Спасову образу и Пречистой Богородицы и святым его угодникам покланяетца и почитает и в воскресшего Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа верует, и книг о которых ему толковано, те де книги он слыхал – беседы Апостольские и Деяние и толкование Ивана Златоустого и тех он книг не хулит и Ивана Златоустого почитает и образу его поклоняетца, а что переменено, и про то сказать не знает.

Того же дни допрашиваны порознь Силкины ученики Федка Голицин, Олешка Шалдова, для чего они в церков Божию не ходят и людем ходить не велят, и Силку прозвищем Богдашка портного мастера они знают ли, и он ли их такому злому делу учил и много ли в Ростове в том умысле.

И Федка Голицын в роспросе сказался Ростовец работный человек огородник, Силку прозвище Богдашка знает, а ученья де от него Силки он Федка не принимал, а в церковь Божию не ходит он для тово, что пение не по-старому.

И персты ко ограждению крестного знамения указано складывать не по-прежнему. И он де за крестное знамения хочет умереть. А держит персты по-прежнему, как учил ево крест воображать отец его духовный Никольский поп Иван Харитонов.

И он Федка допрашивав: что не по-старому, и про сложение перст сказано, что 3 персты сложить и лице свое оградить и то, по существу, а «что 2 перста имели сложены и то Ариянская вера». И допрашиван: говорил он о таком деле и спорит, знаючи ли и грамоте он учен ли?

И Федка сказал, что грамоте он не учен, а что не по-старому и того не сказал и про крест сказать не знает же.

Федка же допрашивав про винную сказку за рукою отца своего духовного, в Ростове митрополите Ионе подал ли, и в церковь Божию, впредь ходить обещался ли и почему он ныне такие развратные слова говорит, и хто ево учил и товарища своего Ростовца Олешку Шалдова знает ли.

И Федка сказал, что повинную митрополиту подал, да и ныне де он тож говорит, что он православный христианин и в церковь Божию ходить учнет, толко де он за одно стоит, что о крестном знамении и персты держать ему ко ограждению крестного знамения по-прежнему и как их учил митрополит Варлаам.

А товарища своего Олешку знает; брат он ему двоюродной и стоит де он за то же, за што и он стоит.

Ростовец же Олешка Шалдов в распросе сказал то ж, что и Федка, в церковь не ходит для тово, что переложено и антифоны отставлены и на просфирах крыжи, а не крест, и о сложении перст ко ограждению крестного знамения говорил тоже, что Силка и Федка говорили; и как де ему предал отец его духовный поп Семен прозвище Орех и за то де им умереть, а не переменять. Силку, сказал, знает, а учение от него никакого не принимал.

А что переложено и почему антифоны отставлены и о просфирах, и о сложении перст ничего сказать не знает, а грамоте сказывает только один Чесовник учил, а больши того не учон и сказался работной же человек огородник. И товарищей иных никого не сказывали.

И февраля в 19 день боярин князь Алексей Никитич Трубецкой и думный дьяк Алмаз Иванов были в застенке, и Ростовцев Силку прозвище Богдашка и учеников его Федку Голицына, Олешку Шайдалова у пытки расспрашивали порознь и пытать велели, зачем они в церковь Божию не ходили и людям ходить не велели и что в церкви Божией переменено.

А в роспросе у пытки и с пытки Силка говорил прежние свои речи: в церкви де переменено то, что в «Свете тихий» Сына Божии нет и креститца указано не по-прежнему и о крещенской воде, а толку ничему сказать не умеет и прошал евангелия и псалтири, и то перемененье хотел указать; а на пытке было ему 7 ударов.

А Федка Голицын говорил прежние свои речи и стоит за то, что креститца ему по-прежнему, как научил отец духовный Никольский поп со Всполья Иван Харитонов, да он же говорил, что отставлены де антифоны, а как в навечерии Богоявления Господня Богоявленский архимандрит велел ему итти на воду и он в то время был не достоин; на пытке было ему 8 ударов.

А Олешка говорил о кресте ж, да о антифонех и о просфирах, что де на просфирах ныне крыжи, а не кресты и креститца хочет по-прежнему, как его учил отец духовный поп Семен, прозвище Орех; на пытке было ему 10 ударов.

Федка же и.Олешка сказали, что женаты они не бывали.

И февраля в 9 день Силка – отдается приставу Михаилу Киреевскому, двор его на Знаменки в приходе у Саввы Стратилата. Федка В. С. Васильеву сыну Кречетникову – двор его у Ямских ворот в приходе у Петра и Павла, Олешка – Кузме Осипову сыну Колдовскому. Стоит на Лубянке у церкви Софеи Премудрости Божье на монастыре, на Иванове дворе Измайлова.

И февраля в 20 день в Посольском Приказе думному дьяку Алмазу Иванову извещал Михаило Киреевской, как де он Силку привел к себе на двор, и он де Силка выняв из шапки тетрадь, учил говорить, тем де «я православных христиан учу и за то де умереть хочу». И того числа ту тетрадь велено у Силки взять и принесть в Посольский Приказ.

И Михаило у Силки взяв тетрадь в Посольский Приказ подал, а как де он Михаило у Силки тетрадь имал, и он де ему говорил, чтоб он тое тетрадь отдал ему назад. К своему извету руку приложил Михаило.

Отписка на имя Государя от Ионы Ростовского митрополита на грамоту от 24 февраля 165 года, за прописью думного дьяка Алмаза Иванова, коею велено прислать из Ростова к Москве Никольских попов со Всполья: попа Ивана Харитонова, да попа Семена прозвищем Ореха с детьми боярскими. Попы присланы.

Того ж числа попы отосланы на патриарший двор. Отводил подъячий Елисей Григорьев и взял росписку такову ... таких ... то принял и росписался Степан Родионов.

165 года февраля в разных числех перед боярином перед князем Алексеем Никитичем Трубецким да перед думным дьяком Алмазом Ивановым в роспросе с пытки подсудимые говорили ... стоят де они за то, что креститься им по-прежнему, как их учили отцы их духовные (такие-то). Розспрос послан на патриарший двор.

И 165 года марта 6 боярин князь Алексей Никитич Трубецкой да думный дьяк Алмаз Иванов Силку расспрашивали про тетрадь, в роспросе сказал, что тое де тетрадь привез он из Ростова; а хто писал, или хто ему тое тетрадь дал и про то не сказал и та де у него тетрадь давно.

11 марта в 22 день Ростовские попы с патриаршего двора присланы для роспросу. И марта же 22 день боярин князь Алексей Никитич Трубецкой и думный дьяк Алмаз Иванов допрашивали... знают ли они Ростовцев ... и хто кому из них отец духовный и как они их учили складывать персты ко ограждению крестного воображения.

И поп Иван Харитонов в роспросе сказал: Федку де Голицына он знает, сын ему духовный, был у него на исповеди однажды в моровое поветрие, и преж того и после того не бывал, а о сложении перст... он его не учил... и с тех мест... не видывал, а он де Иван ныне креститца и персты ко ограждению крестного воображения складывает так, как указано с тех мест, как к ним по указу Великого Государя св. Никона патриарха Московского и всея великия и малыя и белыя Русии присланы новые служебники и детей своих духовных учит складывать также.

То же показал и поп Харитон Семенов.

Память от 7165 (1657) года февраля 17, в Розряд окольничему Ивану Афонасьевичу Гавреневу, да дьякам думным Семену Заборовскому да Василью Брехову: велеть прислать в Посольский Приказ 3-х человек дворян добрых по Государеву указу и дати им держати колодников в Государеве в великом деле. За приписью дьяка Ефима Юрьева послана с толмачом.

165 года февраля в 20 день отданы тем же под их росписки Федка Голицын от Кречетникова переведен за пристава Савину Константинову сыну Дурново (двор у Покровских порот, в Усольском переулке, в приходе у Троицы на Грязи).

165 года марта 26 Великий государь попов велел свободити, и дать им для напрасные волокиты по 3 рубля, потому что как ныне патриархов указ и книги служебники присланы, так они и учат.

Челобитная государю богомольца Ионы митрополита Ростовскаго... «а про Вас де Великих государей они Богдашковы ученики говорят многие поносные слова и я, богомолец Ваш, слыша от них поносные слова про Вас... Не хочу жив быти и велел их сыскивать с великим раденьем, а буде те, которые учнут ухоронитися и я велел вместо их имать отцов и братей их, которые с ними вместе живут и о том что государь укажешь. Помета: слушав сии отписки указал государь послать свою Государеву грамоту в Ростов к митрополиту, чтобы отписал подлинно, какие непригожие речи про Великого Государя Богдашка со ученики своими говорил и хто иные учеников его Богдашковы сысканы».

Грамота Ионе митрополиту... «Какие неистовые слова... не пишешь имянно, да и в прежней твоей отписке, каковую писал ко отцу нашему и богомольцу Великому Государю свят. патриарху Никону и в роспросных речах, которые прислал под тою отпискою, неистовых никаких слов не наишсано. 7165 года¹ апреля в 1 день.

По новой отписке митрополита Ионы велено допрашивать ростовца Силку, прозвище Богдашка, портного мастера:

Говорил ли про Великого Государя неистовые слова, что он Богдашко Царя и градского суда не боитца, а наставает де ныне антихристово Царство.

А Великого Государя святейшего Никона патриарха называл ли он, Богдашко, антихристовым предотечею.

И мая в 7 день по Государеву указу боярин князь Алексеи Никитич Трубецкой и думный дьяк Алмаз Иванов по отписке Ионы митрополита Ростовскаго, Силку роспрашивали и он против 1-й статьи, что Царя и градского суда не боитца при митрополите Ионе те речи говорил ли или нет, про то впрямь не сказал, а говорил, что он и ныне то говорит, что от земных никово не боитца. И про иные речи и статьи не сказал же, а говорил: тот де антихристов предотеча хто, что сверх 7-ми соборов, что прибавливает, или что инако перекладывает.

И Силка допрашивав, чтоб сказал подлинно, кто после 7-ми соборов что прибавливает или инако перекладывает, и про то имянно ни на кого не сказал.

Да он же Силка говорил, сверх прежних речей, и о Пасхе, что сыр и яйца отставлены. И про те про все статьи говорено ему Силке с рассуждением, что имянуетца Пасха и како святыми отцами предложена праздновати. И Силка против рассуждения сказать ничего не умел и говорил речи незнающие.

Лета 7165 августа 20 дня по Государеву ... указу Околничему Ивану Федоровичу Болшову-Стрешневу, да дьякам Варфоломею Алексееву, да Ивану Бородину. Указал Великий государь сослать в Кандалажской монастырь Ростовцев посацких людей Силку, прозвище Богдашка, портного мастера, товарищей ево Федку Голицына, Алешку IIIалдова за прекословие и развратие церковного устава и за неистовые речи, под начал Кольского уезда в Кандалажской монастырь, и в том монастыре держать с великим бережением, чтоб из монастыря не ходили, а будучи в монастыре работали монастырская всякая работа, из монастыря никуда не выпускать. И те ростовцы в монастырский приказ к тебе окольничему Ивану Федоровичу и к дьякам Варфоломею Алексееву да Ивану Бородину посланы Посольского Приказа с подьячим с Ив. Евстафьевым. И по Государеву указу окольничему Ив. Фед. Стрешневу и дьякам учинить о тех ростовцах по Государеву указу.

Государю Царю и великому князю Алексею Михайловичу всея великия и малыя и белыя России Самодержцу бьет челом богомолец твой государь Филарет митрополит Нижнего Нова града. По-твоему великого Государя указу и по благословенью великого Господина Святейшего Питирима патриарха Московского и всея России и всего освященного собора велено богомольцу твоему быть в митрополитах в Нижнем Новеграде и со окрестными грады той епархии, а церковных и духовных дел умножение будет или где объявятца церковные раскольники всякого чину и возраста и для таких многих великих нужных духовных дел и церковных расколиников, но ослушников и силников мне богомолцу твоему послать не кого, а воеводы и приказные люди по таких людей приставов и стрелков и пушкарей без твоего великого Государя указу посылать не будут, а которые государь всяких чинов люди, паче же освященный и иноческий чин в таких великих и во всяких духовных делах и церковные раскольники объявятца и по роспросным речам доведутца отдать градскому закону для подлинного розыску, и таких людей воеводы же по городом и приказные люди без твоего же великого Государя указу принимать не будут. Милосердный государь Царь и великий князь Алексеи Михайлович всея великия и малыя и белыя России Самодержец! пожалуй меня богомольца своего: вели государь, на таких ослушников и сильников, которые объявятца в таких делах и церковных раскольников тех городов воеводам и приказным людям посылать людей, сколко человек пригоже, и которые, государь, во всяких церковных и духовных делех и церковные раскольники в городах воеводам и приказным людям для подлинного розыску и градскому закону доведутца отдать, и тех людей и, богомолец твой, к ним присылать буду; вели государь, им тех людей приимать, свой великого Государя указ чинить, до чего доведутся, и о том в Нижней, на Алатарь, на Курмыш и в Ядрин дать свои великого Государя грамоты с прочетом. Царь государь, смилуйся. Помета: 181 года сентября 12 дня послать великого государи грамота послушная.

Государем Царем и Великим Князьям Иоанну Алексеевичу и Петру Алексеевичу всея великия и малыя и белыя России самодержцем холоп Ваш Бориско Шереметев челом бьет. В прошлом государь во 191 году августа в 27 день, во Пскове в приказную избу присланы ко мне, холопу Вашему, из митрополичья Приказу с памятью и роспросными речами к грацкому суду роскольники псковичи посацкие люди Ивашко Меркурьев да Мартинко Кувшин во многом церковном богохулном росколе и по тем, Государи, тех раскольников роспросным речам, в том росколе их из Приказные избы велел я, холоп Ваш, их роскольники Ивашка и Мартинка пытать и они в том пытаны накрепко, о что они в роспросех своих у пытки и с пытки говорили и какова из Митрополичьи Приказу о них память с роспросными их речами ко мне в приказную избу прислана и с той памяти и с роспросных и с пыточных речей списки к Вам государем за рукою дьяка Никифора Кудрявцева послал я под сею отпискою в Новгороцкой Приказ чрез установленную почту октября во 2 день, а их раскольников велел держать в тюрьме за крепким караулом и о тех раскольниках, государи, что укажете холопу своему.

Помета: 192 года октября в 26 день Великим государям и Сестре Их Великой государыни Благородной Царевне известно.

А бояром чтено.

И Великие Государи и Сестра Их Великая Государыня благородная Царевна указали и бояре приговорили: послать свою Великих Государей грамоту к боярину и воеводе к Борису Петровичу Шереметеву и к дьяку: велеть вора и раскольника Ивашку Меркурьева сжечь в костре, сказав ему вину его и пепел разметать и затоптать, а Мартинка Кузмина и бобылку Печерского монастыря отослать для подначальства на монастырский двор и велеть их держать под крепким под началом и за верными людьми, в которых бы такова расколу не было. А без указу Великих Государей и святейшего патриарха из-под начала отнюдь их не освобождать, а книги их, которые у них воров выняты, отослать на митрополичий двор; которые книги печатные и письменные согласны с Церковью Божьей и те держать за печатью, а которые письма они воры писали и вымышляли и те сжечь тайно, а которых людей они еретики перекрещивали и исповедовали и о тех бы учинить указ преосвященному митрополиту по правилам святых апостол и святых отец, а которые люди в сих роспросных речах помянулись и прилучились к тому же расколу ко противности церкви Божьей, то тех сыскивать, а как сысканы будут и их распрашивать, а буде то дойдет до пытки и пытать, да о том к нам Великим Государям писать, а у тех дел велеть быть верным подьячим и многим людем.

И 191 года августа 28 дни по указу Великих Государей и по приказу боярина и воеводы Бориса Петровича Шереметева псковичи посацкие люди Мартинко Кузмин да Ивашко Меркульев, которые присланы из митрополичья Приказу в раскольничестве, к пытке привожены и пытаны.

А на пытке Мартинко Кузмин говорил: породою де он иноземец Копорянин, а веровал де он до сего числа тем книгам, которые печатаны были блаженной памяти при Великом Государе и Великом Князе Михаиле Федоровиче всея Росии, а те де книги правые, и про те де книги, что они правые и что говорил он, Мартинко, в роспросе своем в Печерском монастыре и во Пскове пред митрополитом Маркеллом Псковским и Изборгским неистовые богохулные слова, слышал, он про то про все в Соловецком монастыре да на дороге у незнаемого человека, как он был в том монастыре напред сего; да он же, Мартинко, будучи на пытке говорил, как Царствовал блаженной память Государь Царь и Великий Князь Михаило Федорович всея Русии, и то де не он Царствовал, Царствовал де в то время Михаило Архангел, И про те неистовые слова он, Мартинко, на пытке распрашиван и пытан накрепко и огнем и клещами жжен и были ему многие встряски, почему он, Мартинко, ведает, что он такие непристойные слова говорит, будто вместо блаженной памяти Великого Государя Царя и Великого Князя Михаила Федоровича всея Русии, Царствовал Михаил Архангел. И он, Мартинко, будучи на той же пытке во всем том винился и говорил, что де он то все затеял собою и соборной Апостольской церкви во всем повинуетца и святых животворящих Христовых тайн причаститися желает и ново исправленным книгам греческого закону верит и четвероконечного креста Христова не хулит, а тому де расколу учил ево Ивашко Меркульев, как он Ивашко жил посля пожару у него, Мартинка, а крест де деревянный делал псковский стрелец Васка Шлань тому назад года с три.

А на пытке ему, Мартинку, было 100 ударов и огнем, и клещами жжен многажды.

А товарищ его Мартинков, Ивашко Меркульев на пытке в роспросе говорил: до псковского де пожару жил он, Ивашко, у товарища своего у Мартинка Кузмина и живучи учил его старым книгам Кирилла Иерусалимского да книгу о вере, а он де Ивашко верует тем книгам, которые сперва печатаны блаженной памяти при Государе Царе и Великом Князе Алексее Михайловиче всея великия и малыя и белыя России Самодержце, а Соборной де Апостольской церкви он, Ивашко, ни в чем не повинуетца и святых животворящих Христовых тайн причаститися нынешними просфорами не хочет и ново исправленным книгам греческого закону не верит и четвероконечному кресту не покланяетца, а старых де книг и вере учил ево Ивашка, отец его Ивашков; да на пытке же будучи он же Ивашко в роспросе своем говорил, что он, Ивашко, Соборной Апостольской церкви во всем повинуетца и святых животворящих тайн нынешними просфорами причаститися желает и ново исправленным книгам греческого закону верит и четвероконечного креста Христова хулить не станет и митрополиту Маркеллу Псковскому и Изборгекому во всем повинуетца и ни в чем спорен не будет, а что де он, Ивашко, богохульные неистовые слова напредь говорил и в том де он Содетелю Богу принесет покаяние, и старым де книгам и вере он Ивашко учил товарища своего Мартинка Кузмина да псковитина посацкого человека Павелка Корнышева, да жену его Павелкову, да тетку его Овдотьицу Иванову дочь у них в доме; да тому ж де веруют Псковичи посацкие люди Власко Овошник с женою, да Олешка Овошник с женою же, да псковские стрельцы Степанова приказу Клеопина, Васка Шлан, да Федотко Репин и в церковь де Божию они не ходят и причастия святых животворящих Христовых тайн и нынешних просфор они не принимают, а стрельца де Федотка Репина старым книгам учил он, Ивашко, у него Федотка в доме и к тому де ученью приходили к нему, Федотку, многие люди, а он де Ивашко тех людей не знает, а скажет де про тех людей он, Федотка; а на пытке ему, Ивашке, было 100 ударов и клещами зжен.

И 199 года сентября в 16 день из митрополичья приказу в приказную избу прислана книга Опокалипсис в лицах, которая книга взята у тех раскольников у Ивашка да у Мартинка, а в той книге Опокалипсисе в непристойных местех приписывание у них раскольников четвероконечные кресты и жезлы на соблазн, чего в той книге быть не довелось.

И в том они раскольники сентября в 15 день по указу великого Государя и по приказу боярина и воеводы Бориса Петровича Шереметева к пытке привожены и Ивашко на пытку подниман и разспрашиваны, хто из них в той книге четвероконечные кресты и жезлы в непристойных местех приставливал и по чьему веленью и где он Ивашко младенцев крестил и погребал и на дух к себе народ принимал и кого имяны.

И он Ивашко у пытки и на пытки в роспросе говорил: которая де книга Опокалипсис у них взята и та де книга Псковского стрельца Федки Репина, взята у нево Федотка и в той де книги четвероконечные кресты и жезлы приписывал по его Федоткову и жены его веленью он Ивашко сам в доме их.

Да он же Ивашко винился и говорил: у псковитяне де посацкого человека у Павелка Корнышева крестил он Ивашко во дворе его в избе младенца девочку по-старому требнику в три погружения, тому назад лет с пять, а нарек имя ей Евдокеей, а восприемники де были у того крещения тетка его Павелкова вдова Федосьица, а кум де был он Ивашко сам; да он же Ивашко в том же году за Михайловскими воротами на Троицкой мельнице крестил у мелника у Кирки младенца девочку же, а нарек имя ей Евдокеи же; а восприемниками де были у того крещения вдова Авдотка; ныне де она умре, а кумом де был с нею Тимошкою зовут, который в доме его Кирилкине в работе, а какова чину, того он Ивашко не ведает.

Да он же Ивашко говорил: будучи де во дворе у Псковскаво стрельца у Федотки Репина исповедывал он ко старому ж требнику его Федотка и жену его и инех многих, а хто де у него имяны были на исповеди и про то де скажет тот Федотка; да у него же де был на исповеди посацкой человек Олешка Анисимов и жена его.

А оговорных людей против Ивашковых роспросных пыточных речей в сыску ни кого нет и по се время бежали, покина домы свои безвестно.

Грамота во Псков боярину и воеводе Борису Петровичу Шереметеву да дьяку Никифору Кудрявцеву от 31 октября 7192² года о приговоре Государя и бояр. «В нынешнем во 192 году октября 26 писали вы нам великим Государем, что прислал к вам преосвященный Маркелл, митрополит Псковской и Изборской разкольщиков Пскович к грацкому суду, и те разкольщики распрашиваны и пытаны... А что те воры и разкольщики в роспросе и с пытки говорили и об том нам великим Государем известно и мы... Государи указали и бояре наши приговорили.

Грамота послана от 18 сентября 7181 года за приписью дьяка Якова Поздышева.

А в списку з дела, каково прислал в Новгородский приказ из Кольского острога стольник и воевода Василий Зверлаков с тою отпискою написано:

Кольской стрелец Ивашко Самсонов против извету дьякона Ивана Григорьева расспрашивав трижды и пытан, а на пытке дано ему 15 ударов.

А в роспросе на пытки он Ивашко говорил: называет де он Ивашко крестное знамение – что 3 персты первыми, антихристовою печатью для того, что его Ивашка учил так называть антпхристовою печатью Пронка Макарьев, который сослан с Москвы в Колской острог и говорил де ему Ивашку он Пронка: в нынешнее де лето возлюбят за то крестное знамение, что возлагают крест тремя персты антихриста и его антихристову печать; да он же Ивашко говорил, что он Ивашко впредь 3-мя первыми персты воображать на лице крестного знамения не хочет, а воображает он крестное знамение двумя персты, а что дьякон Иван Григорьев поучал их творить крестное знамение 3 персты и то де есть антихристова печать, а Пронка де Макарьев, который ево Ивашка на то дело поучает, живет на подворье у ссылного человека у Мартынки Васильева, да к нему ж Мартынку для учения приходит Кольской стрелец Матюшка Левонтьев прозвище Кеда.

А ссылные люди Пронка Макарьев, Мартынко Васильев, Кольской стрелец Матюшка Левонтьев разспрашиваны порознь, а в роспросе сказали: «полагают де они крестное знамение на лице своем двемя персты, а что де ныне православные крестиана воображают крестное знамение тремя первыми персты, то де есть антихристово учение, а Ивана Самсонова учил тому воображению Пронка Макарьев, а иных никого в том совете с ними нет.

Да они ж в распросных своих речех сказали:

Пронка Макарьев сказал: «ныне де антихрист на земли, а житие ево антихристово ныне, где христианство мучат. Мартынко Васильев сказал: ныне де антихрист на земли, а житие ево антихристово ныне, где христианство мучат». Матюшка Левонтьев сказал: «антихристи стали все, которые 3-мя персты воображают крестное знамение и печать».

Да Ивашка ж Семенов в первых своих распросных речах сказал, что учил ево тому крестному знамению, чтоб креститца 2-мя персты отец ево духовный черный поп Варламей, тому ныне лет с восем.

И апреля в 13 день 190 году по указу блаженной памяти великого Государя и против выписки посылана была в Стрелецкий, приказ память, а велено отписать: «раскольником, которые крестное сложение 3-мя перстов называют антихристовою печатью, и о таких и о иных к тому приличных людех какие Государевы указы за такие дела чинить велено».

И в памяти из Стрелецкого приказа в Новгородский приказ написано:

В Стрелецком приказе в указех блаженные памяти великого Государя Царя и великого князя Феодора Алексеевича всея великия и малыя и белыя России Самодержеца и в статьях о раскольщиках написано; «которые всяких чинов люди ходили по деревням и учили церковные противности и оттого де их воровства учинилась в деревнях церковная противность и таковым чинено наказанье: биты кнутом и отдаваны в монастыри под началы и ко отцам духовным смотря по чинам, каково тех противников будет обращение к покаянию, для того, что лукавством своим и лестным обращением от заточения не отбывали, потому что многие притворством – своим обращением выманивались и уходя из монастыря во иные места чинили противность горше первого; а буде кто из таковых объявитца в церковной противности и такие посыланы вместо смерти в городы в земляные тюрмы и велено их в тех тюрмах держать с великим береженьем и давать по мере хлеб и вода, а на которых людей учнут говорить воры развратники церковные на товарищей своих на церковных противников, а те люди будут в сыску и в распросех своих учнут в том запиратца и в том даваны очные ставки, а с очных ставок чинить им Государев указ, как о том писано выше сего; а которые всяких чинов люди, ведая церковных противников, держат у себя во дворех для таково же прелестного учения, творя к ним милость, а сами их прелестного учения не держались, и по свидетельством в том учинились, и таковым за утайку тех воров чинено наказание, биты кнутом и ссыланы в дальние городы.»

И в нынешнем во 192 году сентября в 6 день великие Государи Цари и великие князи Иоанн Алексеевич и Петр Алексеевич всея великия и малыя и белыя России Самодержц и сестра их великая Государыня благородная Царевна и великая княжна Софья Алексеевна, слушав выписки указали, и бояре приговорили в Колской острог к воеводе к Зоту Полозову послать свою великого Государя грамоту – велено тем выше писанным еретиком и церковным противником Колским стрелцом Ивашке Симеонову, Матюшке Левонтьеву и ссылным людем Пронке Матвееву, Мартынку Васильеву, в Колском остроге сказав их вину, зжечь их на площади в костре, а Ивашкова отца духовного черного попа Варламия сыскивать, и как он сыскан будет и что против Ивашковых распросных речей Семеонова учнет говорить и о том к великим Государем писать.

И по тому великого Государя указу в Колской острог великих Государей грамота послана.

И мая в 2 день писал к великому Государю воевода Зот Полозов, генваря 4 числа по грамоте великого Государя велено раскольщиков Кольских стрельцов... сказав им вину их зжечь их на площади в костре… а черного попа Варламия сыскивать... ... И как де он Зот Полозов но указу великого Государя приехал в Колский острог во 191 год в марте месяце и с прежним воеводою с стольником Васильем Эверлаковым росписался по противням, а ссылных людей ... и подлинного их дела он Василей не отдал и в росписном списке не написал; а по сказкам де Колских подъячих выпущены те колодники до ево Зотова приезду за полгода и ныне де в Колском остроге тех ссылных людей Пронки Макарьева с товарищи не сыскано, пропали безвестно; а Мартынкова жена Васильева Маврутка про него Мартынка да про Пронку сказала: муж де ее Мартынко да Пронка Макарьев при стольнике и воеводе Василье Эверлакове в расколном деле сидели в приказе за решоткою, а по какому великого Государя указу из-за решетки свобожены, про то она не ведает; а Колской стрелец Ивашко Семенов в Колском остроге, а отец его духовный черный поп Варфоломей в Печенском монастыре сысканы; и Ивашко в роспросе сказал: в прошлом во 190 году в феврале месяце в Колском остроге, будучи он на площади Николаевскому дьякону Ивану Григорьеву про сложение трех первых перстов, что во образ святые Троицы Отца и Сына и Святого Духа, которые православные христиане полагают на лица своя знамение животворящего Креста, говорил и называл то сложенье перстное печатью антихристовою, по наученью Московского ссылного стрельца Юрьева полку Лутохина Пронки Макарьева, а учил ево Ивашка он Пронка на лице полагать знамение честного креста двемя персты и сказывал ему Ивашку: в нынешнее де лето за то крестное знамение – что возлагают крест 3-мя первыми персты возлюбят антихриста и его де антихристову печать, и в том он Ивашко перед столником и воеводой перед Васильем Эверлаковым распрашиван и по распросным речам пытан, и после пытки посажен был в съезжей избе в железах за решотку, и по челобитью де ево Ивашкову да по челобитью же Колского острога Спасского попа Олексея Симонова да Колского стрельца Костки Бибикова, при нем Василке Эверлакове, в прошлом во 190 году в великую субботу из за решеткы свобожен, и с того числа и по се число в Колском остроге он Ивашко в стрелцах; и после де распросу бил челом великому Государю, он Ивашко, а ему Зоту подал челобитную, а отец его духовник черной поп Варфоломей за рукою сказку и тое челобитную и сказку под отпискою прислал к Москве, а Ивана Самсонова велел он Зот посадить за решотку, а черной поп Варламей до указу великого Государя дан на поруки, а не списавься де к ним великим Государем, Ивашка Самсонова в костре зжечь он не смел, потому что де ему Ивашку до ево Зотова отъезду при Василье Эверлакове наказанье учинено и из съезжей избы из зарешотки выпущен.

А в сказке Колские съезжие избы подъячего Игнатья Рекунова написано:

Раскольников де Ивашка Самсонова с товарищи распросные речи в съезжей избе записывал он Игнатей, и то де все подлинное черное и белое дело за их руками взял к себе стольник и воевода Василей Эверлаков, а раскольник Ивашко Самсонов с товарищи скованы были в съезжей избе и приказаны сторожу Якиму Моисеву и Колским стрельцом; и он во 190 году в августе месяце посылан был в Понорскую и в иные волости для Государских дел, а у дел остался подъячей Василей Придаников, и как де он Игнатей из тех волостей в Колской острог приехал, а те раскольники из-за решотки свобожены, а ссылной де стрелец Пронка Ледуношников столнику и воеводе Василью Эверлакову писал книгу Гранограф а списывал с книги Кандолажского монастыря; и Пронка Ледуношников и Мартынко Васильев во 191 году в августе месяце в последних числех и Матюшка Левонтьев пропали безвестно, а по какому де указу они свобожены, про то он не ведает; а после де того посылан он был в Реболские волости, а как де после ево Зот Полозов с Васильем Эверлаковым росписывались, того он не ведает же, а росписной список писал Василий Приданников, а в росписном списке то дело писано ль и Василий Эверлаков ему подъячему то дело отдал ли или нет, того он не ведает.

А подъячей Василий Приданников в допросе сказал: раскольников де Ивашка Самсонова с товарищи распросные речп и все дело ведал подъячей Игнатей Рекунов, а он Василий в то время был в посылке для збору поголовные дани на прошлой на 184 год а как де он из Лопских погостов приехал, а те раскольники скованы – посажены за решеткою и Ивашко де Самсонов до Светоносного Воскресения Христова, а в тот праздник он Ивашко из желез свобожен по приказу стольника и воеводы Василья Эверлакова и отдан на поруки попу Максиму Симонову, что ему Ивашку во святую церковь во время святого пения ходить и знамение Честного Креста на себе полагать 3-мя первыми персты, как и прочие христиана и с того числа по се время он ходил свобожен; и ссылние Московские и Колские стрелцы свобожены по приказу же Василья Эверлакова во 191 года в сентябре месяце, а по какому указу, про то он не ведает, потому что того их роспросного делу у него не было и ничем того делу не ведал.

Колской съежей избы сторож Якимко Мокеев сказал; в прошлом во 191 году роскольник Ивашко Самсонов с товарищи из Колские съезжия избы из зарешотки свобожены по приказу стольника и воеводы Василья Эверлакова до приезду воеводы Зота Полозова за полгода, а с которого числа посажены и в котором числе выпущены, того он не упомнит.

А Колской стрелец Ивашко Самсонов в Колском остроге сыскан и распрашиван, а в розспросе сказал: свобожен де он Ивашко из-за решетки и из желез при стольнике и воеводе при Василье Эверлакове по челобитной Спаского попа Алексея Симонова да Колского стрельца Костюшки Бибикова за их рукою, а Матюшка де Кеда с товарищи 3 человеками как он Ивашко свобождены, остались за решоткою, а по какому указу свобожен, про то не ведает, по тому, как де он учение их слушать перестал и он де с ними и сходитца не стал, а прежде Пронкина учение Ледуношникова учил ево тому крестному воображенью отец ево духовной Печенского монастыря черной поп Варфоломей, а не Варламей, а что в прежних речех своих сказал он Ивашко, что был у него Варфоломея на исповеди, как он был в Колском остроге у церкви Николаевской в белых попах Варламием – тому лет с 8, не опамятуясь, а сколько тому лет минуло, того он Ивашко не упомнит, а после де того в болезни был у исповеди во 184 году у Николаевского попа Петра Васильева, а после того ни у кого не бывал.

А черной поп Варфоломей сказал: Колской де стрелец Ивашко Самсонов до постригания не был у него на исповеди за 8 лет, и как де он постригся тому 13 лет, и как де он Ивашко был у него на исповеди и тому ныне з годом 20 и в то де время поучал его Ивашка креститься двемя персты, как было напечатано в прежних псалтирех – не ведаючи в конец Божественного писания, а как де вышли из печати книги скрижали и он де Варфоломей, дознав в них, что подобает христианом крест на себе полагати тремя первыми персты во образ святые Троицы и он де Варфоломей детей своих духовных чернцов и белцов так и поучал, как напечатано в скрижали, да и сам де он ныне на себе крест полагает 3-мя первыми персты.

А в заручной повинной челобитной Ивашка Самсонова написано: в прошлом во 190 году в феврале месяце, будучи он на площади такие хулные слова, что его Ивашка учил называть сложение трех перстах антихристовою печатью ссылный Московский стрелец Пронка Ледуношников говорил, и после де распроса и пытки посажен он был в тюрму и во 190 же году сидя он в тюрме в день святой и великой субботы, видя всех православных христиан в радости ходящих, ожидающих дне живоносного Христова воскресения, прииде страх в сердце его и слезы, и себя отчаяна от святые соборные восточные Апостольские церквы и от православных христиан злым его Пронкиным учением отлучена, и призвав себя соборной церкви попа Алексея Симонова да стрельца Костюшку Перкина вину свою сказал с чистым исповеданием и от того времени по советам попа Алексея отдан он был из-за решотки по ево Ивашкову челобитью ему попу Алексею Симонову и за его порукою всю святую неделю в церковь Божию по вся дни ходил и после де того за те его первые хулные слова при Василье Эверлакове учинено ему было наказанье и освобожен. И чтоб великие Государи пожаловал его для своего Государского многолетного здравия и для поминовения отца своего блаженныя памяти великого Государя Царя и великого князя Алексея Михайловича всея великия и малыя и белыя России Самодержца и брата своего Государского бдаженые памяти великого Государя Царя и великого князя Федора Алексеевича всея великия и малыя и белыя России Самодержца за ту ево Ивашкову первую вину и за хульные слова в струбе зжечь не велели, чтоб ему будучи в оном веце душею и телом вечно мучиму не быть, а он де Ивашко соборной и Апостольской церкви ни в чом не противен.

А Спаской поп Алексей Симонов, сказав те же речи, что написано в повинной челобитной Ивашка Самсонова, что он по нем Ивашке стрельцом Косткою Бабиковым, что церкви Божьей ни в чем противну ему не быть, ручался.

А в скаске попа Петра Власова написано, Ивашко Самсонов в нынешнем во 105 году в марте месяце, что у него попа на исповеди и по ново исправленным книгам был и церкви Божьей во всем он Ивашко повинуетца.

И о тех вышеписанных раскольниках: великие Государи Цари… что укажут.

В Стрелецком приказе в статьях о раскольщиках написано в прошлом во 193 году апреля в 7 день великие Государи Цари и великие князи Иоанн Алексеевич Петр Алексеевич всея великия и малыя и белыя России Самодержцы и сестра их великая Государыня благородная великая Царевна и великая княжна София Алексеевна, слушав сих статей, указали и бояре приговорили: раскольщикам впредь свой великих Государей указ чинить по-прежнему указу отца своего великого Государя блаженной памяти великого Государя Царя и великого князя Алексея Михайловича всея великия и малыя и белыя России Самодержца и по сему своих великого Государя указу и по статьям, каковы писаны ниже сего.

1. Которые расколщики святей церкви противятца и хулу возлагают и в церковь к пению и ко отцем духовным на исповедь не ходят святых тайн не причащаются и в домы свои священников со святынею и с церковною потребою не пускают и меж христиану не пристойными своими словами чинят соблазн и мятеж и стоят в том своем воровстве упорно и тех воров пытать, от кого они тому научены и сколь давно, и на кого они станут говорить и тех оговорных людей имать и распрашивать и давать им меж себя очные ставки а с очных ставок пытать, и которые и с пыток начнут в том стоять упорно ж, а покорение ж св. церкви не принесут, и таких за такую ересь, по трикратнему у казни вопросу буде не покорятца, жечь в струбе и пепел развеять.

2. А будет это у казни обратятца и принесут ко святой церкви, повиновение и обещаются с чистым намерением тако же делать и таких посылать в большие монастыри и держать их в тех монастырех под началы в великом береженьи и за крепким караулом и давать им хлеба и воды по мере и приставливать к ним добрых и искусных старцев и велеть их приводить в церковь Божью ко всякой церковной службе и к келейному правилу и смотреть за ними со всяким прилежанием, каково тех противников к покаянию обращение и совершенно ль они церкви Божьей повиновение приносят, и нет ли в них какова лукавства, чтобы они лукавством своим и лестным обращением от заточения не отбывали, потому что они многие притворством своим и лукавым обращением выманивались и уходя из монастырей в иные места чинили противности горше первого.

И буде которые совершенно от той злобы отстанут и святей церкви приобщатца истинным намерением и чистою совестью и таких по подлинному свидетельству из-под началов слобожать; и буде которые из них похотят постритьца и их постригать в тех же монастырех; а буде которые постритца не похотят, а жен и детей у них нет и тем быть в тех же монастырех до кончины живота своего не исходно, чтобы они вышед из тех монастырей с прелестники в сообщении не учинились и на прежнюю злобу не обратились; а у которых есть жены и дети и тех давать на поруки, что им впредь такой прелести не держатца и с расколщики не знатца и в домы к ним не ходить и к себе не пущать, да над ними же всего того велеть надсматривать отцем их духовным.

А буде они, будучи в тех монастырех или вышед из монастырей из подначала объявятца в прежней своей злобе, а покорние у казни приложили и таких казнить смертию, как писано выше сего в а статье.

3. Которые прелестью своею простолюдинов, их жен и детей приводили к тому, что они сами себя жгли и таких воров по розыску за то их воровство, что от их прелести люди жглись, жечь самих.

4. Которые люди ходили по деревням и людей которые в совершенных и малых летах перекрещена ли и прежнее святое крещение нарицали не правым а перекрещенье вменяли в истину и тех воров, которые перекрещевали, хотя они церкви Божьей и покоренье приносят и отца духовного и святых тайн причаститься желати будут истинно и их исповедав и причастив, казнить смертию без всякого милосердия.

5. А которые люди ходили к расколщикам и сами у них перекрещивались и носили детей своих крещенных, которые в малых летах и возрасте перекрещивались, а прежнее святое крещение вменяли в неправое, и тем которые перекрещивались, буде они учнут в том винитца, безо всякой противности чинить наказанье бить кнутом и отсылать ко архиереом к той же эпархии, а им о исправлении чинить по правилом святых апостол и святых отец.

А которые покоренье в том приносити не учнут, и станут в той своей прелести стоять упорно и вменять то в истину, а прежнее святое крещенье нарицать не правым и тех казнить смертию.

6. Которые люди в церковной противности учинились внедавне и в роспросе учнут церкви Божьей приносит покоренье, что они чинили то от неведенья или от какова принужденья, а известить не смели, а иных тому никого не учили и в том вины свои объявят совершенно и обещаются с клятвою впредь того не делати, и таким за то чинить наказанье смотря по вине, и посылать для исправления на патриарш двор а после исправленья отдавать их под паству отцем их духовным за поруками, а отцам их духовным смотреть за ними накрепко, чтоб они впредь к Божьей церкви приходили и церковного расколу у себя не имели и с раскольщики не знались и в домы к ним не ходили и к себе их не пущали, и учение тех плевосеятелей и хульников отнюдь не слушали; а на поруки их давать в том же.

7. А будет которые в расколе же будут оговорены, а они в распросе учнут сказывать, что за ними церковной противности нет и в церковь Божью они ходят и отцы духовные у их есть и про таких свидетельствовать отцами их духовными; и буде их в том отцы духовные очистят, и тех по свидетельству отцев духовных отдавать им же на поруки и велеть им над ними надсматривать накрепко, чтоб от них церковной противности отнюдь не было.

А буде такие объявятца в расколе и будут в том уличены, что они той прелести держались тайно, а в роспросех в том запирались лукавством, и тем, будет, от тех противности не будет, чинить наказанье бить кнутом и ссылать в дальные города.

8. Которые люди раскольщиков у себя держали и чинили им поноровку, ведая про них, и для их прелестного учения, а не извещали, и видя не поймали и не привели или от того с них имали какие взятки, и таким за то чинить жестокое наказанье – бить кнутом и ссылать в далние городы.

А буде которые, ведая таких же церковных противников, у себя в доме держали, творя к ним милость, или которые учнут приходить про них проведывать, или приносить питье или еству, или принесут от кого какие писма подсылкою, а сами хотя того прелестного их учения и не держались и по свидетельству в том очистятца, и тем за утайку тех воров чинить наказанье ж бить кнутом, а иных, смотря по делу и ссылать; а которые что приносили собою спроста и в том очистятца, и тем чинить наказанье бить батоги.

9. А у которых людей будут выняты расколщики, а жили у них с порукою, а они про раскол их не ведали, а те записи будут не записаны, и на таких имать пени по пяти рублев на человеке, а у которых жили без поруки, и на тех имать против тайной и разбойной статей по пятидесят рублев на человеке; а у которых жили хотя и с порукою, а они про раскол их ведали, а не известили, и тем чинить наказанье – бить кнутом и ссылать, а на поручиках имать пени по пятидесят рублев на человеке, а на которых людех пенных денег взять будет нечего для тово, что они люди бедные, и тех буде они ручались по расколщиках в житье, не ведая про раскол их, вместо денежные пени ссылать в украйные городы, куды доведетца; а которые ручались ведая, и тех ссылать же в далние городы с жестоким наказаньем.

10. Которые люди за раскол будут сосланы в городы, и в тех городех воеводам и приказным людем приказывать над ними в тех слободах, где они станут жить, старостам и пятидесяцким и десатцким и сводным соседем надсматривать, чтоб от них церковной противности и расколу не было; а буде они объявятца, или втай учнут держатца расколу, или в расколщики учнут знатца, о том писать им к себе Великим Государем, а их держать за крепкими караулы а по тем их отпискам тем ворам чинить указ по сим же указным статьям, смотря по делом их, хто чево доведетца.

11. На которых людей станут говорить в расколе языки, а те люди от сыску ухоронятца или будут где в обезде, а вором и расколщиком будет указ учинен а те люди объявитца собою или сысканы будут после, и в том учнут запиратца, а очных ставок дать будет не с кем, и таких, по расколщичьим речам, распрашивать, и розыскивать про них окольными соседми и отцами духовными; и буде по розыску очистятца, и их свидетельствовав отцами духовными подлинно, свобожать на поруки; а буде в чем будут обличены и их пытать и по пытачьим речам указ чинить по вышеписанным статьям, до чево доведетца.

12. У росколщиков, у которых объявятца дворы и поместья и вотчины и лавки и иные промыслы и заводы, а также и по расколщиках у порутчиков, которые ручались ведая и сосланы будут в ссылки, и тех их поместья и вотчины и дворы и лавки и промыслы и заводы отписывать на себя Великих Государей, и продавать по оценке с большею наддачею для того, что по таким сыскным делам на прогоны и посылным людем в жалованье их Государские денежные казны исходит не малое число.

А которые лоди по расколщиках ручались, не ведаючи за ними расколу, а сосланы будут за пенные деньги, что им тех денег заплатить не чем, и тем ссыльным людем, дворы свои продавать съмим по полною ценою, кому похотят.

Благоверным и Благородным и Христолюбивым и Великим Государем Царем и Великим Князем Иоанну Алексеевичу и Петру Алексеевичу и Великой Государыне и Благоверной Царевне и Великой Княжне Софии Алексеевне всея великия и малыя и белыя России Самодержцем Ваш Великих Государей богомолец Корнилий митрополит Великого Новаграда, Бога моля, челом бью: в нынешнем Государи во 197 году сентября в 6 день ведомо мне богомольцу Вашему учинилось, что в Олонецком уезде явился прежний вор и церковный раскольник Омелька Иванов, который в прошлом во 195 году своим злодейством многие христианские души от церкви Божией прельсти отлучил и в Палеостровском монастыре згорели, а сам пограбя монастырскую казну из того монастыря бежал, а ныне он же прелестник в Толвуйском и в иных погостех той же своей прелести поучал и православных христиан прельстил из домов, подговаривая уводит в скверное свое соборище, а собрание его чаять было за озером Онегом промеж Чолможского погоста и Повенецкого рядку на лесу в пустых местех от озера Онега верстах в 30-ти, и того ж числа о поимке его вора Омельки и о роззорении воровского его собрания и в Толвуйском и в иных погостех о заказе старостам и волостным людем о поимке же ево вора и иных таких же воров писал я богомолец Ваш на Олонец к столнику и воеводе ко князю Василию Долгорукову да к дьяку Ивану Уланову и послал наскоро с нарочным посыльщиком; да в нынешнем же Государи во 197 году сентября в 1 день ведомо же мне богомольцу Вашему учинилось, что тот вышеписанный вор и церковный раскольник Омелька, собрався с такими ж ворами и раскольники засел в Палеостровском же монастыре по-прежнему, и того ж числа о поимке его вора и чтоб того Палеостровекого монастыря не сожгли, писал я богомолец Ваш на Олонец к столнику и воеводе и к дьяку, а к олонецкому протопопу Лву Иванову послал указ, чтоб он протопоп для уговору к ним ворам в Палеостровском монастыре ехал, и поучал и увещевал их воров от божественных писаний, чтоб они воры от своей прелести престали, и святей церкви принесли повиновение, а Вам Великим Государям в винах своих добили челом, и октября в 18 день писали ко мне, богомольцу Вашему, с Олонца столник и воевода князь Василии Долгоруков да дьяк Иван Уланов, по тем де отпискам послали они с Олонца прапорщика да подьячего и стрельцов с оружьем для поимки его вора Омельки и для очищенья от них воров Палеостровского монастыря, а протопоп Лев писал: засели де они воры в Палеостровском монастыре сентября против 20 числа и для уговору их воров он, протопоп, по моему богомольца Вашего указу к Палеостровскому монастырю поехал октября в 3 день, а что учинено будет и к Вам Великим Государям я богомолец Ваш писать буду.

Помета: 197 года октября 18. Великие Государи и Великая Государыня и Благоверная Царевна слушав сей отписки и в своем Государском походе в селе Измайлове указали послать своих Великих Государей грамоту на Олонец к столнику и воеводе князю Василию Долгоруково и к дьяку, велеть им послать добрых началных людей с ратными людми в тот Палеостровский монастырь и не доходя до монастыря и не оказав ратных людей велеть тех воров и раскольников, буде те, которые в том монастыре заперлись, уговаривать, чтобы они здались и принесли к Ним Великим Государям винную свою, а будет не здадутца и учнут в том монастыре запершись сидеть и их тем ратным людем велеть потеснить и добывать, как возможно, чтоб конечно их воров переимать, к распространению воровства их не допустить и взять их всячески или голодом выморить и как они их воров переимают и их велеть держать в тюрьмах крепких и за крепким караулом, да о том к нам к Великим Государям писать наскоро, и как по милости Божьей те воры переиманы будут и в том монастыре велено богомольцу нашему преосвященному Корнилию митрополиту Новгородскому ввести по прежнему добрых монахов, а будет которые есть монахи непостоянные и тех велено вывесть вон и поставить в том монастыре караул до указу, чтоб впредь в тот монастырь таковые воры не пришли и на монастыре не засели и о том и к митрополиту Новгородцкому свою Великих Государей грамоту послать указали же.

Столник и воевода Петр Алексеевич Головин и дьяк Борис Корелкин писали изо Пскова на имя Великих Государей Царей и Великих князей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича и Великой Государыни, Благоверной Царевны и Великой Княжны Софии Алексеевны ... «что в нынешнем во 197 году объезжей голова Панкратей Крекшин привел к ним в приказную палату псковского посацкого человека Сенку Меншикова, да с ним принес псалтирь писменную старую, и сказал, что де тот Сенка с женою своею во Пскове мало бывает, и знатно, что имеет церковный раскол; и в распросе в приказной палате Сенка сказал, что во 192 году он приведен был в митрополичь Приказ в церковном расколе и пред образом Святой Троицы обещался от расколу перестать, догматом Святой Церкви не противиться, к церквам Божиим на общую молитву и к отцу духовному на покаяние приходить, и он потому исправился и догматов церкви ни в чем не порочит и в том же году был на исповеди у Успенского священника с Завеличья у Самсона Иванова и причащался, но в том же году Самсон умре и с того числа на исповеди не был, потому что во 194 году съехал с женою своею к Москве и жил в Басманной слободе и кормился на Кресцах всяким торговым промыслом; затем он взят был в Новгороцкий Приказ, и распрашиван словесно, для чего живет на Москве и сказал, что за скудостью своею и для прокормления, и из Приказу отдан на поруки Гостиной сотни Юрию Поганкину и за его порукою приехал во Псков на житье, а Юрий Поганкин сказал, что во 195 году ко его челобитью, он освобожен без поруки из Новгороцкого Приказа и велено ему жить во Пскове; а из митрополичья Приказу им писано, что во 192 году по изветом пойманы и приведены были в раскольном деле псковичи посацкие люди Павелко Корнышев, Сенка Меньшиков, Сенка Огородник и были истязаны от митрополита соборне и введены были в соборную церковь на общую молитву, чтоб престать от расколу и обратилися к Святой Православной Апостольской церкви и ко Господу Богу и Вам Великим Государям покаяние принесли и обещались впредь расколу не держаться, и из тех де раскольников Павелко Карнышев, Сенка Огородник в сем намерении исправилися, а Сенька де Меньшиков, подобяся проклятому злочестивому древнему ересеначальнику, и бунтовщику низверженному роспопе Никите Пустосвяту, лестное свое покаяние ко Святой церкви принес и во всем солгал и клятву преступил и возвратился, будто пес на свою блевотину... воровским умыслом часто приезжал во Псков и иных таких же воров учителей привозит с прелестными писмами и непрестанно раскольнические плевелы развратного учения рассевает, чтобы от единства веры отвратить и смуту завести в народе и по многие де годы поймать его Сенки было не возможно, для того, что его многие укрывали и тайно из города выпускали, и против той памяти вы велели распросить его вновь; и он сказал, что от расколу давно перестал, и его велели вы до указу держать в приказной палате. На этой отписке помета: 197 года мая в 10 день, по указу Великих Государей, слушав сей выписки Государственные болшие печати и Государственных великих посольских дел оберегатель ближней боярин и наместник Новгороцкий князь Василий Васильевич и боярин князь Алексей Васильевич Голицины с товарищи приказали: послать Великих Государей грамоту во Псков к стольнику и воеводе Петру Алексеевичу и к дьяку, велеть того раскольника Сенку Меньшикова пытать против иных таких же раскольников и буде с пытки ко святой церкви истинно обратится и Великим Государем вину принесет правдою и без лукавствия и его отдать для исправления под начал и учинить об нем против иных таких же, а буде он с пытки вины не принесет и о всем том, что учнет говорить подлинно допытайся, к Великим Государям писать.

С прописанием этой пометы последовала грамота Великих Государей на имя означенного Псковского воеводы и дьяка. Сенька со своей стороны подал челобитную, в которой бил челом во 197 году Государям и Государыне Царевне Великой Княжне Софии, что из Пскова воевода и дьяки «писали об его раскольничестве напрасно, и велено пытать и кровь пролить напрасно, по желанию преосвященного Маркелла митрополита Псковского и Изборгского, что у него митрополита дело есть с отцем его в 800 золотых, хотя их взять на отце и его разорить понапрасну, а он церкви Божьей не противник и ходит к ней непрестанно и велите сыскать, хто на мне ведает какой раскол. Помета на челобитной: 197 году мая 10 по указу Великих Государей боярин князь Алексей Вас. Голицын приказал сию челобитную взять к отписке столника и воеводы Петра Головина да дьяка Бориса Корелкина и послать с той отписки и с сего челобитья их Государеву грамоту во Псков к тому же столнику и воеводе и к дьяку, велеть о нем Сенке Меньшикове розыскать всяких чинов грацкими жители накрепко, подлинно ли он от расколу отстал и в церковь ходит и чинит во всем повиновение или он по-прежнему в расколе; а что в отписке написано о его упорстве и о расколе, что он совершенно раскол за собою и ныне имеет, а хто то про него ведает и в митрополичьем Приказе извещал, того имянно не написано и о том велеть освидетельствовать накрепко, а что по сыску и по свидетельству объявитца, о том к Великим Государям писать в Новгороцкий Приказ. А пытать его и буде он подлинно от расколу возвратился и в сыску одобрят, не велеть. Грамота о том.

Великим Государям Царям и Великим Князьям Иоанну Алексеевичу и Петру Алексеевичу всея великия и малыя и белыя России Самодержцам холоп Ваш Яшко Селиванов челом бьет. В нынешнем Государи, во 198 год марта в 28 день, но писму из Розряду богомольца Вашего преосвященного Александра архиепископа Велико-Устюжского и Тотемского и по моей холопа Вашего посылке с посланными его архиерейского дому с игуменом Рафаилом и с иными его людми Устюжскими стрельцы, пятьдесятник Ивашко Ивашнин с товарищи о церковных раскольниках, подали мне холопу Вашему доезд за руками: в Устюжском де уезде в Черевской волости в доме Стенки Чайкина марта в 25 день в третьем часу дня церковные раскольники сожглись сами мужского и женского полу и младенцев – Черевской волости 183 человека, Ракупской волости – одна жонка, Сидоровы едомы 6 человек, Пермогорской волости 13 человек, а сколко, Государи, иных волостей Устюжского же уезда, также иных городов и уездов пришлых людей в том доме згорело, для подлинного розыску, послал я, холоп Ваш, в тое и в иные волости и для сыску церковных раскольников приказной избы подъячего Дмитрия Шаврина: хто имяны той и иных волостей крестьяне и которых деревень жители в том расколе сожглись и хто их такой прелести научал и в доме ж их хто владельцы остались и почему с деревенских их жеребьев в год сходило, да что, Государи, по сыску объявитца, и о том к Вам к Великим Государям к Москве я, холоп Ваш, писать буду не замолчав. А сее, Государи, отписку велел я холоп Ваш подать в Устюжском Приказе думному Вашему дьяку Емельяну Игнатьевичу Украинцеву с товарищи. Помета: 198 года апреля в 11 день Великие Государи, слушав сей отписки в Передней, указали и бояре приговорили: послать свою Великих Государей грамоту на Устюг к воеводе, не велеть ему и иным в Устюжской уезд впредь до их Великих Государей указу посылать подъячих и приставов для проведывания про раскольщиков, потому что известно им Великим Государям учинилось, что от подъячих и от приставов в таких посылках чинятца крестьяном от их воровства и приметок многое раззорение и убытки, а что впредь учнет чинитца и где явятся по изветам раскольщики и о том бы к ним Великим Государям писать; да и переписывать бы дворов беглых крестьян и которые де буде пожглись за раскол не велеть, для того, чтобы он тою своею перепискою не учинил збору стрелецких денег остановки и не привел бы тех волостных крестьян к огурству в платеже тех стрелецких денег.

Грамота на Устюг с прописанием сей пометы столнику и воеводе Юрию Романовичу Селиванову от 24 апреля 7198³ года за приписью дьяка Бориса Михайлова.

В нынешнем в 208 году апреля в 20 день била челом Великим Государям Царям и Великим Князьям Иоанну Алексеевичу и Петру Алексеевичу всея великия и малыя и белыя России Самодержцам и на Олонце в приказной избе Генерал-Майору и воеводе Карлусу Андреевичу Ригейману да дьяку Борису Остолопову в изветном своем и словесном челобитья вдова Федорка стрельца Ивашка Васильева жена сказала:

Зять де ее Шуйского погоста деревни Ек-наволока Терешка Артемьев, был напред сего в расколе с иными раскольники и пришед из расколу хотел жить, как прочие люди в вере христианской живут и церкви Божией повинуются по всем и отцов духовных у себя имеют и по исповеди тела и крови Иисуса Христа причащаются, и для того она, Федорка, за него Терешку Артемева за муж дочь свою Марфицу Иванову и выдала и живет де за ним в замужестве другой год; и в нынешнем в 203 году по зиму к нему зятю ее начали приходить в Мунозерскую волость в деревню Ек-наволоку иные многие расколники и ее зятя и ее призывали к себе прежние посеянные ржи есть и он зять ее – Федорки – Терешка дочь ее Марфутку хочет от истинные православные веры отлучить и привлечь к ним раскольникам с собою в раскол а дочь со Марфутки с ним Терешкою в ту раскольничью прелесть итить не хочет, и он де зять ее Терешка дочь ее бьет и мучит и руку правую повредил и груди все растоптал и изувечил, а сам похваляетца ити в раскол к ворам по-прежнему, а она, Марфутка, с ним мужем своим в раскол нейдет и он де хотел, у ней руки и ноги переломать и изувеча покинуть и по неволи ее из города сего числа с Олонца в рядех взяв, в раскол ведет, и пожаловали бы Великие Государи, указали зятя ее Федоркина в расколе том взять в приказную избу и на Олонец и о всем распросить, а на дочери ее битых и мученых мест осмотреть искусным жонкам и записать, и для взятья по зятя ее Терешку и по жену его – а ее дочь Марфутку послать и распросить подлинно.

И того же числа по приказу Генерал-Майора и воеводы Карлуша Андреевича Ригеймана да дьяка Бориса Остолопова для сыску их из приказной избы послан пристав Лука Данилов с стрельцом и зятя ее Федоркина Терешку и с женою ево Марфуткою велено взять в приказную избу и распросить против извету порознь.

И пристав Лучка да стрелец привели мужика с женою, и та жонка бита и оборвана, а у приводу сказал он Лучка: привел де он Шуянина Мурозерской волости расколника Терешку и жену его Марфутку, поймав на Николском мосту, для допросу по извету тещи ево вдовы Федорки и тот мужик и жонка приняты в расколстве и порознь распращиваны, а в роспросе Федоркина дочь – а Терешкина жена Марфутка сказала: тот де приведеной Терешка Артемьев – муж ее и за ним в замужестве она тому другой год, а до женидьбы де был он, Терешка, в расколе за Шунгою с иными расколники и пришед из расколу верился жить с православными христианы в доме своем и женился на ней Марфутке; и в нынешнем в 203 году по зиме на первой збор к мужу ее Терешки, товарищи, прежние его расколники, приходили и его Терешку и ее Марфутку сойтить с собою звали вместе в расколничество, а приезжал до Мунозерской их волости деревни с погоста Митрошка Терентьев с товарищи, а товарищев имены скажет муж ее Марфутки Терешка, и ныне он, Терешка хочет в раскол итти к ним ворам и ее Марфутку хочет взять с собою но неволи и она, Марфутка, не хотя того прелестного учения их, с ним мужем своим в раскол нейдет и от христианской веры отступить не хочет и от мученья и от бою его мужня, жить как впредь, не ведает.

А по осмотру у нее Марфутки у правова плеча кость сломлена и опухло, и знатно от битья, и изувечена.

А приводной мужик сказался: зовут де его Терешкою Артемьев родом Шуйского погоста, Мунозерской волости, деревни Ек-наволока тяглой крестьянин, живет в отцовском дворе, а три брата живут особь во дворе, а отец де и мать померли, а тое ж де волости крестьянин Митрошка Терентьев в прошлых годех тому идет времени 3-й год, приходя в их деревню Ек-наволок, к сестры своей родной а к ево Терешкиной соседки в гости, и призвав его Терешку до женидбы, учал его подговаривать в раскол на леса за Онего озеро, и он Терешка его Митрошку послушал и с ним в раскол пошел, да с ними ж де шли прежние его Митрошкины товарищи Шуйсково же погоста Койдопойской волости Государские ж крестьяне Петрушка да Офонка Лаврентьевы да Перт-Наволоцкой волости Елизарко Лукин, а иных де никого того Шуйсково погосту в думе и в совете не было, и пришли де они 5 человек Тихвина монастыря в вотчину в Шуйской погост к празднику к Благовещеньеву дни и жили в деревни на Хашозере у Кастьянка да у вдовы у Парасковьицы, а чье дети и того неведает, две недели для роспутного времени да и для того, что они Митрошке свойственные люди и того же де росколного учении советники, да иных де Шуйского погоста крестьян к Митрошке на совет для расколу приходили и с ним советовали, чтоб в раскол на леса ходить, а хто имени приходили и того де он Терешка поведает и быв де две не (в подлиннике недостает листа)…

и в Толвуйской погосты и в Кузаранскую волость и в иные места, куда похотят, и людей расколу учат и к себе подговаривают и в пристанища свои увозят, потому де у них в пристанищех людей и множитца, и припасы всякие хлебные и съестные к себе емлют силно и подговором. А ново имены в тех погостех они воры подговаривали и учили и к себе в пристанища увозят и того де он имянно не ведает; толко де он слышал, что Кузаранского попа, а имени де он не ведает, те воры в свои пристанища взяли, да и те де това рыщи которые с ними Терешкою и с Митрошкою шли, живут и ныне в тех раскольнических пристанищах, а он де Терешка из тех раскольнических пристанищ от вдовы Февроньицы и от Митрошки вышел того ж лета о празднике о Ильине дни, тому времени идет 3-й год, а после де того он Терешка у них воров не бывал, а вышел де он от них раскольников для того, что Митрошка с товарищи учали ему говорить и из пристанища высылать, потому что де он ученья их слушать и в соединении с ними жить не учаль, и вышед из Пигметки и переехал через Онего озеро в Шуйской погост с работниками с сенокосцами с незнаемыми людми, и пришол домой в Мунозерекую волость и жил до зимы в своем дворе и на зиму в великое меже говенье женился на девки на Марфицы Ивановой дочери, а про то де жена его и теща ведали, что он Терешка до женидбы в расколе был на лесах, только де он им слово дал, и говорил о сватовстве что в раскол нейти, и жить на своем деревенском участке и жил де он Терешка с женою у себя в доме и до Великого поста нынешнего 208⁴ году, как и прочие люди, и в нынешнем де в 203⁵ году на Сырной недели приезжал в их Мунозерскую волость вышеписанный расколник Митрошка Терентьев с товарищи, а хто товарищи и про то он не ведает и приставал де на погосте у Никитки, а чей сын и того не ведает, да у соседа его Терешкина у своего свата у Моисейка Кознова, и к нему де Терешке он расколник Митрошка приходил и по прежнему в раскол его в воровские свои пристанища звал и он де Терешка ему сказал, что де он к ним в расколническое пристанище будет после ево, толко де он не пошол и от дому своего и от женидбы отлучитца не похотел и жена де ево Терешку унимала, чтоб он в раскол не пошол и для де того он жены своей не бил, а бил де он Терешка жену свою для того, что она ево бранила и во всяком житейском деле ему непослушна и жила безсоветно, а как де Юшков отец вдовой дьакон Михей Степанов жил в доме своем и к нему де дьякону в дом расколники Митрошка и иные советники приходили и с ним в расколе советовалися и зналися, а ныне тово дьякона дома нет, стек без вестно, а Юшко де и Никитка, и Моисейко про Митрошку ведали, что он расколник, а он де Терешка ныне во всем церкви святей повинуется и троеперстным сложеньем крестится и впредь в раскол нейдет и всего ново исправленного изложения слушать и святых тайн причащаться и святым иконам поклоняться и просфир четвероконечного креста принимать и требить рад, а что он Терешка в раскол ходил по подговору Митрошки Терентьева и у чернца исповедывался и в пристанищах их жил, в том он виноват и учинил де он то все простотою безумством своим и в той де его вине волны Великие Государи; и отец духовный у его Терешки есть Муносерской волости поп Пимен Иванов, а был де он на исповеди и святых тайн причащался в болезни будучи, тому минуло годы с четыре; а где те раскольники на лесах живут и он де Терешка дорогу до Волозера и до Белого озера до Митрошкиной кельи знает, а до Выгу реки дороги не помнит, потому что дороженко плохое и ростани есть многие для того, что ходят порозь, а вех нет, а Выгом де рекою от селища старца Корнышка к морю болшими судами для рыбного промыслу ход у них расколников есть и ото всех сторон люди к ним множатца; да он же Терешка слышал от Митрошки же Терентьева, как он с ним на лесах в расколе жил, что де есть житья раскольнические от чернца Корнышка по Выгу реке вниз к Выгу озеру и живут в кельях подле реки и по лесом врознь, а в сколких верстах от чернца и в сколких местех живут и про то он подлинно не ведает; да на лесу ж де он слышал от Митрошки говорячи, что де есть к северу от старца Корнышка на диких лесах, прозванием они расколники называют «Высокая горка» и на той де горки есть и живут расколники, а далече ль от чернца Корнышка и того де не ведает же; да Митрошка же да вышеписанная вдова Февроньица ему Терешки сказали, что де от Волозера, где она вдова живет до Данилкина пристанища прямо горним путем лесовою дорогою направо верст с девять, а ту дорогу и иные воровские пути к станам их воровским, которые выше сего объявлены, знают та вышеписанная вдова Февроньица с деверем с Никиткою; а на Олонец он Терешка пришол после Светлого Воскресенья нынешнего 203 году для того, что жену его Марфутку теща ево взяла к себе в гости в Великой пост и наняв подводу жену ево Марфутку отпустила на Олонец и он де Терешка за женою своею сведав, что она съехала на Олонец же, да и теща его приехала на Олонец же, и он де Терешка подал челобитную поповскому старосте попу Ивану Степанову на жену свою, что от него вбежала и с ним не живет и он де поп велел ему Терешке жену свою поймав привесть на «Софейской стан» и он де Терешка проведав жену свою в городе у пономаря у Кондрашка Титова и поймал, и повел было на Софейской стан к поповскому старосте, а не в раскол повел с собою, и в том де теща ево Федорка известила на него Терешку, что будто повел он жену свою в раскол, напрасно.

За приписью Бориса Остолопова.

Эти роспросные речи отправлены были от воеводы и дьяки в Новгороцкий приказ к думному дьяку Емельяну Игнатьевичу Украинцеву с товарищи при отписке... по Вашему указу Великие Государи, и по грамотам к прежним воеводам, и дьяком писано на Олонец также и нам: по наказу на Олонце и в Олонецком уезде, во всех погостех велено заказ учинить крепкой, буде где объявятца какие воры и расколники и про них велено на Олонце извещать и селидбы им и пристани нигде никому не давать и у себя не держать и никакими делы не укрывать и о том, Государь, к выборным старостам в памятях писано по вся годы и при нас, холопех Ваших с болшим подкрепленьем и заказ учинен, под великим страхом и от них, Государи, старост на таких воров и расколников о собранье их и про селидбы писма на Олонец в приказную избу при нас не бывало, а в нынешнем во 203 году била челом ... Отписка отправлена наскоро с нарочным посылщиком с площадным подъячим с Трошкою Евсевьевым и под ней извет и роспросные речи, а до Вашего, Государи, указу ево Терешку скована за караулом велели приводить к соборней церкви и о всем свидетельствовать протопресвитеру Гаврилу и исправлять его по церковному чину как достоит, а для поимки тех воров и церковных многих расколников и постановщиков их без указу с Олонца послать не смеем для того, что те воры и расколники выезжая из лесов приезжают в монастырские вотчины Тихвина и Вяжицкого монастырей в Шуйской и Толвуйской погосты, а в те вотчины с Олонца посылщиков посылать и судом и расправою на Олонце их ведать не велено и о тех ворах, Государи, что укажете.

Помета: 203 года июня в 15 день взять в столп и дело осмотра принять и выписать.

Великому Государю Царю и Великому Князю Петру Алексеевичу всея великия и малыя и белыя России Самодержцу богомолец Ваш нижайший Афанасий архиепископ Холмогорский Пресвятого Бога моля, трикратное наземное мое творю поклонение.

В нынешнем, Великий Государь, в 1702 году в генваре месяце писал ко мне богомольцу Вашему вотчины Соловецкого монастыри Сумского острога прикащик иеродиакон Сильвестр, и с тою отпискою прислал ко мне на Холмогоры с провожатыми сумскими стрельцы раскольника Ивашку Омельянова, а в отписке его написано: в прошлых годех тот Ивашко по подговору раскольников бежал из их монастырской вотчины из Лапинской деревни с двумя братьями своими и жил он в расколе в Заонежье лет с пять и оттоле пришел для подговору и уводу сродников своих в раскол же, и по моему богомольца Вашего приказу тот расколник Ивашко у сумских стрельцов в мой богомольца Вашего дом принят и роспрашиван накрепко, где он в расколе жил и каково то их расколничье жилище и в которых местех и сколко их расколников в том жилище собрались и какой их разврат и противление ко святой церкви и что он в роспросе сказал: и те его роспросные речи послал к Вам Великому Государю к Москве с сею отпискою с кормовым иноземцом Петром Солтановым 9 февраля.

Явился в Чернигове, в верхнем городе русской породы человек Сергей Дмитриев Квасников Вологоцкого уезду Дворцового села Фрязина посацкой торговой человек; в распросе сказал, что пришел он из Вологды на Москву, где был Великий пост, и с Москвы пошел, потому что там учинилась ересь и несть де христианства, что бороды бреют, и пошел искать таких людей, где бород не бреют и что я де Государева указа не слушаю и не боюсь де смертного Царя, а боюсь де безсмертного Царя, и церковь Божественную называет еретическою, веру христианскую хулит ... я сковав велел держать под караулом....

Отписку послал чрез почту и велел подать в Приказ Малыя России боярину Федору Алексеевичу Головину.

Помета: 1705 года августа 27 взять в переплет, а в Чернигов послать Великого Государя грамоту, велеть того сумозброда оковав ноги и руки за твердым караулом прислать к Москве и для известия написать в поход, просить указу, когда он привезен будет, где о ево плутовстве розыскивать или в Преображенской Приказ отослать.

Лета 7182 марта в 4 день, по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всея великия и малыя и белыя России Самодержца указу память дьяком думному Лариону Иванову) да Тимофею Симоновскому, да Федору Кузмищеву. В нынешнем во 182 году февраля в 9 день, в указе Великого Государя из Новгородцкого Приказу писано к вам, велено отписать в Новгородцкой Приказ к Артемону Сергеевичу Матвееву да к дьяком к думному к Григорью Богданову, да к Якову Поздышеву, да к Ивану Евстафьеву, да к Василью Бобинину: которые наперед сего объявились церковные раскольники иноческого чину и мирские люди, и в том ко освященному собору покорение не принесли и за то тем раскольникам по указу Великого Государя, какая казнь учинена, и из Стрелецкого Приказу о том марта по 4 число нынешнего 182 году не писано и затем по отпискам из городов раскольником указу учинить не по чем. И Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всея великия и малыя и белыя России Самодержец указал по-прежнему своему Великого Государя указу отписать в Новгородцкой Приказ к окольничему к Артемону Сергеевичу Матвееву, да к дьяком к думному к Григорью Богданову, да к Якову Поздышеву, да к Ивану Евстафьеву, да к Василью Бобинину о раскольниках, которые наперед сего ко освященному собору покорение не принесли и за то тем раскольникам по указу Великого Государя какая казнь учинена. И по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всея великия и малыя и белыя России Самодержца указу дьяком думному Лариону Иванову, да Тимофею Симоновскому, да Федору Кузмищеву о сем учинить по указу Великого Государя.

За приписью дьяка Василья Бобинина; послана с подьячим.

Лета 7182 года марта в 26 день, по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всея великия и малыя и белыя России Самодержца указу окольничему Артемону Сергеевичу Матвееву, да дьяком думному Григорью Богданову, да Якову Поздышеву, да Ивану Евстафьеву, да Василью Бобинину. В Стрелецком Приказе в указе Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всея великия и малыя и белыя России Самодержца, за твоею Васильевою приписью написано: велено отписать в Новгородцкой Приказ, наперед сего которые объявились церковные раскольники иноческого чину и мирские люди и в том ко освященному собору покорение не принесли, и за то тем раскольникам какие казни учинены и в Стрелецком Приказе по сыскным делам до пожару Стрелецкого Приказу в городех церковных раскольникам, которые по трикратному вопросу святей соборной и апостольстей церкви по догматам её покорение не принесут и от расколу не отстанут и хулу на святую церковь и на догматы её станут возлагать и таких по трикратному вопросу велено сжигать в струбе. Диак Тимофей Симоновской.

В нынешнем во 182 году февраля в 14 день, писал к Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всея великия и малыя и белыя России Самодержцу из Сумского острогу воевода Иван Мещеринов, а в отписках написано.

Генваря в 16 день извещал ему Ивану словесно выходец Соловецкого монастыря слушка Васка Татаринов, бывал суздалец посацкой человек, что де в прошлом во 181 году в июле месяце, ушел он Васка из Соловецкого монастыря сам третей и живет в Сумском остроге у соборного старца Иоиля в слушках, а Клементью де Иевлеву он Васка явился и он де Клементей ево Васку и товарищев ево ни про что не распрашивал, а он де Васка про мятежников соловецких и про монастырские крепости, с которую сторону мочно над монастырем промысл чинить, про все ведает.

А как де Клементей Иевлев стоял под монастырем и стрелял из большой пушки по монастырю и им сидельцам соловецким страх великой был и крепко от того боялись, да они же де сидельцы соловецкие боялись того крепко, как дворы были и многое деревянное строенье близко ограды монастырские и башен и те де мятежники сами тех дворов не жгли для того, что им старцы жечь не дали, а как бы те бельцы сами зажгли и у них бы было межъусобство и сеча промеж собою большая, потому что в монастыре ставятца все большие.

А как Клементей Иевлев дворы все круг монастыря обжег и он де тем ворам и мятежникам свободу учинил большую потому что ныне ево Государевым ратным и годен никоторыми делы близко под монастырь подойти нельзя и шанцов привести без урону людей не будет, для того, что круг монастыря стало все чисто, а шанцов копать нелзе, потому что мягкия земли нет, все камень нагольной, а только де и мягкие земли где огород был от Никольских ворот; да и от тех де Никольских ворот мочно над монастырем промысл чинить от погреба, которой погреб в огороде репном и с ту сторону у города есть калитка, а двери деревянные заперты однем замком деревянным же, а замка де у той калитки нет, а на каменной стене с той стороны зубцы наделаны кирпичные, мочно из пушек збить и с той стены промысл над монастырем чинить и с той стены большое они опасение имеют, а жил де он Васка в монастыре 8 лет.

А товарищ ево Васки Никитка Долгов сказался нижегородец посацкой человек, а жил в монастыре лет 6; а живучи де они Васка и Никитка в монастыре работали всякую работу и как де мятежники старцы и бельцы в монастыре заперлись, а они де Васка и Никитка, видя их мятеж и к Великому Государю непокорение, для того из монастыря и ушли.

А в монастыре сидят мятежников-чернцов с 150, да бельцов с пол 400 человек, а хлебных де запасов Васьяновской анбар полон, а сказывают, что будет того хлеба лет на 8 или на 9, а иных харчей у них мало, а пушек де и медного ружья у них много, а пороху сколько, того они не ведают, а в монастыре де владеют всем келарь-старец Маркел, да городничей старец родом Кемлянин, прозвищем Морж, а как зовут, того они не ведают, да сотников два человека Самушка родом поморец, да Исачко Ерофеев боярской беглой человек, а чей, того не ведают, а третей де товарыщ Васка с ними вышел, а чей сын и откуды родом, того они не ведают, и тот де Васка послан в Усолье в Черную реку.

Да генваря ж де в 17 день извещал ему словесно Сумского острогу стрелец Тараско Кутник, что де в нынешнем во 182 году в сентябре месяце, ездил он Тараско из Сумского острогу с старцом Ионою Токарем, которой ныне в Сумском келарем, в Варзугу на рыбной промысл; для рыбные ловли из Соловецкого монастыря выехали в Варзугу три человека соловецких мятежников: Ивашко Бронник, которой на них воров ружье починивал, а родом де он Поляк, да Данилко Полтинин, да Карпушка Никулин Колежемец, и ныне де тот Карпушка живет в Варзуге у старца Антония, а Бронник Ивашка из Варзуги до них вбежал безвестно, а Данилка де Полтинина из Варзуги свел с собою на лодье Каргапольца посацкого человека Ефимков прикащик Второго Арлетко, а чей живет, того он не упомнит, а родом де он Арлетко Немчин, и про то де он Тараско в Варзуге старцу Антонию говорил, чтоб он тех воров послал к Клементью Иевлеву объявить в Сумской острог и он де старец ево не послушал; и он де Тараско говорил ему старцу и ныне, чтоб он их свез в Сумской острог на лодье и старец де Иона отказал, и тех поров не взял, что де их кормить нечим и сказал: когда де у него Тараска хлеба много и он де корми своим хлебом; и он де Тараска в том во всем являл на старцев Антония и Иону в Варзуге Троицы Сергиева монастыря старцу, а как зовут, того он не упомнит.

А для до того старец Антоней из Варзуги Карпушки Пакулина не послал и старец Иона не взял и Клементью про него Карпушку не объявил, потому что соловецкими мятежниками один их дух, а наперед до сего за год тот же старец Антоней говорил ему Тараску естли бы де он в монастырь попал и он бы де в монастыре с братьею умер, а от них бы де не отстал.

И приехав де он Тараско в Сумской острог про тех выходцов Клементью Иевлеву извещал и Клементей де по его Тараскову извету про то дело не сыскивал, а он де Тараско той лодье был кормщиком, а с ними де на лодье были Соловецкого монастыря слушки: Ивашко Гладкой, да Васка Иванов, да работники Мишка Окулов, да Васка Корнилин, да Васка Деревягин и они де про тех выходцев ведают же.

И он до Иван по его Васкину извету по третьего их товарища по Васку в Чернорецкое усолье без указу Великого Государя послать не смеет.

И по извету Сумского стрельца Тараска Кутнина келаря старца Иону распрашивать и в Варзугу для розыску до старца Антония и до выходцов Карпушка и до Данилка Полтинина, которого увез из Варзуги Каргопольца посацкого человека Ефимов прикащик. Второго Арлетка в Каргополь послать не смеет же, и о том, что Великий Государь укажет.

Да Иван же Мещеринов писал, по ево де Великого Государя указу велено с ним быть на Соловецком острову начальным людем порутчикам: Василью Гутковскому, да Федору Стахарскому, да Двинским сотникам 5 человекам, да Холмогорским и Архангельского города стрельцам 30 человекам, да Сумского и Кемского городка стрельцам же всем по списку и над Соловецкими мятежники промысл чинить и Двинские де и Сумские и Кемские стрельцы пехотному строю не учены, а начальных де у него людей только 2 человека порутчиков, да 3 человека сотников и те де сотники стрельцов учить не умеют, а из Сумского де острога и из Кемского городка и из иных волостей промышленные люди ходят на море на Весновальской промысл в марте месяце зверя бить, промышляют близко Соловецкого монастыря и в то время лодейного ходу не бывает, ходят по морю льды великия и ему де на заставы послать неково, чтобы из тех промышленников из волостных крестьян в монастырь ни с чем не ездили и у пехоты быть и в шанцах стоять под монастырем не с кем, начальных людей мало, а Двинским сотникам ратное дело не за обычай.

А с Клементьем Иевлевым под Соловецким монастырем были начальные люди майор Степан Келен, да ротмистр Гаврило Буш, и те по его Великого Государя указу из Сумского острогу отпущены к Москве.

А у Соловецкого монастыря всякие крепости они майор и ротмистр ведают и чтоб де на заставе и под монастырем в шанцах без начальных людей ево Великого Государя делу порухи не учинилось и о присылке в Сумской острог майора и ротмистра и в прибавок начальных людей, что Великий Государь укажет.

Да Иван же Мещеринов писал.

Принял де он у головы Московских стрельцов у Клсмсптья Иевлева в Сумском остроге в тюрмах Соловецких мятежников чернцов и бельцов 32 человека, которые высланы из Соловецкого монастыря при Игнатье Волохове во 178 году и тем де мятежникам он говорил и полкового священника Димитрия говорит присылал многажды, чтоб они в незнание ко истине пришли и Великому Государю в винах своих добили челом, а освященному собору повиновение и те де мятежники им отказали.

И о таких раскольниках из Новгороцкого приказу в Стрелецкой приказ посылала память.

А в памяти из Стрелецкого приказа за приписью дьяка Тимофея Симоновского нынешнего 182 году марта в 26-й день написано.

В Стрелецком приказе по сыскным, делан и в городех церковным раскольникам, которые по трикратному вопросу святей соборной и апостольстей церкви и дохматам её покорение не принесут и от расколу не отстанут и хулу на святую церковь и на догматы её станут возлагать и таких по трикратному вопросу велено зжигать в струбе.

Да в отписке Ивана Мещеринова написано.

Генваря де в 26 день бил челом Великому Государю Соловецкого монастыря трудник Федка Брагин, что до он ко истине в познание пришел и ему Великому Государю бьет челом и всему освященному собору повинуетца и чтоб Великий Государь пожаловал его для своего Государского многолетного здравия велел его Федку из норм свободить. И он де Иван, видя, Федкины слезы и плачь и обращение в познание истины, велел ево из тюрмы свободить и отдать до указу Великого Государя Соловецкого монастыря старцам Иоилю и Игнатию.

И впредь буде те мятежники учнут Великому Государю в винах своих добивать челом и освященному собору приносить покорение и их из тюрмы свобожать ли, и о том Великий Государь что укажет.

Да апреля в 1 день писал к Великому Государю из Сумского острогу Иван же Мещеринов: марта в 17 день на праздник ево Великого Государя ангела Алексея человека Божия из Соловецких мятежников пущей заводчик слушка Фадейко Бородин, которой был в Соловецком монастыре сотником, да с ним чернцов и бельцов 15 человек пришли в познание и ему Великому Государю в винах ево их добили челом и освященному собору покорились и ново исправлениых книг слушают и в сложении руки трема первыми персты крест на себе воображают.

А другая де половина тех мятежников смотрят на того Федку с товарищи, что над ними учинитца.

А есть ли де ево Великого Государя неизреченная милость над ними воссияет, велит им те их вины отдать.

И на такую де ево Великого Государя неизреченную милость смотря, и другая половина тех мятежников чаять вскоре в винах своих добьют же челом.

И которые де мятежники из тюрмы вышли и те говорят, как де в Соловецком монастыре мятежники услышат Великого Государя милость и пощаду над ними.

И те де в монастыре здадутца без кровопролития христианские крови.

И он Иван слушку Фадейка из тюрмы велел вынять и отдать за караул.

А старцы и бельцы, которые обратились, отданы в Сумском соборному старцу Игнатию беречь до указу Великого Государя.

И будет де и другая половина мятежников, которые сидят в тюрмах обратятца и в винах своих добьют челом и о тех мятежниках и о сотнике их Фадюшке Великий Государь, что укажет.

И прислав он Иван под отпискою челобитную Фадюшки Петрова за рукою, а в челобитной ево написано.

В прошлом во 175 году по указу Великого Государя прислан был в Соловецкой монастырь для уговору из Ярославля Спасского монастыря архимандрит Сергий, и в Соловецком де монастыре старцы и бельцы Великого Государя указу учинились не послушны и церковного пение по ново исправленным книгам не приняли, и послал ево из монастыря к Москве с старцом с Александром Стукаловым бить челом Великому Государю на архимандрита Варфоломея и по указу Великого Государя с Москвы отпущен в Соловецкой монастырь с архимандритом Никанором и Соловецкого монастыря старцы и бельцы велели ему быть сотником, а заводчиком в монастыре был и челобитную составливал о ново исправленных печатных книгах черной поп Геронтей один без братцкого собору и хулу на те ново исправленные книги положили и те ново исправленные печатные книги сводили с прежними печатными книгами, а принес челобитную на собор и на соборе тое челобитную у него Геронтия приняли и ново исправленные книги похулили и пометали в море, а он Фадейко был с ними ж в совете, и в том де во всем он пред Господем Богом согрешил, а ево Великого Государя прогневил, и в прошлом де во 177 году на память преподобного отца Михаила Молеина ездил он с черным попом и с крылошаны Соловецкого монастыря на Анзерской остров в пустыню пети понихиды по отце ево Государеве блаженные памяти Великом Государе Царе и Великом Князе Михаиле Федоровиче всея Руссии Самодержце и после де того в Соловецком монастыре старцы и бельцы учинили меж себя мятеж, и как они приехали из Анзерской пустыни в монастырь и бельцы ево посадили в тюрму, а вины ему никакой не сказали, а на ево место выбрали иных сотников и выняв ево из тюрмы били и оковав выслали из монастыря с келарем Азарьем и с иными старцами и бельцами в Сумской острог при Игнатье Волохове и сидит в тюрме скован 5-й год, и ныне де пришел он в познание перед Великим Государем, он в непослушании и в непокорении виноват и всему освященному собору он во всем повинуетца и церковного пения по ново исправленным печатным книгам слушает и в сложении руки треми персты крест на себе воображает.

И Великий Государь пожаловал бы его для своего Государского многолетного здравия, велел ево из тюрмы свободить, а когда де узрят Соловецкие мятежники ево Государеву премногую милость и им свободу и тогда де ево Великого Государя праведною молитвою и счастьем которые мятежники и в монастыре сидят часть ему Великому Государю в винах своих добьют челом. 182 года апреля во 2 день по указу Великого Государя окольничей Артемон Сергеевич Матвеев приказал послать к Ивану Мещеринову Великого Государя грамоту, велеть тем людем, которые Великому Государю в винах своих добили челом, а к соборной и апостольской церкви обратились и покорение принесли послать для истинного уверения и подлинного исправления в разные монастыри и велеть им пищу давать не скудную и всякое к ним береженье и ласку тех монастырей властем держать, а как они в вере исправятца и будут по нынешним преданиям верить и обратятца истинно и они к нему Ивану о том писали, а он бы писал о том к Великому Государю о указе, а которые раскольники еще по се время не обратились и в том чинятца упорны и о тех послать Великого Государя грамоту на Двину к думному дворянину и воеводе и к дьяку, чтоб они послали з Двины или с Колмогор протопопа или попа добра и искусна и в преданиях церковных сведуща и чтоб он тех людей по преданию апостольскому и отеческому приводил в покорение и от раскольности их отводил, а буде они восточной соборной апостольской церкви покорение не принесут и Великому Государю в винах своих не добьют челом и над ними за их раскольность учинено будет против того ж как и над их братья раскольники учинено за свое злое непокорство, наипаче же за раскольность будут сожжены, да что в том учинитца и о том бы писали к Великому Государю.

От Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея великия и малыя и белыя России самодержца в Сумской острог воеводе нашему Ивану Алексеевичу Мещеринову. Писал к нам Великому Государю ты Иван, что принял ты у головы Московских стрельцов у Клементья Иевлева в Сумском остроге в тюрмах Соловецких мятежников чернцов и бельцов 32 человека, которые высланы из Соловецкого монастыря при Игнатье Волохове во 181 году и тем мятежникам ты говорил и полкового священника Дмитрея говорить посылал многажды, чтоб они в познание ко истине пришли и нам Великому Государю в винах своих добили челом, а освященному собору повиновение, и те де мятежники им отказали. И генваря в 26 день бил челом нам Великому Государю Соловецкого монастыря трудник Федка Брагин, что он де ко истине в познание пришел и нам Великому Государю бьет челом и всему освященному собору повинуетца, и чтоб нам Великому Государю пожаловати ево для нашего Государского многолетного здравия, велеть ево Федку из тюрмы свободить и ты де, видя ево Федкины слезы и плачь и обращение в познание истины, велел ево из тюрмы свободить и отдать до нашего Великого Государя указу Соловецкого монастыря старцам Иоилю и Игнатию и впредь буде те мятежники учнут нам Великому Государю в винах своих добивать челом и освященному собору приносить покорение и их из тюрмы свобожать ли, и о том бы наш Великого Государя указ учинить; да марта в 17 день на праздник нашего Великого Государя ангела Алексея человека Божия из Соловецких мятежников пущей заводчик Фадко Бородин, которой был в Соловецком монастыре сотником, да с ним чернцов и бельцов 15 человек пришли в познание и нам Великому Государю в винах своих добили челом и освященному собору покорились и ново исправленных книг слушают и в сложении руки тремя первыми персты крест на себе воображают. И того де служку Фадейку из тюрмы велел вынять и отдать за караул, а старцы и бельцы, которые обратились, отданы в Сумском соборному старцу Игнатью беречь до нашего Великого Государя указу, и будет и другая половина мятежников, которые сидят в тюрмах обратятца и в винах своих добьют челом, и о тех мятежниках и о сотнике их Фадюшке велети б наш Великого Государя указ учинить, и прислал ты под отпискою челобитную Фадюшки Петрова за рукою, а в челобитной написано, что он Фадюшка пришел в познание, перед нами Великим Государем он в непослушании и в непокорении виноват, и всему освященному собору во всем повинуетца и церковного пения по ново исправленным печатным книгам слушает и в сложении руки тремя персты крест на себе воображает и нам Великому Государю пожаловати б его для нашего Царского многолетного здравия, велеть его из тюрмы свободить. И мы Великий Государь указали тех людей, которые нам Великому Государю в винах своих добили челом, а к соборной апостольской церкви обратились и покорение принесли, послать для истинного уверения и подлинного исправления в разные монастыри и велели им пищу давать не скудную и всякое к ним береженье и ласку тех монастырей властем держать, а как они в вере исправятца и будут по нынешним преданиям верны и обратятся истинно и из тех монастырей к тебе писали, а тебе б писать к нам Великому Государю о указе. И как к тебе сия наша Великого Государя грамота придет, и ты б тем людем, которые нам Великому Государю в винах своих добили челом, а к соборной апостольской церкви обратились и покорение принесли, учинил по сему нашему Великого Государя указу и послал их для истинного уверения и подлинного исправления в разные монастыри и велел им пищу давать не скудную и тех монастырей властем держать к ним всякое береженье и ласку, а как они в вере исправятца и будут по нынешним преданиям верны и обратятца истинно, и они б к тебе о том писали, а ты б о том писал к нам Великому Государю о указе, а которые чинятца упорны и о том нам Великого Государя указ послан на Двину к думному нашему дворянину и воеводе к Федору Полуехтовичу Нарышкину да дьяку Афанасью Зыкову, чтоб они послали с Двины или с Колмогор протопопа или попа добра и искусна и в преданиях церковных сведуща и чтоб он тех людей по преданию апостольскому и отеческому и по соборному изложению приводил в покорение и от раскольности отводил, а буде они восточной соборной апостольской церкви покорение не принесут и нам Великому Государю в винах своих не добьют челом и над ними за их раскольность учинено будет против того ж, как иных их братья раскольники учинено за свое злое непокорство, наипаче ж за раскольность будут сожжены, да что в том учинитца, потом велено к нам Великому Государю писать. Писан на Москве лета 7182⁶ апреля в 10 день.

За приписью дьяка Василья Бобинина.

От Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея великия и малыя и белыя России Самодержца, на Двину думному нашему дворянину и воеводе Федору Полуехтовичу Нарышкину, да дьяку нашему Афанасью Зыкову. Писал к нам Великому Государю из Сумского острогу воевода Иван Мещеринов, что де принял он у головы Московских стрельцов у Клементья Иевлева в Сумском остроге в тюрмах Соловецких мятежников чернцов и бельцов 32 человека, которые высланы из Соловецкого монастыря при Игнатье Волохове во 178 году и тем де мятежникам ом говорил и полкового священника Дмитрея говорить посылал многажды, чтоб они в познание по истине пришли и нам Великому Государю в винах своих добили челом, а освященному собору повиновение, и те де мятежники им отказали. Да в ево ж Иванове отписке написано: Генваря в 26 день бил челом нам Великому Государю Соловецкого монастыря трудник Федка Брагин, что де он к истине в познание пришел и нам Великому Государю бьет челом и всему освященному собору повинуетца и чтоб нам Великому Государю пожаловати его для нашего Государского многолетного здравия, велеть его Федку из тюрмы свободить и он де, видя его Федкины слезы и плач и обращение в познание истины, велел ево из тюрмы свободить и отдать до нашего Великого Государя указу Соловецкого монастыря старцам Иоилю и Игнатию и впредь буде те мятежники учнут нам Великому Государю в винах своих добивать челом и освященному собору приносить покорение и их из тюрмы свобожать ли и о том бы наш Великого Государя указ учинить. Да марта в 17 день на праздник нашего Великого Государя ангела, Алексея человека Божия, из тех Соловецких мятежников пущей заводчик Федка Бородин, которой был в Соловецком монастыре сотником, да с ним чернцов и бельцов 15 человек пришли в познание и нам Великому Государю в винах своих добили челом и освященному собору покорились и ново исправленных книг слушают и в сложении руки тремя первыми персты крест на себе воображают, и того служку Фадейку из тюрмы велел он вынять и отдать за караул, а старцов и бельцов, которые обратились, отданы в Сумском соборному старцу Игнатию беречь до нашего Великого Государя указу, и будет де и другая половина мятежников, которые сидят в тюрмах, обратятца и в винах своих добьют челом и о тех мятежниках и о сотнике их Фадюшке велети б наш Великого Государя указ учинить, и прислал он под отпискою челобитную Фадюшки Петрова за рукою, а в челобитной ево написано, что де он Фадюшка пришел в познание, перед нами Великим Государем он в непослушании и в непокорении виноват и всему освященному собору повинуетца и церковного пения по ново исправленным печатным книгам слушает и в сложении руки тремя персты крест на себе воображает, и нам Великому Государю пожаловати б его для нашего Государского многолетного здравия, велеть его из тюрмы свободить. А в нашем Великого Государя указе, каков послан из Стрелецкого приказу в Новгородцкой приказ за приписью дьяка нашего Тимофея Симоновского нынешнего 182 году марта в 26 день написано: в Стрелецком приказе по сыскным делам в городех церковным раскольникам, которые по трикратному вопросу святей соборной и апостольской церкви покорение не принесут и от расколу не отстанут и хулу на Святую церковь и на догматы её станут возлагать и таких по трикратному вопросу велено ожигать в отрубе. И как к вам сия наша Великого Государя грамота придет, и вы б велели послать з Двины или с Колмогор протопопа или попа добра и искусна и в преданиях церковных сведуща в Сумской острог и в Соловецкий монастырь и чтоб им по преданию апостольскому и отеческому и по соборному изложения тех раскольников всех привести в покорение и от раскольности их отвести, а буде они восточной соборной апостольской церкви покорение не принесут и нам Великому Государю в винах своих не добьют челом и над ними будет учинено против того ж как иных их братьям раскольникам учинено за злое непокорство, наипаче ж за раскольность будут сожжены. Да что они учинят и вы б о том к нам Великому Государю писали тотчас с нарочными гонцы, а отписки велели подавать в Новгородцком приказе окольничему нашему Артемону Сергеевичу Матвееву, да дьякам нашим думному Григорью Богданову, да Якову Поздышеву, да Ивану Евстафьеву, да Василью Бобинину, да Степану Полнову. Писан на Москве лета 7182 апреля в 13 день. Припись дьяка Степана Полнова. Послана с Двинским стрельцом с Степкою Пакулевым.

В нынешнем во 182 году февраля в 14 день писал к Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всея великия и малыя и белыя России Самодержцу, из Сумского острогу воевода Иван Мещеринов. Генваря в 17 день извещал ему словесно Сумского острогу стрелец Тараско Кутиин: в сентябре де месяце ездил он Тараско из Сумского острогу со старцом Ионою Токарем в Варзугу для рыбы, и из Соловецкого монастыря вышли в Варзугу три человека Соловецких мятежников Ивашко Бронник, которой на них воров ружье починивал, а родом де он поляк, да Данилко Полтинин, да Карпушка Пакулин Колежемец, и ныне де он Карпушка живет в Варзуге, а Бронник де Ивашко из Варзуги до них сбежал безвестно, а Данилка Полтинина свез из Варзуги на лодье Каргопольца посацкого человека Ефимков прикащик Второго, – Ариско Немчин, а чей словет, того он не упомнит; и по тому де извету он Иван по выходцов Карпушку в Варзугу и по Данилку Полтинина, которого вывез из Варзуги Ефимков прикащик, Второго – Аристко и по него Аристка для подлинного розыску в Каргополь послать не смеет и о том, что Великий Государь укажет.

И против сей отписки Керецкие волости Данилко Полтинин по указыванью Каргопольца Ефимка Второго сыскан на Москве и в Новогородцком приказе роспрашиван, а в роспросе сказал: жил де он в Соловецком монастыре при архимандрите Варфоломее лет с 8; и в прошлом де в 181 году вышел он Данилко из Соловецкого монастыря с товарищи 3 человека Васко Бронник, а не Ивашко, которой в Соловецком монастыре ружье делал и починивал, а родом де он Поляк, да Карпушка Пакулин Колежемец, в рыбной промысл в Варзугу и из Варзуги Васко Бронник в то время сшол в Сибирь, а Карпушка и ныне живет в Варзуге, а ево де Данилко свез из Варзуги Каргопольца посадцкого человека Ефимков прикащик Аристко и морскими волнами бросило их на берег на зимнюю сторону и он де Данилко с того места пришел в Усольевскую Соловецкого ж монастыря и ночевал только 2 ночи и оттуды пришел на Вологду, а с Вологды к Москве Кандалашского монастыря с старцом Сергием в нынешнем во 182 году в марте месяце, а в Каргополе он Данилко не живал, а как де он был в Соловецком монастыре Соловецкого монастыря при архимандрите Варфоломее и в то де время было старцов 300 человек, а он де Данилко жил в Соловецком монастыре в больнице, а как оздоровел и он с мятежники ничего не думал и ружья не взял, а в монастыре пущие мятежники сотники Исак Ерофеев боярской человек, а чей того он не ведает, а другой Самошка Васильев Каргопольского уезду Крестного монастыря вотчины Кянды крестьянин, да Кемляня Логинко Нилонов да Стелка Долгой, да Кольского уезду Кандаловские волости крестьянин Ивашко Третьяка Черемного сын, да Ивашко Долгой, да Ивашко Шадра и те 2 человека пущее всех, и ко отцом духовным на исповедь не ходят и в церкви Божии о Государском здравии Бога молить и слушать не хотят и иных многих от церкви Божии отлучают и прельщают своим мятежством, да городничей старец Дорофей, родом Кемлянин, а говорят де те пущие мятежники, что Великому Государю вину и принести освященному собору покорение невозможно потому, хотя де ево Государская милостивая грамота и придет и им де быть казненным разными казнми, того им не пробыть для того Великому Государю те мятежники и в винах своих не добьют челом и освященному собору не покоряютца и на них де смотря многие люди не повинуютца, не разсудя, а священницы де и старцы говорят Великому Государю в видах своих добити челом и освященному собору покоритца хотят с радостью, только де завладели монастырем дельцы те заводчики, а в пушкарях из чернцов и пороховую казну роздает старец Висарион беглой же человек, а хлебные де запасы в Соловецком монастыре келарь Маркел з братьею для сметы пересыпал в иные анбары во 181 году в великий пост, и переносили из пригородка к святым воротам в анбар и насыпали ржи полон, мера тому анбару семь сажень, да муки ржаной анбар же полон, мера полчетверты сажени, только де той муки на год не будет, а будет де той ржи и с мукою лет на семь, а крупу де и то ложно делают они из той же ржи, а иных запасов скудно гораздо, только де есть меду и то небольшое, а платье де носят только верхнее, а рубах нет и паруси лодейные исшили на рубахи и портянного и подошвенного товару нет же, а которые де люди убегают из монастыря и они тех людей пытают и сажают в тюрму и морят по три дня голодом и, выпусти из тюрмы, бьют плетьми нещадно, для де того из монастыря убегать и не смеют.

182 года апреля в 8 день, по указу Великого Государя окольничей Артемон Сергеевич Матвеев приказал того мужика свободить, а с роспросных ево речей послать к Ивану Мещерякову Великого Государя грамоту, чтоб он про все про то, что в монастыре чинитца, ведал и над раскольники и мятежники всякой промысл чинил против указу Великого Государя, и о том, чтобы иные раскольники Великому Государю в винах своих добили челом и соборному изложению повиновение принесли и Великого Государя милостью пожалованы также бы и они Великого Государя милость к себе поискали и в винах своих добили челом и соборному изложению покорение принесли, а самому ему Ивану промыслом над ними не слабеть.

И против сей пометы Керецкие волости Данилко Полтинин в Новогородском приказе отдан на росписку Матвеева полку Кровкова солдату племяннику ево родному Никитке Афанасьеву с роспискою нынешнего 182 году апреля в 8 день. Данилка Полтинина Матвеева полку солдат Микитко Офонасьев из Новогородцкого приказу взял к себе на росписку, а в его место Ивашко Степанов Посольских сеней площадной подьячей по ево веленью руку приложил.

От Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя России самодержца на Соловецкой остров воеводе нашему Ивану Алексеевичу Мещеринову. В нынешнем во 182 году февраля в 14 день, писал к нам Великому Государю ты, что извещал тебе словесно Сумского острогу стрелец Тараско Кутнин про выходцов из Соловецкого монастыря, которые ушли в Варзугу три человека Соловецких мятежников: Ивашко Бронник, которой на них воров ружье починивал, а родом де он поляк, да Данилко Полтинин, да Карпушка Пакулин Колежемец, и ныне де он Карпушка живет в Варзуге, а Бронник Ивашка из Варзуги до них збежал безвестно, а Данилка Полтинина свез из Варзуги на ладье Каргопольца посадцкого человека Ефимков прикащик Второго – Аристко Немчин и о том бы нам Великого Государя указ учинить; против той твоей отписки, Керецкие волости Данилко Полтинин по указыванью Каргопольца Ефимка Второго сыскан на Москве в Новогородцом приказе; а в роспросе сказал: жил де он в Соловецком монастыре при архимандрите Варфоломее лет с 8, и в прошлом де во 181 году вышел он Данилко из Соловецкого монастыря с товарищи 3 человека Васка Бронник, а не Ивашка, которой в Соловецком монастыре ружье делал и починивал, а родом де он поляк, да Карпушка Пакулин Колежемец в рыбной промысл в Варзугу и из Варзуги тот Васка Бронник в то время сшол в Сибирь, а Карпушка и ныне живет в Варзуге, а его де свез из Варзуги Каргопольца посадцкого человека Ефимков прикащик Аристко и морскими волнами бросило их на берег на зимную сторону и он де Данилко с того места пришел в Усольевскую того ж Соловецкого монастыря и ночевал только 2 ночи и оттуды пришел на Вологду, а с Вологды к Москве Кондалашского монастыря с старцем Сергием в нынешнем во 182 году в марте месяце, а в Каргополе он Данилко не живал, а Ефимков прикащик ево в Каргополь не приваживал; а как де он был в Соловецком монастыре Соловецкого монастыря при архимандрите Варфоломее и в то де время было старцов 300 человек, а слуг и служебников 500 человек, а во 181 году осталось в Соловецком монастыре старцов да бельцов 290 человек; а он де Данилко жил в Соловецком монастыре в больнице, а как оздоровел и он с мятежники ничего не думал и ружья не взял, а в монастыре пущие мятежники сотники Исак Ерофеев боярской человек, а чей, того он не ведает, а другой Самошка Васильев Каргопольского уезду Крестного монастыря вотчины Кянды крестьянин, да Кемляне Логинка Никонов да Степка Долгой да Кольского уезду Кандаловские волости крестьянин Ивашка Требяна Черешного сын, да Ивашко Долгой да Ивашко Шадра и те 2 человека пущее всех и ко отцом духовным на исповедь не ходят и в церкви Божии о нашем Государском здравии Бога молить и служить не хотят и иных многих от церкви отлучают и прельщают своим мятежством, да городничей старец Дорофей родом Кемлянин, а говорят де те пущие мятежники, что нам Великому Государю вину и принести и освященному собору покорение не возможно потому, хотя де наша Государская милостивая грамота и придет и им де быть казненным розными казнями, – того им не пробыть, для того нам Великому Государю те мятежники и в винах своих не добьют челом и освященному собору не покоряютца и на них де смотря многие люди не повинуютца, не рассудя, а свящеиницы де и старцы говорят нам Великому Государю в винах своих добити челом, и освященному собору покоритца хотят с радостью, только де завладели монастырем бельцы те заводчики, а в пушкарях из чернцов и пороховую казну роздает старец Висарион беглой же человек, а хлебные де запасы. в Соловецком монастыре келарь Маркель з братиею для сметы пересыпал в иные анбары во 181 году в великий пост и пересыпал из пригородка к святым воротам в анбар и насыпал ржи полон, мера тому анбару семь сажень, да муки ржаной анбар же полон, мера полчетверты сажени, только де той муки на год не будет, а будет ржи и с мукою лет на семь, а крупу де и толокно делают они из той же ржи, а иных запасов скудно гораздо, только де есть меду и то не большое, а платья де носят только верхнее, а рубах нет и паруси лодейные исшилы на рубахи и портяного и подошевного товару нет же, а которые де люди убегают из монастыря и они тех людей имают и сажают в тюрму и морят по 3 дни голодом и выпусти из тюрмы бьют плетьми нещадно; для де того из монастыря убегать и не смеют. И по нашему Великого Государя указу тот Данилко из Новогородцкого приказу свобожеи. И как к тебе ся наша Великого Государя грамота придет и ты б против тех роспросных речей Данилка Полтинина про все про то, что в монастыре чинитца ведал и над ними раскольники и мятежники всякой промысл чинил против нашего Великого Государя указу, а что иные раскольники нам Великому Государю в винах своих добили челом и соборному изложению повиновение принесли и нашего Великого Государя милостью пожалованы, также бы и те, которые ныне живут в своем упорстве и прекословны, нашие Великого Государя милости к себе поискали и в винах своих добили челом и соборному изложению покорение принесли, а самому б тебе промыслом над ними не слабеть, чтоб их мятеж и прекословье искоренить вскоре. Писан на Москве лета 7182 года апреля в 10 день,

Припись дьяка Степана Полнова.

Послана с Сумским стрельцом с Алешкою Дементьевым.

Лета 7182 марта в 5 день, по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя России Самодержца указу стольнику князю Ивану Борисовичу Троекурову, да думному дворянину Семену Федоровичу Полтеву, да к дьяком к Ивану Клементьеву, да к Левонтью Меншову. В прошлом во 180 году апреля в 3 день, по Государеву Цареву и Великого Князя (полное) указу послан на его Великого Государя службу в Сумской острог на Игнатьево место Волохова с головою Московских стрельцов с Клементьевым Иевлевым, начальные люди маеор Степан Келин, ротмистер Гаврила Буш, Яков Бунсенден, порутчики Василей Гутковской, Федор Стаховской. И в нынешнем во 182 году сентября в 6 день, по указу Великого Государя на Клементьево место Иевлева послан Иван Мещеринов, а с ним велено быть начальным людем прежним, порутчику Василью Гутковскому, Федору Стаховскому, а маеор Степан Келен и ротмистр Гаврило Буш присланы к Москве, а ротмистр Яков Бунсенден в Сумском остроге умре. И Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержец, указал вместо прежних начальных людей маеора Степана Колина и ротмистеров Гаврила Буша, да Якова Букселдена прислать в Новгородцкой приказ к окольничему к Артемону Сергеевичу Матвееву, да к дьяком к думному к Григорью Богданову, да к Якову Поздышеву, да к Ивану Евстафьеву, да к Василью Бобынину из Иноземского приказу трех человек начальных людей для посылки к Соловецкому монастырю на остров, к воеводе к Ивану Мещеринову и ученья ратных людей. И по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца, указу стольнику князю Ивану Борисовичу Троекурову, да думному дворянину Семену Федоровичу Полтеву, да дьяком Ивану Клементьеву, да Левонтью Меньшому, о присылке тех начальных людей учинить по указу Великого Государя.

Припись дьяка Василья Бобинина.

Лета 7182 марта в 18 день, по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Мичайловича, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца, указу окольничему Артемону Сергеевичу Матвееву, да дьяком думскому Григорью Богданову, да Якову Поздышеву, да Ивану Евстафьеву, да Василью Бобынину, в Иноземский приказ к стольнику к князю Ивану Борисовичу Троекурову, да к думному дворянину к Семену Федоровичу Полтеву, да к дьяком к Ивану Клементьеву, да к Левонтью Меньшову в указе Великого Государя за твоею Васильевою приписью написано: Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всеа великая и малая и белыя Росии Самодержец, указал вместо прежних начальных людей, которые были в Сумском остроге маеора Степана Колина, ротмистеров Гаврила Буша, да Якова Буксендена прислать в Новгородцкой приказ к тебе окольничему к Артемону Сергеевичу и к дьяком к думному к Григорью Богданову, да к Якову и к Ивану и к Василью из Иноземского приказу трех человек начальных людей для посылки к Соловецкому монастырю на острове, к воеводе к Ивану Мещерелкову и ученья ратных людей. И по указу Великого Государя велено быть для ученья ратных людей в Сумском остроге, вместо прежних начальных людей маеору Ивану Иванову сыну Березникову, ротмистеру Ивану Иванову Порошину, порутчику Оксену Силягину, и из Иноземского приказу имяна их посланы в Новгородцкой приказ, к тебе окольничему к Артемону Сергеевичу и к дьяком к думному к Григорью Богданову, и к Якову, и к Ивану и к Василью, а ныне они живут в поместьях своих: маеор Иван Березников в Галиче, ротмистр Иван Порошин в Суздале, поручик Оксен Сипягин ныне на Москве, и из Иноземского приказу послан в Новгородцкой приказ; и которые живут в поместьях своих и по них в Галич и в Суздаль из Иноземского приказу посланы Великого Государя грамоты, велено их сыскать в Сумской острог к воеводе к Ивану Мещеринову,

Иван Клементьев.

И в прошлом во 180 году апреля в 13 день, по указу Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца послан на ево Великого Государя службу в Сумской острог на Игнатьево место Волохова, голова Московских стрельцов Клементей Иевлев, а с ним начальные люди:

Маеор Степан Келен.

Ротмистры: Гаврило Буш, Яков Буксенден.

Порутчики: Василей Гутковской, Федор Стахорской.

И в нынешнем во 182 году сентября в 6 день, по указу Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича на ево Клементьево место послан Иван Мещеринов, а с ним велено быть начальным людем прежним:

Порутчику Василью Гутковскому, Федору Стахоровскому.

А маеор Степан Келен, да ротмистр Гаврило Буш присланы к Москве.

А ротмистр Яков Буксенден в Сумском остроге умере.

И февраля в 14 день, писал к Великому Государю из Сумского острогу воевода Иван Мещеринов.

По ево де Великого Государя указу велено с ним быть на Соловецком острову начальным людем порутчиком Василью Гутковскому, да Федору Стахорскому, да Двинским сотникам пяти человеком, да Колмогорским и Архангельское города стрельцом 30 человеком, да Сумского и Кемского городка стрельцом же всем по списку над Соловецкими мятежники промысл чинити.

И Двинские де и Сумские и Кемские стрельцы пехотному строю не учены.

А начальных де людей у него только 2 человека порутчиков, да 3 человека сотников и те де сотники стрельцов учить не умеют и ратное дело не за обычай.

А с Клементьевым Иевлевым под Соловецким монастырем были начальные люди:

Маеор Степан Келен, да ротмистр Гаврило Буш и те отпущены к Моске.

А у Соловецкого монастыря всякие крепости они маеор и ротмистр ведают, и о присылке маеора и ротмистра и в прибавок начальных людей, что Великий Государь укажет.

И марта в 5 день, по указу Великого Государя велено из Иноземского приказу вместо прежних начальных людей маеора Степана Келена и ротмистров Гаврила Буша и Якова Буксендена, прислать в Новгородцкой приказ 3 человек начальных людей, для посылки к Соловецкому монастырю на остров к воеводе к Ивану Мещеринову, для ученья ратных людей,

А по памяти из Иноземского приказу велено быть для ученья ратных людей в Сумском остроге вместо прежних начальных людей.

Мастеру Ивану Иванову сыну Березникову.

Ротмистру Ивану Иванову сыну Порошину.

Порутчику Оксену Сипягину.

А ныне де они живут в поместьях своих.

Маеор Иван Березников в Галиче, Ротмистр Иван Порошин в Суздале.

Порутчик Оксен Сипягин на Москве.

И которые живут в поместьях своих и по них в Галич и в Суздаль из Иноземского приказу посланы Великого Государя грамоты, велено их выслать в Сумской острог.

И про Ивана Березникова сказали болен.

А ныне указал Великий Государь прежних начальных людей маеора Степана Келена да ротмистр Буша послать в Сумской острог к Ивану Мещеринову по-прежнему.

А тех, которых начальных людей присланы имена из Иноземского приказу, маеора Ивана Березникова и ротмистра Ивана Порошина и порутчика Оксена Сипягина в Сумской острог посылать ли, о том Великий Государь что укажет.

182 апреля в 6 день, по указу Великого Государя окольничей Артемон Сергеевич Матвеев приказал на Соловецкой остров послать начальных людей прежних, а вместо умершего иного начального человека доброго.

Лета 182 апреля в день по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя. России Самодержца указу стольнику князю Ивану Борисовичу Троекурову, да думному дворянину Семену Федоровичу Полтеву, да дьякам Ивану Клементьеву, да Левонтью Меньшову. В нынешнем во 182 году марта в 7 день, в указе Великого Государя из Новгородцкого приказу к тебе стольнику ко князю Ивану Борисовичу, да к думному дворянину к Семену Федоровичу и к дьякам к Ивану и к Левонтью писано: велено вместо прежних начальных людей маеора Степана Келена и ротмистров Гаврила Буша и Якова Буксендена прислать в Новгородцкой приказ из Иноземского приказу трех человек начальных людей для посылки к Соловецкому монастырю на остров к воеводе к Ивану Мещеринову для ученья ратных людей; и марта в 18 день, в памяти из Иноземского приказу в Новгородцкой приказ к окольничему к Артемону Сергеевичу Матвееву, да к дьякам к думному к Григорию Богданову, да к Якову Поздышеву, да к Ивану Евстафьеву, да к Василью Бобинину, да к Степану Полтеву, за твоею Ивановою приписью писано: велено быть для ученья ратных людей в Сумском остроге вместо прежних начальных людей маеору Ивану Иванову сыну Березникову, ротмистру Ивану Иванову сыну Порошину, порутчику Оксену Сипягину и ныне де они живут в поместьях своих: маеор Иван Березников в Галиче, ротмистр Иван Порошин в Суздале, порутчик Оксен Сипягин на Москве, и которые живут в поместьях своих, и по них в Галич и в Суздаль из Иноземного приказу посланы Великого Государя грамоты: велено их выслать в Сумской острог. И ныне Великий Государь указал послать в Сумской острог и на Соловецкой остров к воеводе к Ивану Мещеринову прежних начальных людей маеора Степана Келена, да ротмистра Гаврила Буша по прежнему, а вместо умершего порутчика Якова Буксендена, ротмистра Ивана Порошина и о высылке того Ивана послать свою Великого Государя грамоту в Суздаль. И по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя России Самодержца указу стольнику князю Ивану Борисовичу Троекурову, да думному дворянину Семену Федоровичу Полтеву и дьякам Ивану и Левонтью учинить о сем по указу Великого Государя.

Припись дьяка Василья Бобинина.

Послана Новгородцкого приказу с приставом.

От Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя России Самодержца в Сумской острог воеводе нашему Ивану Алексеевичу Мещеринову. В нынешнем во 182 году февраля в 14день, писал к нам Великому Государю, что велено с тобою быть на Соловецком острову начальным людем, порутчикам Василью Гутковскому, да Федору Стахорскому, да Двинским сотникам пяти человекам, да Колмогорским и Архангельского города стрельцам 600 человекам, да Сумского и Кемского городка стрельцам всем по списку и над Соловецкими мятежники промысл чинить, и Двинские де и Сумские и Кемские стрельцы пехотному строю не учены, а начальных де людей с тобою только два человека порутчиков, да три человека сотников и те де сотники стрельцов учить не умеют и ратное дело не за обычай, а с Клементьем де Иевлевым под Соловецким монастырем были начальные люди маеор Степан Келен, да ротмистр Гаврила Буш и те посланы к Москве, а они де Степан и Гаврила у Соловецкого монастыря всякие крепости ведают. И по нашему Великого Государя указу велено быть с тобою прежним начальным людом маеору Степану Келену, да ротмистру Гаврилу Бушу, а вместо умершего порутчика Якова Буксендена послать к тебе ротмистра ж Ивана Порошина и об нем Иване о высылке к тебе на Соловецкой остров послана наша Великого Государя грамота из Иноземского приказу. И как к тебе ся наша Великого Государя грамота придет и маеор Степан Келен и ротмистр Гаврила Буш и Иван Порошин на Соловецкой остров приедут и ты б велел им быть с собою и месячные кормы им и людем их давать против прежнего нашего Великого Государя указу, как о том указано по нашим Великого Государя грамотам и по наказу, а сверх нашего Великого Государя указу ничего давать не велеть. Писан на Москве лета 7182⁷ апреля в 11 день.

Припись дьяка Степана Полкова. Отдана стрельцу Степке Пакулеву.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу бьет челом холоп твой Архангельского города стрелец Ивашко Мурзин. Сижу я бедной и разореной холоп твой в темничном заключении на тюремном дворе другой год, помираю томною голодною смертью и со всякой тюремной нужды в конец погибаю, а исца и челобитчика на меня холопа твоего никово нет и вины своей никакие не ведаю, опричь того, что в прошлом, Государь, во 181 году, будучи на твоей Великого Государя службе в Сумском остроге ротмистр Гаврила Буш извещал голове Московских Стрельцов Клементью Иевлеву на меня холопа твоего затеяв воровски ложно, будто я при нем Гавриле чел у маеора у Степана Келена заговорное оружье воровское письмо. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержец, пожалуй меня холопа своего бедного беззаступного для Господа Бога и Пресвятые Богородицы и для своего Великого Государя многолетного здравия, вели меня, Государь, разореного из темницы и из заключения освободить на поруки стрелецкие до своего Государева указу. Царь Государь, смилуйся пожалуй.

Лета 7182 марта в 16 день, по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца указу стольнику Михаилу Львовичу Плещееву да Смирному Григорьевичу Свиньину да дьяку Андрею Шахову прислать в Новгородцкой приказ к окольничему к Артемону Сергеевичу Матвееву да к дьяком к думному к Григорью Богданову, да к Якову Поздышеву, да к Ивану Евстафьеву, да к Василью Бобинину тотчас Сумского стрлееца Ивашка Мурзина, который отослан на тюремной двор в прошлом во 182 году марта в 28 числе. И по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя России Самодержца указу стольнику Михаилу Львовичу Плещееву да Смирному Григорьевичу Свиньину, да дьяком Андрею Шахову о присылке того стрельца учинить по указу Великого Государя.

Припись дьяка Василья Бобинина.

Послана Новгородцкого приказу с приставом с Федором Башериным.

Лета 7182 марта в день, по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя России Самодержца указу, память дьякам думному Семену Иванову, да Василью Семенову, да Петру Ковелину. В прошлом во 181 году марта в 20 день отослан из Розряду на тюремной двор Сумского острогу стрелец Ивашка Мурзин, а в котором деле он на тюремной двор отослан и то дело прислано из Розряду в Новгородцкой приказ. И Великий Государь ... указал того Сумского стрельца Ивашка Мурзина с тюремного двора взять в Новогородцкой приказ и о том послать память в Разбойной приказ из Розряду, а как ево Ивашку из тюремного двора в Розряд пришлют и ево прислать в Новогородцкой приказ; и по Государеву (полное) указу дьякам думному Семену Титову, да Василью Семенову, да Петру Ковелину учинить о сем по указу Великого Государя.

Припись дьяка Василья Бобинина.

Такова ж память послана о присылке стрельца Ивашка Горлова за приписями дьяков Степана Полкова апреля в 7 день.

Царю Государю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, бьет челом холоп твой бедной Архангельского города стрелец Ивашко Мурзин. По твоему Великого Государя указу прислан я холоп твой из Сумского острога с твоей Великого Государя службы к Москве в твоем Государеве деле и ныне меня холопа твоего по твоему ж Великого Государя указу посылают с Москвы под Соловецкой монастырь, а на той твоей Государеве службе я был под Соловецким монастырем и здесь на Москве года з два, а твое Великого Государя жалованье у Архангельского города за прошлой 181 год и нынешней 182 год мне бедному не давано, и оттого бедные твои Великого Государя рабы мать моя и женишко и детишка обеднели, прося под окном подаяния, помирают голодною смертию, и я бедной холоп твой платьишком ободрался, наг и бос и в конец погибаю. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всеа великия и малыя и белыя России Самодержец пожалуй меня холопа своего бедного, скудного, вели, Государь, мне бедному заслуженое твое Великого Государя жалованье за прошлой 181 год и нынешней 182 год у Архангельского города денежное и хлебное выдать, вместо мое дать то свое Государево жалованье матери моей и женишку и детишкам, и о том вели, Государь, послать на Двину думному дворянину и воеводе Федору Полуехтовичу Нарышкину, да дьяку Афанасью Зыкову свою Великого Государя грамоту. Царь, Государь смилуйся, пожалуй!

От Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя России Самодержца, на Двину думному нашему дворянину и воеводе Федору Полуехтовичу Нарышкину, да дьяку нашему Афанасью Зыкову. В прошлом во 181 году писал к нам Великому Государю из Сумского острогу голова Московских стрельцов Клементей Иевлев и прислал в известном деле Двинского стрельца Ивашка Мурзина. И по нашему Великого Государя указу тот стрелец Ивашка с Москвы послан на Соловецкой остров к воеводе к Ивану Мещеринову Сумского острогу с стрельцом Степкою Пакулевым по-прежнему. И как к вам ся наша Великого Государя грамота придет, а буде тому Двинскому стрельцу Ивашке Мурзину нашего Великого Государя жалованья на прошлой на 181 год и на нынешней 182 год по указу не дано, и вы б велели о том справясь то наше Великого Государя жалованье ему Ивашке выдать против его братьи. Писан на Москве лета 7182 апреля в 10 день.

Царю Государю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа великия и мадрия и белыя России Самодержцу, бьет челом холоп твой Сумского острога стрелец Ивашко Горлов. В прошлом. Государь, во 181 году марта в 11 день, из Сумского острогу голова Московских стрельцов Клементей Иевлев послал к Москве в Розряд меня холопа твоего с провожатым Архангельского города за стрельцом за Ивашком Мурзиным. И в нынешнем во 182 году апреля в 6 день, по твоему Великого Государя указу из Новгородцкого приказу велено тово Архангельскова города стрельца Ивашка Мурзина отослать на твою Великого Государя службу под Соловецкой монастырь к воеводе к Ивану Алексеевичу Мещеринову, а меня холопа твоего апреля ж в 3 день, по твоему ж Великого Государя указу и по памяти велено с тюремного двора свободить на поруки до твоего Государева указу, и взят я, холоп твой, в Новгородской приказ и посажен за решетку, а в Сумском остроге у меня бедного мати моя при старости по дворам бродить не может, а женишко с ребятишками меж дворы скитаючись помирают голодною смертью, а иного сына у ней, матери моей, нет и кормить ее бедные некому, а челобитчика на меня, холопа твоего, никово нет и я холоп твой в напрасном своем разорении ни на кого не челобитчик же. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всеа великия и малыя и белыя России Самодержец, пожалуй меня, холопа своего бедного, беззаступного и до конца раззоренного, вели, Государь, меня бедного из-за решетки свободить и послать на твою Великого Государя службу на Соловецкой остров к воеводе Ивану Алексеевичу Мещеринову и на нынешней год вели, Государь, выдать мне свое Великого Государя денежное и хлебное жалованье против моей братьи и о том дать о жалованьи свою Великого Государя грамоту в Сумской острог к соборному старцу Игнатью. Царь Государь, смилуйся, пожалуй!

От Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя Росии самодержца на Соловецкой остров воеводе нашему Ивану Алексеевичу Мещеринову. В прошлом во 181 году писал к нам Великому Государю из Сумского острогу голова Клементей Иевлев и прислал в известном деле Двинского стрельца Ивашка Мурзина да Сумского острогу стрельца ж Ивашка Горлова. И по нашему Великого Государя указу те стрельцы посланы с Москвы Сумского острогу с стрельцом с Степкою Пакулевым в Сумской же к тебе по-прежнему, а велено тех стрельцов Ивашку Мурзину да Ивашку Горлова дорогою везть бережно, чтоб они с дороги не ушли.

И как к тебе ся наша Великого Государя грамота придет, а Сумской стрелец Степка Пакулев на Соловецкой остров приедет и стрельцов же Ивашка Мурзина и Ивашка Горлова приведет, и ты б велел тех стрельцов у него принять и быть им всем на нашей Великого Государя службе с тобою по-прежнему. Писан на Москве лета 7182 апреля в день.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа великия и малыя и белыя Росии самодержцу холопи твои Федка Нарышкин, Афонка Зыков челом бьют. В нынешнем Государь, во 182 году февраля в 20 день, по твоему Великого Государя указу и по грамоте из Новгородцкого приказу, за приписью дьяка Василья Бабинина, велено нам холопом твоим Архангельского города и Колмогорских стрельцов пятидесятника Петрушку Бугаева с товарищи 100 человек розных приказов, которые посланы в прошлом во 181 году з Двины на твою Великого Государя службу под Соловецкой монастырь, из Сумского острогу их переменить, а на их место велено выслать в Сумской острог тож число против прежнего твоего Великого Государя, и прошлых годов Архангельского города и Колмогорских стрельцов, как преж сего посыланы поочередно, а которого числа посланы будут и хто имяны, и о том к тебе Великому Государю велено отписать и имянную роспись прислать в Новогородцкой приказ. И по твоему Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя Росии самодержца указу послали мы холопи твои в Сумской острог прежним стрельцам Петрушке Бугаеву с товарищи на перемену Архангельского ж города и Колмогорских стрельцов пятидесятников Исака Варламова, Васку Рогозина с товарыщи сто человек с сотником с стрелецким с Ефимом Бражниковым марта в 10 день, и о том в Сумской острог к воеводе к Ивану Мещернинову писали и имянную роспись тем стрельцом под отпискою к нему послали, а хто имяны Архангельского города и Колмогорских стрельцов посланы в Сумской острог и тому имянную роспись к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя Росии самодержцу к Москве послали мы холопи твои под сею отпискою с Колмогорским пушкарем с Федткою Буяновым марта в 18 день, а отписку, Государь, и роспись велели подать в Новогородцком приказе окольничему Артемону Сергеевичу Матвееву да дьяком думному Григорью Богданову да Якову Поздышову да Ивану Евстафьеву да Василью Бобиниу.

Роспись хто имяны Двинских стрельцов в Сумской острог к Ивану Мещеринову посланы с сотником стрелецким с Ефимом Бражниковым в нынешнем во 182 году марта в 9 день.

Архангельского города Сергеева приказу Стешнина.

Пятидесятник Исак Варламов.

Ивашко Одинакой, Ивашко Усов, Самошко Кузнецов, Васка Кяростров, Якушко Важенин, Сенка Талгишанин, Ивашко Лобанов, Митка Меркурьев, Афонка Пятого,

Десятник Федор Романов.

Никифорка Иванов, Ивашко Федотов, Якимко Сеновозов, Сысойко Багаулев, Степка Тимофеев, Васка Федоров, Лазарко Мурзин, Савка Самыков, Ивашко Корякин,

Десятник Иван Марков.

Савка Трубин, Якимка Филатов, Карпушка Трубин, Митка Филипов, Фаддейко Игнатьев, Максимко Васильев, Гараска Шипков, Тимошко Агапитов, Карпушка Жубрин, Пронка Демидов, Федка Щербинин, Мишка Бурцов, Федотко Петров,

Колмогорские Ларионова приказу Зыкова:

Митка Семенов, Ивашко Тимофеев, Сергушка Васильев, Ивашко Усольцов, Васка Старшего, Степка Некрасов, Никитка Григорьев,

Десятник Кузьма Кузист.

Оска Кузмин, Мишка Кузмин, Артемка Едовин, Микитка Матвеев, Устинка Хлусов.

Пятидесятник Василей Рогозин:

Ивашка Михайлов, Гришка Тимофеев, Дорошка Минин, Ивашко Тряпицын, Мишка Захаров, Петрушка Осипов.

Десятник Третьяк Семенов.

Онашка Еремеев, Степка Мамонов, Васка Посников, Ивашко Рогозин, Михейко Чечоткин, Ситко Соболин, Анкидинка Яковлев, Амоска Лисицын, Алешка Татарин, Ивашко Черкашенин, Филка Трофимов, Гришка Мартынов.

Михайлова приказу Уварова:

Десятник Иван Андреев.

Якушко Меншиков, Мелешка Горчаков, Ивашко Рукавичников, Васка Аклифиев большой, Арефейко Сопухин, Гаврилко Яковлев, Евсешка Ошурков, Тимошка Семьиных, Ларка Хайдук.

Десятник Григорий Кововак.

Спирка Попов, Кипрушка Кубышкин, Ивашко Одежин, Коземка Пастухов, Ивашко Карапчин, Прошка Босых, Ивашко Хлыщов, Ларка Карпов, Микитка Иванов.

Десятник Алексей Тараканов.

Кирьянко Махонин, Пашко Федоров, Алешка Капыловых, Гаврилко Головиных, Евдокимко Онкудиновых, Степка Афанасьев, Федка Степанов, Афонка Голенищев, Андрюшка Карповых, Федка Горчаков, Ортюмка Корякин.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа великия и малыя и белыя Росии самодержцу бьет челом холоп твой ректорского строю маеор Степка Келен. По твоему Великого Государя указу твое Государево жалованье мне холопу твоему на прошлые годы дано, а на нынешней, Государь, на 182 год твое Государево жалованье мне не выдано, а выписка, Государь, написана. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Алексеи Михайлович, всеа великия и малыя и белыя Росии самодержец, пожалуй меня холопа своего, вели, Государь, выписку мою положить на стол и против моей братьи свое Великого Государя жалованье мне выдать. Царь Государь, смилуйся, пожалуй!

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу бьет челом холоп твой новокрещеной иноземец райтарского строю маеор Степка Келен. В нынешнем, Государь во 182 году, мне холопу твоему, будучи на твоей Великого Государя службе в Сумском остроге твое Великого Государя жалованье не дано, а я от ево Клементья ограблен и разорен холоден и голоден и помираю голодною смертью, а женишка моя и с детишками сама шеста помирают такоже голодом, скитаютца меж дворы. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержец, пожалуй меня холопа своего, вели Государь, то мое жалованье годовое выдать на Москве, женишке моей Ксеньице и с детишками саму шестой, чтобы мне холопу твоему голодом с детишками своими не помереть и твоей Государевой службы отбыть. Царь Государь, смилуйся, пожалуй!

И против сего челобитья в Новгородцком приказе выписано.

В прошлом во 180 году апреля в 3 день, по указу Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца, велено быть на его Великого Государя службе в Сумском остроге на Игнатьево место Волохова, голове Московских стрельцов Клементью Алексееву сыну Иевлеву, а с ним начальным людем:

Маеору Степану Келену.

Ротмистром: Гаврилу Бушу, Якову Буксендену.

Порутчиком: Василью Гутковскому, Федору Стахорскому.

И для той посылки дано им Государева жалованья из монастырского приказу:

Клементью в приказ оклад ево 102 рубли.

Начальным людем окладов их треть: на 181 год, маеору Степану Келену 78 рублев 29 алтын 2 деньги.

Ротмистром: Гаврилу Бушу, Якову Буксендену по 64 рубли по 3 алтына по 2 деньги.

Порутчиком: Василью Гутковскому, Федору Стахорскому по 39 рублей 14 алтын по 4 деньги человеку.

Да им же начальным людем велено дать в Сумском остроге:

Муки ржаной по осмине на месяц человеку.

Да им же масла коровья по 2 пуда, солоду по 3 чети, круп по осьмине человеку на год.

И во 181 году декабря в 28 день, писал к Великому Государю из Сумского острогу голова Московских стрельцов Клементей Иевлев ноября в 26 числе: в Сумском остроге ротмистр Гаврило Буш извещал ему словесно на маеора на Степана Келена в воровских письмах и что у него Степана вынято коренья и травы, да он же Степан сказал за собою Великого Государя дело, и в Сумском остроге отдан за караул.

И мая в 13 день, послана Великого Государя грамота в Сумской острог к голове к Клементью Иевлеву по помете на выписке дьяка Ивана Евстафьева: ротмистра Гаврила Буша велено освободить для того, что по тому известному делу Великого Государя указ впредь будет, а маеора Степана Келена до его Великого Государя указу дать на поруки в статье с записью и велено им Степану и Гаврилу быть до указу Великого Государя в Сумском остроге.

И июля в 1 день, писал к Великому Государю из Сумского острогу Клементей же Иевлев, что де маеор Степан Келен ево Великого Государя учинился не послушен, поруки по себе не дал и караульщиков от себя отбил и похваляетца их резать и рубить, и прежде сего он Степан будучи за караулом хотел порубить стрельцов бердышем ночью.

И по их де стрелецкому извету в том он Степан к их стрелецкому извету сам руку приложил, что их порубить хотел.

И в нынешнем во 182 году сентября в 6 день, по указу Великого Государя послан на Клементьево место Иевлева Иван Мещеринов, а с ним велено быть начальным людем прежним поручиком Василью Гутковскому, Федору Стахорскому, а Великого Государя жалованья велено им давать в Сумском остроге из монастырских запасов против прежнего.

И ныне Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу бьет челом рейтарского строю маеор Степан Келен. В нынешнем де во 182 году, будучи он на его Великого Государя службе в Сумском остроге его Великого Государя жалованья ему Степану не дано; а от головы де Московских стрельцов от Клементья Иевлева он ограблен и разорен и помирает голодом, а жена де ево на Москве с детьми сама шеста скитаютца меж двор, помирают голодною смертью, и Великий Государь пожаловал бы его велел то свое Великого Государя жалованье выдать на Москве жене ево с детьми, чтоб им голодною смертью не помереть, а ему Степану ево Великого Государя службы не отбыть.

А назади у той челобитной написано по немецки:

И посольского приказу переводчик Ефим Мейснер смотрин того немецкого письма, сказал; к той де челобитной Степан Келен руку приложил, чтоб Великого Государя жалованье дать жене ево Степанове и детем.

182 апреля в 2 день, по указу Великого Государя окольничей Артемон Сергеевич Матвеев, слушав сей выписки приказал маеору Степану Келену Великого Государя жалованье на нынешней на 182 год для той посылки дать из монастырского приказу, а то число и что наперед сего Клементью Иевлеву и начальным людом для той посылки дано, и то вычесть из монастырские казны и выписать о том в доклад.

Лета 7182 апреля в 6 день, по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца указу думному дворянину Семену Ивановичу Заборовскому да дьяком Филипу Артемьеву да Борису Ертусланову. Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа великия и и малыя и белыя Росии Самодержец указал послать на свою Великого Государя службу в Сумской острог маеора Степана Келена и для той посылки пожаловал Великий Государь – велел ему Степану своего Великого Государя жалованья дать на нынешней на 182 год, из монастырского приказу против прежнего, как им дано в 180 году, для той же посылки. И по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца указу думному дворянину Семену Ивановичу Заборовскому да дьяком Филину Артемьеву, да Борису Ертусланову, учинить о сем по указу Великого Государя.

Припись дьяка Ивана Евстафьева.

Царю Государю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу, бьет челом холоп твой рейтарского строго ротмистер Гаврилко Буш. Был я холоп твой на твоей Великого Государя службе с головою Московских стрельцов с Клементьем Иевлевым, в Сумском остроге под Соловецким монастырем, а ныне посылают меня холопа твоего по прежнему на твою Великого Государя службу в Сумской острог под Соловецкий монастырь, а твоего Государева жалованья мне холопу твоему на нынешней на 182 год не выдано, а маеору Степану Келену велено твое Великого Государя (жалованье?) для такой посылки на нынешней на 182 год выдать, и о том из Новгородского приказу в монастырской приказ память послана. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержец, пожалуй меня холопа своего, вели Государь мне свое. Великого Государя жалованье на нынешней на 182 год выдать, против прежнего своего Великого Государя указу, чтоб мне холопу твоему, будучи на твоей Великого Государя службе, голодом не помереть, Царь Государь, смилуйся, пожалуй!

А что ему Гаврилу дано Великого Государя жалованья для посылки в Сумской острог с головою Московских стрельцов с Клементьем Иевлевым, в прошлом во 180 году из монастырского приказу, окладу его трети 64 рубли 3 алтына 2 деньги, и то писано в сей выписке выше сего.

А ныне товарищу его маеору Степану Келену, для посылки в Сумской же острог, велено Великого Государя жалованья дать из монастырского приказу, против дачи прошлого ж 180 году, и память о даче тех денег в монастырской приказ послана апреля в 6 день, нынешнего 182 году.

И ныне Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу бьет челом рейтарского строю ротмистер Гаврило Буш: был де он на его Великого Государя службе в Сумском остроге с головою Московских стрельцов с Киементьем Иевлевым, а ныне де посылают ево в Сумской же острог по-прежнему, а ево Великого Государя жалованья ему на нынешней на 182 год не дано, а маеору Степану Келену велено Великого Государя жалованья для той посылки на нынешней на 182 год выдать, и о том из Новгородцкого приказу в монастырский приказ послана память, и Великий Государь пожаловал бы его велел ему свое Великого Государя жалованье на нынешней на 182 год выдать против прежнего своего Великого Государя указу, чтоб ему, будучи на ево Великого Государя службе, голодною смертью не умереть.

182 апреля в 30 день, окольничей Артемоп Сергеевич Матвеев с товарищами, слушав сей выписки приказал для той Сумской посылки ротмистру Гаврилу Бушу дать его Великого Государя жалованье на нынешней на 182 год треть из монастырского приказу, и та дача вычесть из монастырские казны, а о даче денег послать в монастырской приказ память.

Лета 7182 апреля в 30 день, по Государеву указу думному дворянину Семену Ивановичу Заборовскому, да дьяком Филипу Артемьеву, да Борису Ертусланову Великий Государь ... указал послать на свою Великого Государя службу на Соловецкой остров ротмистра Гаврила Буша, и для той посылки пожаловал Великий Государь, велел ему Гаврилу своего Великого Государя жалованья на нынешней на 182 год дать из монастырского приказу против прежнего, как ему дано во 180 году, для той же посылки, а сколько во 180 году дано голове Московских стрельцов Клементью Иевлеву, маеору Степану Колену, ротмистром Гаврилу Бушу, Якову Буксендену, порутчиком Василью Гутковскому, Федору Стахорскому, и в нынешнем во 182 году маеором Степану Келену, да ротмистру Гаврилу Бушу, и порутчиком Василью Гутковскому да Федору же Стахорскому, для таковые же посылки Великого Государя жалованья что им дано, отписать в Новгородцкой приказ, к окольничему к Артемону Сергеевичу Матвееву, да к дьяком к думному к Григорью Богданову, да к Якову Поздышеву, да к Ивану Евстафьеву, да к Василью Бобинину, да к Степану Полкову, И по Государеву ... указу, думному дворянину Семену Ивановичу Заборовскому и дьяком Филипу и Борису о сем учинить.

Припись дьяка Якова Поздышева. Отдано ротмистру Гаврилу Бушу.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу холоп твой Ивашко Мещеринов, челом бьет. В нынешнем, Государь, во 182 году генваря в 14 день, били челом тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, а мне холопу твоему в Сумском остроге в съезжей избе подали челобитную рейтарского строю порутчики Василей Гутковской, Федор Стахорской, чтоб тое их челобитную приняв, послать к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, к Москве в Новгородцкой приказ и я холоп твой у порутчиков у Василья Гутковскаго, у Федора Стахорского челобитную приняв, послал к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, к Москве с маеором Степаном Келеным, в нынешнем во 182 году генваря в 15 день, а отписку и челобитную велел подать окольничему Артемону Сергееву Матвееву, да дьяком думному Григорью Богданову, Якову Поздышеву, Ивану Евстафьеву, Василью Бобинину.

Царю Государю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу бьют челом холопи твои ново крещеные иноземцы рейтарского строю начальные люди порутчики Васка Гутковской, да Федор Стахорской. В прошлом, Государь, во 180 году, по твоему Великого Государя указу посланы мы, холопи твои, на твою Великого Государя службу с головою Московских стрельцов с Клементьем Иевлевым под Соловецкой монастырь и в Сумской острог, и на 181 год нам, холопом твоим, твое Великого Государя годовое денежное жалованье дано, а по твоему Великого Государя указу прислан в Сумской острог воевода Иван Алексеевич Мещеринов и нам, холопом твоим, по твоему Великого Государя указу, велено с ним, воеводою Иваном Алексеевичем Мещериновым, быть на твоей Великого Государя службе под Соловецким монастырем и на нынешней, Государь, на 182 год, твое Великого Государя годовое денежное жалованье нам, холопем твоим, не дано и мы, холопи твои, будучи на твоей Великого Государя службе, оскудали и обдолжали великими долгами. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всеа великия и малыя и белыя России Самодержец, пожалуй нас, холопей своих, вели, Государь, свое Великого Государя годовое денежное жалованье нам, холопем своим, выдать, чтоб будучи на твоей Великого Государя службе голодною смертью не помереть и впредь твоей Великого Государя службы не отбыть и вели, Государь, сю нашу челобитную воеводе Ивану Алексеевичу Мещеринову послать к тебе Великому Государю к Москве под отпискою в Новгородцкой приказ. Царь, Государь, смилуйся, пожалуй!

Кд» сей челобитной вместо порутчика Василья Гутковскаго, по его веленью. Архангельского города Васка Ворабиров руку приложил.

К сей челобитной Федка Стахорской руку приложил:

И против сего челобитья в Новгородцком приказе выписано:

В прошлом во 180 году апреля в 3 день, по указу Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя России Самодержца, велено быть на его Великого Государя службе в Сумском остроге на Игнатьево место Волохово голове Московских стрельцов Клементью Алексееву сыну Иевлеву, а с ним начальным людем:

Маеору: Степану Келену.

Ротмистром: Гаврилу Бушу, Якову Буксендену.

Порутчиком: Василью Гутковскому, Федору Стахорскому.

И для той посылки дано им Государева жалованья из Монастырского приказу.

Клементью в приказ оклад его 102 рубли.

Начальным людем окладов их треть.

На 181 год маеору Степану Келену 78 рублев, 29 алтын 2 деньги.

Ротиистром: Гаврилу Бушу, Якову Буксендену по 64 руб. по 3 алтына по 2 деньги.

Порутчиком: Василью Гутковскому, Федору Стахорскому по 39 руб. по 14 алт. по 4 ден. человеку.

Да им же начальным людом велено давать в Сумском остроге:

Муки ржаной по осьмине на месяц человеку.

Да им же масла коровья по 2 пуда, солоду по 3 чети, круп по осьмине человеку на год.

А в нынешнем во 182 году сентября в 6 день, по указу Великого Государя послан в Сумской острог на Клементьево место Иевлева Иван Мещеринов, а с ним велено быть начальным людем по прежнему порутчиком Василью Гутковскому, Федору Стахорскому, а Великого Государя жалованья велено им давать в Сумском остроге из монастырских запасов против прежнего.

А маеор Степан Келен и ротмистр Гаврила Буш присланы к Москве в Новогородцкой приказ февраля в 5 день нынешнего 182 году.

А ротмистр же Яков Буксенден в Сумском остроге умре.

И ныне по указу Великого Государя маеору Степану Келену и ротмистру Гаврилу Бушу велено быть в Сумском остроге по прежнему и для той посылки Великого Государя жалованья велено ему Степану дать из монастырского приказу против дачи прошлого 180 году и память о даче тех денег в монастырской приказ апреля в 6 день нынешнего 182 году послана.

А на умершего место ротмистра Якова Буксендена велено быть ротмистру ж Ивану Порошину и Великого Государя грамота о высылке того Ивана послана из иноземского приказу.

И февраля в 5 день писал к Великому Государю из Сумского острогу воевода Иван Мещеринов и прислал заручную челобитную начальных людей, порутчиков Василья Гутковскаго, Федора Стахорскаго, а в челобитной их написано: в прошлом де во 180 году по ево Великого Государя указу, велено быть на ево Великого Государя службе з головою Московских стрельцов с Клементьем Иевлевым (см, челобитную Гутковского и Стахорского выше сего).

182 года апреля в 10 день, по указу Великого Государя окольничей Артемон Сергеевич Матвеев, слушав сеи выписки, приказал тем порутчиком дать его Великого Государя жалованье по окладам их против 180 году из монастырского приказу и о том Великого Государя жалованье послать память.

И против сей пометы начальным людем о жалованье в монастырской приказ память послана апреля в 19 день нынешнего 182 году против прошлого 180 году, что им же дано Василью Гутковскому и Федору Стахорскому Великого Государя жалованье.

У подлинной памяти припись дьяка Якова Поздышева.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу, холоп твой Ивашко Мещеринов челом бьет. В нынешнем, Государь, во 182 году марта в 19 день, к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу, к Москве писал я, холоп твой, что в Сумском остроге Соловецких мятежников, что на пущей к мятежу заводчик Соловецкого монастыря служка Фадка Бородин, которой был в Соловецком монастырь у мятежников сотником, да с ним чернцов и бельцов пятнадцать человек, пришли в познание и тебе Великому Государю в винах своих добили челом и святой восточной, соборней и апостольской церкви покорились и ново исправленных печатных книг слушают. И в нынешнем же, Государь, во 182 году маия в 6 день, в твоей Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя России Самодержца грамоте из Новогородцкого приказу за прописью дьяка Степана Полкова, писано ко мне, холопу твоему, что ты Великий Государь, по своему Государскому милосердому рассмотрению, тех Соловецких мятежников Фадку Бородина с товарыщи в винах их пожаловал; а до остальных Соловецких мятежников, которые сидят в Сумском в тюрмах в своем упорстве и непокорении и прекословии велено мне, холопу твоему, наговаривать и от не покорения в послушание приводить, чтоб они в познание пришли и от мятежу престали и твоей бы Государевой милости к себе поискали и в винах своих тебе Великому Государю добили ж бы челом и святей восточней, соборней и апостольской церкви покорились, и я, холоп твой, тех мятежников из тюрем призывал в приказную избу, во многие времена и их наговаривал, чтоб они в познание пришли и от мятежу своего престали и тебе Великому Государю в винах своих, добили челом и святей восточней, соборней и апостольской церкви покорились, и достальные, Государь, мятежники, которые сидели в тюрмах Соловецкого монастыря, келарь-старец Озарей, да соборной старец Герман, да к мятежу заводчика, же служка Елизарко Алексеев, да с ними чернцов и бельцов тринадцать человек и всех шестнадцать человек, видя твою Великого Государя премногую милость над Фадюшкою Бородиным, с товарыщи и в винах их пощаду, тебе Великому Государю в винах своих все добили ж челом и святей восточней, соборней и апостольской церкви покорились и ново исправленных печатных книг слушают и в сложении руки тремя персты крест на себе воображают и на исповеди у отцов духовных, были и я, холоп твой, того келаря и соборного старца и товарыщей их чернцов и бельцов до твоего Великого Государя указу отдал в Сумском Соловецкого монастыря соборному старцу Игнатию; а как, Государь, морской путь очиститца и я, холоп твой, по твоему Великого Государя указу, из Сумского острогу на Соловецкой остров для промыслу над Соловецкими мятежниками, которые заперлись в Соловецком монастыре, пойду тотчас.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, колон твой Ивашко Мещеринов челом бьет. В нынешнем Государь, во 182 году, по твоему Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя России Самодержца указу, велено быти на Соловецком острову, у меня холопа твоего в полку начальным людом порутчиком и двинских стрельцов сотником и двинским стрельцом 600 человеком, да Сумским и Кемским стрельцом же всем по списку, и начальные, Государь, люди и сотники и стрельцы пехотному строю были не учены и ничего пехотного строю и стрельбы не знали, и я холоп твой, будучи в Сумском остроге, служа и работая тебе Великому Государю, начальных людей порутчиков и сотников и стрельцов пехотному строю выучил и к стрельбе привел, а у стрельцов, Государь, фитилю было мало и я холоп твой в Сумском у выборных взял 10 пуд льну, и научил стрельцов фитиль делать, и тот лен весь в фитиль переделан и к морскому ходу изготовлен, и буде, Государь, фитилю на Соловецком острове будет мало и впредь, Государь, льну на фитиль у Сумских ли выборных имать, или в Сумском остроге из монастырской казны; о том Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа великия и малыя и белыя России Самодержец, что укажешь, чтоб Государь, за фитилем на Соловецком острову твоему Великого Государя делу порухи не учинилось.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, холоп твой Ивашко Мещеринов челом бьет. По твоему Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя России Самодержца указу, велено мне холопу твоему быть на Соловецком острову и Соловецких мятежников, которые в Соловецком монастыре заперлись, уговаривать и твоею Государскою милостью обнадеживать, чтоб они от мятежу своего престали и святей восточней, соборной апостольской церкви покорились и тебе б Великому Государю в винах своих добили челом и монастырь отперли, а будет они мятежники от мятежу своего не престанут и святей соборней, апостольской церкви не покорятца и тебе Великому Государю в винах своих не добьют челом и монастыря не отопрут, и будет меня холопа твоего в монастырь не пустят и мне холопу твоему, прося у Господа Бога милости и у Пречистые Богородицы заступления и у преподобных отцов Зосима и Савватия помощи над ними Соловецкими мятежниками велено промысл чинить, чтоб тот их мятеж и непокорство за помощию Божиею вскоре искоренить; а пушкарей, Государь, и пушек со мною холопом твоим не послано, а Каргопольского уезду в Крестном монастыре есть 7 пушек железных и я холоп твой, посылал в тот монастырь порутчика Василья Гутковского и велел те пушки пересмотреть и переписать на роспись, а строитель того монастыря иеромонах Герасим сказал, что у тех пушек пушкарей и пушечного пороху у них в монастыре нет, и пушек мне холопу твоему без твоего Великого Государя указу и без грамоты не дает, и мне холопу твоему на Соловецком острову над мятежниками, будет они в винах своих тебе Великому Государю не добьют челом, без пушек промыслу чинить не мочно и о пушкарях и о пушках и к пушкам о пороху Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа великия и малыя и белыя России Самодержец, что укажет, а какову мне холопу твоему порутчик Василей Гутковский, пушкам роспись за рукою Крестного монастыря строителя старца Германа подал, и я холоп тое роспись послал к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, к Москве под сею отпискою с Колмогорским стрельцом с Фирском Видякиным, маия в 10 день нынешнего 182 года, а отписку и роспись, велел я холоп твой подать в Новогородском приказе окольничему Артемону Сергеевичу Матвееву, да дьяком думному Григорью Богданову, Якову Поздышеву, Ивану Евстафьеву Василью Бобинину, Степану Полкову.

Лета 7182 апреля я 9 день, по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя России Самодержца, указу по приказу Сумского острогу воеводы Ивана Алексеевича Мещеринова, велено осмотреть на Кии острове в Крестном монастыре порутчику Василью Гутковскому пушечной снаряд весь нацило.

Роспись пушечному снаряду.

Большая пушка в длину 13⁸ пядей, другая пушка в длину ж 11⁹ пядей, а у обеих тех пушек ядро весом в 7¹⁰ фунтов.

Третия пушка в длину 11 пядей, а ядро весом пол 3 фунта.

Две пушки в длину все по пол семы пяди, а ядро весом 4 фунта.

А больших у двух пушек 87 ядер.

А у 4-х пушек средние статьи ядер 282, весом по 4 фунта ядро.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу холоп твой Ивашко Мещеринов челом бьет. В нынешнем Государь, во 182 году мая в 6 день, в твоей Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя России Самодержца, грамоте, из Новгороцкого приказу, за приписью дьяка Степана Полкова, по челобитью Соловецкого монастыря Московской службы строителя старца Иринарха Тарбеева, писано ко мне холопу твоему, что де у головы Московских стрельцов у Клементья Иевлева, жил Двинской стрелец Ивашко Сергиев прозвище Муха, накупаясь у своей братьи, которым доведетца быть с Двины в Сумском остроге, на твоей Великого Государя службе и всякие до смуты на их монастырских крестьян наносил и убытки чинил, и ныне де тот стрелец в Сумском же остроге бел перемены. И по твоему Великого Государя указу велено того стрельца Ивашка Муху из Сумского острогу выслать на Двину по-прежнему, и в Сумском, Государь, остроге стрелец Ивашко Муха сыскан и в приказной избе передо мною холопом твоим сказал, что он Ивашко Мосальской беглой стрелец Андреева приказу Остафьева, а на Двине записывался в новоприборныс стрельцы в Гайдуцкой приказ, и ему де Ивашку на Двине твоего Великого Государя жалованья и ружья не дано, и он де с Двины сшел в Сумской острог, и в Сумском остроге жил у сродичей своих, и кормился в Усольях своею работою, а не в стрельцах, и у Двинских стрельцов в наймах не бывал; да в Сумском же, Государь, остроге из Соловецкого монастыря в Усольях сыскано Московских же беглых стрельцов того же Андреева приказу, Остафьева Васка Ментей с товарищи 7 человек, а живут в Сумском остроге и в иных усольях с женами и с детми, и тех Государь, беглых Московских стрельцов до твоего Великого Государя указу, велел я холоп твой дать в статье на поруки с записьми; и тех Государь, беглых Московских стрельцов Ивашка Муху, да Васку Ментея с товарищами, к тебе Великому Государю к Москве послать, за бездорожную не можно, а впредь, Государь, тех беглых стрельцов к Москве высылать ли или их взять с собою на Соловецкой остров, в прибавку к Московским стрельцам к 50 человекам, о том Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа великия и малыя и белыя России Самодержец, что укажет.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа величия и малыя и белыя России Самодержцу, холоп твой Ивашко Мещеринов челом бьет. В нынешнем Государь, во 182 году маия в 6 день, по твоей Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя России Самодержца грамоте, из Новогородского приказу, за приписью дьяка Степана Полкова, по челобитью Соловецкого монастыря Московские службы строителя старца Иринарха Тарбеева, писано ко мне холопу твоему, как понадобятца для морского ходу кормщики велено имать из Сумских стрельцов по очереди, а в гребле быть стрельцом всем переменяясь; и сумские пятидесятники Иевко Куйкин, Ивашко Кашенской и десятники и все рядовые стрельцы, сто человек подали мне холопу твоему сказку за руками, что у них кормщиков только 5 человек и тех Государь, кормщиков к морскому ходу будет мало, а без твоего Великого Государя указу из Сумских жителей кормщиков я холоп твой имать не смею, и за кормщиками Государь морскому ходу на Соловецкой остров учинитца мотчание, и в прибавку, Государь к Сумским стрелцом, в кормщики сколько доведетца из Сумских жителей, имать ли, в том Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа великия и малыя и белыя России Самодержец, что укажет, а какову сказку мне холопу твоему Сумские стрельцы подали, и я холоп твой тое их сказку послал к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, к Москве с Колмогорских стрельцов с пятидесятником с Фирском Видякиным, мая в 10 день нынешнего 182 году, а отписку и сказку велел я холоп твой подать в Новгородском приказе околничему Артемону Сергеевичу Матвееву, да дьяком думному Григорью Богданову, Якову Поздышову, Иванну Евстафьеву, Василью Бобинину, Степану Полкову.

182 года маия в 10 день, по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя России Самодержца указу, в Сумском остроге в приказной избе перед воеводою, перед Иваном Алексеевичем Мещериновым, Сумского острога пятидесятники Иевко Григорьев Куйкин, да Ивашко Ефимов Камской, и десятники и рядовые стрельцы, стоя сказали, в нынешнем во 182 году по указу Великого Государя велено из нас Сумских стрельцов быть с воеводою с Иваном Алексеевичем Мещерениновым, в кормщиках и в гребцах по очереди, и у нас Сумских стрельцов кормщиков лодейных только пять человек, которые хаживали на лодьях Евдужковых, Алешка Гневашев, Матюшка Хамталин, Коземка Немчинов, Тараско Кутним, и тот Тараско во время был в кормщиках ходит долго, (?) а ныне он устарел, а больши того у нас кормщиков нет, то наша и сказка.

На обороте подписи:

К сей сказке вместо пятидесятников Иова Григорьева, да Ивана Ефимова, по их веленью Сумской же стрелец Андрюшко Евстафьев руку приложил.

К сей сказке вместо десятника Михаила Макарьева и десятчан ево, по ево веленью Сумской стрелец Фетка Осипов руку приложил.

К сей сказки вместо десятников Самыла, да Офонасья Каречакина, да Кирила Жернова, и десятчан их Сумской же стрелец Никитка Осипов руку приложил.

К сей сказки, вместо рядовых стрельцов ста человек, по их веленью Сумской стрелец Гришка Никифоров и сам за себя руку приложил.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, холоп твой Ивашко Мещеринов челом бьет. В нынешнем Государь во 182 году маия в 9 день, бил челом тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, а в Сумском остроге в приказной избе, мне холопу твоему подали челобитную Московские стрельцы Ивашко Нестеров с товарищи пятнадцать человек, чтоб ты Великий Государь пожаловал их, велел тое их челобитную под отпискою послать к себе Великому Государю к Москве, и я холоп твой тое их челобитную послал к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя Россия Самодержцу, к Москве под сею отпискою с Колмогорским пятидесятком стрелецким с Фирском Видяпиным, маия в 10 день нынешнего 182 году, а отписку и челобитную велел я холоп твой подать в Новгородском приказе околничему Артемону Сергеевичу Матвееву, да дьяком думному Григорью Богданову, Якову Поздышеву, Ивану Евстафьеву, Василью Бобинину, Степану Полкову.

Царю Государю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, бьют челом холопи твои Московские стрельцы Алексеева приказу, Васильевича Жукова, Ивашко Нестеров, Михайлова приказу Григорьевича Уварова, Алешка Дементьев, да Сенька Федоров, Гаврилова приказу Герасимовича Дохтурова, Ивашко Лаврентьев, Сережка Константинов, Герасимова приказу Алексеевича Козлякинова, Ивашко Прохоров, Федька Иванов, Коземка Романов, Иванова приказу Кондратьевича Елагина, Микишка Григорьев, Сенька Исаев, Борисова приказу Степановича Карсакова, Гаврилко Евфимов, Афонка Федоров, Микишка Костянтинов, Львова приказу Борисовича Секирнина Коземка Миронов, Ларка Русаков. В нынешнем Государь во 182 году в сентябре месяце, но твоему Великого Государя указу, посланы мы холопи твои с Москвы к студеному морю, на твою Великого Государя службу в Сумской острог и под Соловецкой монастырь, с твоим Государевым воеводою с Иваном Алексеевичем Мещериновым, и мы холопи твои живем и служим после той Московской посылки на твоей Государеве службе, с сентября месяца и по май десятого числа, твое Великого Государя денежное жалованье Московского окладу Благовещенскаго, сроку нынешнего 182 году, нам холопом твоим не выдано и по се число, а мы холопи твои будучи на твоей Великого Государя службе, платьишком и обувью, которое было взято у нас с Москвы, всем обдержались и вновь Государь купить нечим, и харчевого запасца с чем быть на службе денежной ради скудости купить нечим, и от того мы холопи твои помираем и погибаем голодом и холодом от морских великих зельных студей. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа великия и малыя и белыя России Самодержец, пожалуй нас холопей своих, вели Государь сию нашу челобитную, из Сумского острога воеводе Ивану Алексеевичу Мещеринову, под роспискою к тебе Великому Государю к Москве в Новгородской приказ послать, и нам холопом твоим вели Государь свое Государево по окладу денежное жалованье Благовещенского сроку нынешнего 182 года выдать, чтоб нам будучи на службе под Соловецким монастырем от морских студей и от болших холодов напрасно не умереть, и твоей Царской службы не отбыть и в конец не погибнуть. Царь Государь смилуйся пожалуй.

На обороте подпись:

К сей челобитной полковой поп Дмитрей вместо челобитчиков Московских стрельцов, кои в сей челобитной писаны, но их веленью руку приложил.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, холоп твой Ивашко Мещеринов челом бьет. В нынешнем Государь во 182 году маия в 6 день в твоей Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя России Самодержца, грамоте Новгородского приказу за приписью дьяка Степана Полкова, по челобитью Соловецкого монастыря Московские службы строителя старца Иринарха Тарбеева, писано ко мне холопу твоему, что де в нынешнем же во 182 году перед походом с Колмогор в Сумской острог, Двинским стрельцом пятисот человеком, дано де твоего Великого Государя жалованья в запрос и с Колмогорские Курские (?) службы монастырского хлеба по полосмины ржы человеку на генварь месяц, да в Сумском де остроге тем же Двинским стрельцом пятисот человеком на тот же месяц генварь, дано монастырского хлеба по полосмине муки ржаной человеку, и тот хлеб буде, которой дан стрельцом на генварь месяц вдвое и тое другую дачю велено зачесть тем стрельцом в жалованье, и я холоп твой в Сумском остроге в приказной избе Двинских пятидесятников и десятников и рядовых стрельцов пятисот человек, допрашивал на Колмогорах, твое Великого Государя жалованье в запрос и с Колмогорские Курские службы, монастырского хлеба по полуосмины ржы человеку на генварь месяц дано ли и Двинские пятидесятники и десятники и все рядовые стрельцы подали мне холопу твоему сказку за руками, что им перед поход с Колмогор в Сумской острог, твоего Великий Государь жалованья в запрос и с Колмогорские Курские службы монастырского хлеба по полуосмине ржы человеку на генварь месяц не дано, а в Сумском Государь остроге, тем Двинским стрельцам твое Великого Государя жалованье на генварь месяц по полуосмине ржы человеку дано, а какову Государь сказку послал к тебе Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, к Москве под сею отпискою Колмогорских стрельцов, с пятидесятником с Фирском Видякиным маия в 10 день нынешнего 182 году, а отписку и сказку велел я холоп твой подать в Новгородском приказе окольничему Артемону Сергеевичу Матвееву, да дьяком думному Григорью Богданову, Якову Поздышеву, Ивану Евстафьеву, Василию Бобинину, Степану Полкову.

182 года Маия в 7 день, Архангельского и Колмогорского городу пятидесятники и стрелецкие Гришка Несвитаев, Ивашко Бугаев, Елисейко Костянтинов, Андрюшка Трофимов, Корнилко Сидоров, Фирско Видякин, Маркушка Басманов, с товарищи и десятники и все рядовые стрельцы пятьсот человек, в Сумском остроге в съезжей избе перед воеводою перед Иваном Алексеевичем Мещериновым сказали, что нынешнего 182 года по челобитью Соловецкого монастыря Московской службы строители старца Иринарха в грамоте Великого Государя наказ стрельцом написано, будто мы перед поездом на службу Великого Государя в Сумской острог, будучи на Колмогорах взяли в запас Курской службы из монастырских житниц на генварь месяц нынешнего 182 года, но полуосмине ржы на человека, и мы, пятидесятники и десятники и рядовые стрельцы пятьсот человек поедучи с Колмогор на службу Великого Государя в Сумской острог, Курской службы Соловецкого монастыря из житници на генварь месяц по полуосмине ржы на человека, в запрос не имали, то наша и сказка. Писал сказку по их брацкому веленью пятисотной Федка Кузнецов.

На обороте подписи:

К сей сказки вместо пятисотников Григорья Тереньева, да Елесея Константинова и десятников и рядовых стрельцов и с пятидесятен, которые грамоты не умеют по их веленью стрелец Петрушка Васильев руку приложил.

К сей сказки вместо пятидесятников Корнила Сидорова, да Ондрея Иванова, по их веленью Колмогорской стрелец Васка Антипов, за себя руку приложил.

К сей сказки вместо пятидесятника Андрея Трофимова, и десятников и во пятидесяти стрельцов по их веленью, стрелец Амоско Аврамов руку приложил.

К сей сказки вместо пятидесятников Ивана Бугаева, да Меркурья Басманова, с товарыщи по их веленью стрелец Васка Минин руку приложил.

В нынешнем во 182 году мая в 26 день, писал к Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя России Самодержцу, из Сумского острогу воевода Иван Мещеринов, и прислать о розных делех 7 отписок.

Но первой написано:

По ево де Великого Государя указу велено ему Соловецких мятежников, которые сидят в Сумском остроге в норме уговаривать, чтоб они в познание пришли и от мятежу престали.

И те де мятежники Соловецкого монастыря, келарь старец Азарей, да соборной старец Герман, да к мятежу за вотчины ж служка Елизарко Алексеев, да с ними ж черьцов и бельцов 13 человек, всего 17 человек, видя Великого Государя милость над прежними мятежники и в винах их пощаду, ему Великому Государю в своих винах добили челом, и соборной апостольской церкви покорились и ново исправленых печатных книг слушают и в сложение руки и на исповеди у отцов духовных были.

И до указу Великого Государя, тех черьцов и бельцов, отдал он Иван в Сумском же остроге Соловецкого монастыря соборному старцу Игнатию.

А как де морской путь очиститца и он для промыслу над Соловецкими мятежники на Соловецкой остров пойдет тог час.

По второй.

В полку де у него начальные люди и сотники и стрельцы пехотному строю были не учены и стрельбы не знали.

И он де Иван служа и работая Великому Государю тех начальных людей и стрельцов, пехотным строю выучил и к стрельбе привел и фитилю делать научил.

А на тот фитиль взял он в Сумском у выборных 10 пуд льну и тот лен весь в фитиль переделал, и к морскому ходу изготовлен.

И будет де того фитилю, будет мало и в пределку на фитиль имать у Сумских выборных, или из монастырской казны, о том что Великий Государь укажет.

По третьей.

Велено де ему Ивану над Соловецкими мятежники, буде не покорятца и монастыря не отопрут, чинить промысл, чтоб их мятеж и непокорство вскоре искоренить.

А пушкарей де и пушек с ним не послано.

А в Каргопольском уезде в Крестном монастыре есть 7 пушек железных и для осмотру и переписки тех пушек посылал он порутчика Василья Гутковскаго.

И строитель де того монастыря Герасим сказал, что де у тех пушек пушкарей и пороху у них в монастыре нет и тех пушек без указу Великого Государя не даст.

А ему де без пушек над мятежниками промыслу чинить немочно.

А в крестном монастыре по росписи пушки мерою: большая 13 пядей;¹¹ вторая – 11 пядей,¹² а ядро у обоих весом в 7-м фунтов;¹³ третья – 11 пядей, ядро по 3 фунта, четыре пушки все по полу 7 пяди, ядро 4 фунта, а ядер но щету у больших 2 пушек 87 ядер, да у четырех пушек середние статьи 282 ядра.

По четвертой

По указу Великого Государя, а по челобитью Соловецкого монастыря строителя старца Иринарха Тарбеева, велено Двинского стрельца Ивашка Муху, которой жил в Сумском у головы Московских стрельцов, у Клементья Иевлева, накупаясь у своей братья не по очереди на их монастырских крестьян всякие смуты и убытки чинит и живет без перемены, выслать из Сумского острогу на Двину, по-прежнему, и тот де стрелец Ивашко в допросе перед ним сказал, что он Московской беглой стрелец Андреева приказу Остафьев а на Двине записался он в поприборные (sic) стрельцы в Гайдуцкой приказ, а Великого Государя жалованье и ружья ему на Двине не дано, из Двины де он сшол в Сумской, и жил у сродичей своих и кормился в усольях работою, а не в стрельцах, а у Двинских де стрельцов в наймех не бывал.

Да в Сумском же остроге и Соловецкого монастыря в усольях сыскано Московских же беглых стрельцов того же Андрева приказу, Остафьева Васка Ментей с товарищи 7 человек, с женами и с детьми даны на поруки, а к Москве де послать их за бездорожную не мочно.

И впредь тех беглых стрельцов ко Москве высылать ли? или ему Ивану взять их с собою на Соловецкой остров, в прибавку к Московским стрельцам к 15 человеком, о том, что Великий Государь укажет. Помета: послать Великого Государя грамота, велеть тех стрельцов прислать к Москве с провожатыми.

По пятой

По указу де Великого Государя, а по челобитью Соловецкого монастыря строителя старца Иринарха Тарбеева, велено ему для морского ходу, как понадобятца кормщики имать из Сумских стрельцов по очереди, а в гребле быть всем стрельцам переменяясь,

И Сумские де стрельцы 100 человек подали сказку за руками, что у них кормщиков 5 человек и тех де к морскому ходу будет мало, а в прибавку к тем кормщиком сколько доведетца из Сумских жителей имать ли о том, что Великий Государь укажет. Помета: взять кормщиков и гребцов, сколько доведетца, а лишних не имать.

Писано по челобитью Московских стрельцов, разных приказов Ивашка Нестерова с товарищи 15 человек, и челобитная их за руками прислана, а в челобитная их написано:

По ево Великого Государя указу посланы с Москвы к Соловецкому монастырю с Иваном Мещериновым 2 сентября нынешнего 182 году, и с того де числа служат они и по се число, а ево до Великого Государя жалованья денежного Московского окладу Благовещенского сроку им не дано, и будучи они в Сумском платьми и обувми ободрались, а вновь купить одежи и обуви и харчевых запасов не чем.

И Великий Государь пожаловал бы их, велел им свое Великого Государя жалованье денежное Благовещенского сроку нынешнего 182 году выдать, чтоб им от больших морских стужей напрасно не помереть, и ево Великого Государя службы не отбыть. Помета: Буде им не дано, велеть выдать, справитца о том с Стрелецким приказом.

По ево де Великого Государя указу, а по челобитью Соловецкого монастыря строителя старца Иринарха Тарбеева буде Двинским стрельцом 500 человеком, дано Великого Государя жалованье на генварь месяц в запрос с Колмогорской Курской службы монастырского хлеба по полуосмине ржи человеку, а в Сумском остроге тем же стрельцом на тот же месяц монастырского ж хлеба дано по полуосмине муки ржаной человеку вдвое, и тое другую дачу велено тем стрельцом зачесть в жалованье, чтоб была та дача не вдвое.

И Двинские де стрельцы, о том хлебе подали ему сказку за руками, что им из Колмогорские Курские службы на генварь месяц из монастырских житниц хлеба не дано, только де дано им в Сумском остроге на генварь месяц по полуосмине муки ржаной.

Па обороте подпись: Справил Бориско Протопопов.

От Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя России Самодержца, на Соловец... воеводе нашему Ивану Алексеевичю Мещеринову, писал нам ... ты, что Соловецкого монастыря мятежники келарь старец, Азарей да черной старец Гермон и... чернцов же и бельцов сем человек, нам Великому Государю в винах своих добили челом, и соборной апостольской церкви покорились, а как морской путь очиститца и ты для промыслу над Соловецкими мятежники, а пушкарей тот-час и пушек с тобою не послано, и у тебя начальные люди и сотники и стрельцы пехотному строю не учены и стрельбы не знают и ты де Иван тех начальных людей пехотному строю выучил, и к стрельбе привел и фитилю делать выучал, и то ты Иван учинил добро, а о пушках наш Великого Государя указ к тебе прислан будет впредь, и как ся наша Великого Государя грамота придет и ты б по-прежнему и по сему нашему Великого Государя указу Соловецкого монастыря мятежником, которые сидят в монастыре говорил, чтоб пришли в сознание, ко истинной соборной и апостольской церкви покорились, а нам Великому Государю в винах своих добили челом и от мятежу престали, а буде они восточной соборной и апостольской церкви покорение не принесут и нам Великому Государю в винах своих не добьют челом и над ними за их раскольность учинено будет против тогож, как иным их братьям раскольником учинено за их злое непокорство, наипаче ж за раскольность будут сожжены, а чтоб тот их мятеж и раскольность искоренить, да что в том учинитца и ты б о том к нам Великому Государю писал с нарочными гонцы, а отписки велел подавать в Новгородской приказ околничему Артемону Сергеевичю Матвееву, да дьяком нашим думному Григорью Богданову, да Якову Поздышову, да Ивану Остафьеву, да Василью Бобинину да Степану Полкову. Писан на Москве лета 7182 июня во 2-й день.

От Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя России Самодержца, на Соловецкой остров, воеводе нашему Ивану Алексеевичу Мещеринову, писал к нам Великому Государю ты, что велено тебе по челобитью Соловецкого монастыря Московские службы Двинского стрельца Ивашка Муху, которой жил в Сумском накупаясь у своей братьи, выслать на Двину по-прежнему, и тот де стрелец Ивашко перед тобою сказал, что он Московской беглой стрелец Андреева приказу Остафьева, да в Сумском же де остроге и Соловецкого монастыря в усольях сыскано Московских же беглых стрельцов Андреева приказу, Остафьева Васка Ментей с товарищи семь человек с женами и с детми, и как к тебе ся наша Великого Государя грамота придет, и ты б тех беглых Московских стрельцов Ивашку Муху, и Васку Ментея с товарищи и с детми прислал к нам Великому Государю к Москве с провожатыми тот час, да о том к нам Великому Государю отписал, а отписки велел подать и провожатым стрельцом объявить в Новгородском приказе, околничему Артемону Сергеевичу Матвееву, да дьяком нашим думному Григорью Богданову, да Якову Поздышеву, да Ивану Евстафьеву, да Василью Бобинину, да Степану Полкову.

От Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя России Самодержца, на Соловецкой остров воеводе нашему Ивану Алексеевичу Мещеринову. Писал к нам Великому Государю ты, что велено тебе для морского ходу как понадобятца кормщики, имать из Сумских стрельцов по очереди, а в гребле быть всем стрельцом переменяясь, и Сумские стрельцы подали тебе сказку за руками, что у них де кормщиков пять человек, и тех де кормщиков к морскому ходу будет мало, а в прибавку к тем кормщиком сколько доведетца из Сумского острога имать ли, о том Великого Государя указ учинить, и ты б велел в Сумском остроге кормщиков взять сколько доведетца, а лишния кормщиков имать не велел, Писана на Москве, лета 7182 июня в 2 день.

Припись у подлинных Великого Государя грамоты диака Василья Бобинина: послана с Двинским стрельцом с Фирскою Видякиным.

Лета 7182 июня в д. по Государеву указу, память дьяком думному Лариону Иванову, да Тимофею Симоновскому, да Федору Кузмищеву. В нынешнем во 182 году маия в 26 день писал к Великому Государю из Сумского острога воевода Иван Мещеринов и прислал Московских стрельцов розных приказов Ивана Нестерова с товарищи пятинатцати человек, и челобитную за руками, а в челобитной их написано: по ево де великого Государя указу посланы они с Москвы к Соловецкому монастырю с Иваном Мещериновым в сентябре месяце нынешнего 182 году, и с того же до числа служат они и по се число, а ево де великого Государя жалованья денежного, Московское окладу Благовещенского сроку им не дано, и будучи де они в Сумском остроге платьем и обувьми ободрались, а вновь купить одежи и обуви и харчевых запасов нечем и Великий Государь пожаловал бы их велел им своего Великого Государя жалованье Благовещенского сроку нынешнего 182 году выдать, чтоб им от морских больших служб напрасно не помереть; и Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержец указал отписать в Посольской Приказ к околничему, Великого Государя жалованье Московским стрельцом, которые посланы на Соловецкой остров с Иваном Мещериновым на нынешней на 182 год сполна ль дано, или одного Сергеевского сроку, а Благовещенского сроку не дано, и буде не дано и за что не дано, и наперед сего Московским же стрельцом, которые посланы под Сумской острог и по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя России самодержца, указу дьяком думному Лариону Иванову и Тимофею и Федору о сем учинить по указу Великого Государя послами за приписью дьяка Василья Бобинина.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю, всеа великиа и малыя и белыя Росии Самодержцу, холоп твои Ивашко Мещеринов челом бьет. В нынешнем Государь во 182 году маии в 31 день по твоему Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца указу пришел я холоп твой из Сумского острога под Соловецкой монастырь с твоими Великого Государя ратными людьми и не доходя до Соловецкого монастыря за пять верст, пристав на Заецком острову и июня по 2 день посылал я холоп твой в Соловецкой монастырь полкового священника Димитрия, да сотника Двинских стрельцов Божена Кузьмина, да Новгородцкого приказу подьячего и велел им я холоп твой уговаривать Соловецких воров и мятежников, чернцов и бельцов, чтоб они пришли в познание и тебе бы Великому Государю в винах своих добили челом и соборному изложению б покорились, и монастырь бы отперли и меня б холопа твоего с ратными людьми в монастырь впустили, и они воры и изменики, забыв страх Божий и твое Великого Государя крестное целование, священника и сотника и подъячего в монастырь к себе не пустили, а к пристани вышли самые пущие воры и заводчики, келарь старец, прозвищем Морж, да беглой боярской холоп сотник Исачко Воронин, и с ними единомышленники их такие ж воры и мятежники с ружьем и з бердыши и во всем им отказали и в монастырь их к себе не пустили и своим вражеским, воровским умышлением говорили и называли нашу Православную христианскую веру Латинскою верою, а иные Государь своим воровским вымыслом слова говорили, что некоторыми мерами и писать их невозможно. И того ж числа, я холоп твой з Заецкого острова пришел, стал в Глубокой губе и июня в 3 день послал я холоп твой к ним под монастырь их воров уговаривать и ко обращению приводить, чтоб они в познание пришли, сотника Двинских стрельцов Митрофана Порошина, да с ним Двинского пятидесятника Ондрюшку Трофимова, и они воры и крестопреступники того сотника Митрофана и пятидесятника Ондрюшку в монастырь к себе пустили, и позвали их на собор и с собору их сотника и пятидесятника розвели и посадили в розные холодные тюрмы в одних рубашках, и держали в нормах двенадцать ден и июня в 14 день того сотника Митрофана и пятидесятника они воры и изменники и крестопреступники из монастыря выпустили и передо мною холопом твоим они, сотник и пятидесятник, сказали, как де их они воры позвали на собор, и на соборе де про тебя Великого Государя говорили непристойные речи, что и писать их я холоп твой не смею, а пятидесятника Ондрюшку они воры в монастыре водили в застенок и пытать хотели и я холоп твой того пятидесятника Ондрюшку послал к тебе Великому Государю к Москве в Новгородцкой Приказ с сею отпискою, да июня же в 4 день посылал я холоп твой в Анзерскую пустыню сотника Двинских стрельцов Божена Кузмина, и велел взять к себе тое пустыни старца и обыскав выходцев Соловецких мятежников и того ж числа сотник Божен Кузмин привез ко мне холопу твоему старца Аврамия, да черного дьякона Питирима да Соловецкого мятежника выходца казненого старца Александра, а у него отсечена рука и нога, и я холоп твои старца Аврамия да черного дьякона Питирима посылал в монастырь мятежников уговаривать, чтоб они пришли в познание, и тебе Великому Государю в винах своих добили челом и меня б холопа твоего с ратными людми в монастырь пустили, и они воры и мятежники старца Аврамия и черного дьякона Питирима к себе в монастырь не пустили и выходили к ним те воры келарь да сотник Исачко да Кемлянин, сотник Самушка и во всем им старцом отказали, и впредь для уговору они воры к себе в монастырь присылать никово не велели и отчаялись от твоей Великого Государя милости и отложились вовсе, а выходец старец Александр передо мною холопом твоим в роспросе сказал, родом де он Москвитин Кадашевич, а в бельцах звали ево Алешкою Иванов сын, а казнен он на Москве за Коломенской бунт, и как де он после казни выздоровел и он де сшел в Соловецкой монастырь и постригся и жил в Соловецком монастыре в больнице, и сего де году перед сырною неделею вышел он из Соловецкого монастыря в Анзерскую пустыню, и живет де он в Анзерской пустыни, а в Соловецком де монастыре воров белцов розных чинов людей Московских беглых стрельцов и Донских казаков и беглых боярских людей и крестьян человек с четыреста и болши, да чернцов человек с триста, а хлебных де запасов будет у них годов на семь, а харчевых запасов у них никаких нет, которую де они осенью после Клементья Иевлева рыбу ловили, и ягоды и рыжики брали и тоже де они все зимою приели, а сю де весну они рыбы ловить не успели, потому что де на озерах лед долго не ростаял, а сели де они в монастыре на смерть, здать де монастыря ни которыми мерами не хотят, потому что все сели схожие воры, а которых де неболшое есть добрых людей, и те де ворам о здаче монастыря их никуда воры не выпускают, а ево де из монастыря выпустили, для того, что он без руки и без ноги, а дров де запасли в монастыре много, И я холоп твой того старца Александра отдал в Анзерскую пустынь, и велел ево беречь до твоего Великого Государя указу, а у Глубокой Государь губы после Клементья нынешнею зимою круг пристани лесу высечено сплош десятин болши двадцати для того, чтоб меня холопа твоего с ратными людьми к пристани не припустить, да и круг монастыря Государь лесу много ж высекли по версте и больше, и тот лес весь бревна и дрова перевожен в монастырь, а в монастыре у них воров от Никольских ворот до квасопаренной башни стена была низка и зубцы были кладены кирпичом и они воры крепя осаду, те зубцы кирпичные сломали и нарубили на каменной стене деревянные тарасы и покрыли с теми стенами наровень, а башня квасоваренная была низка жь и они на той башне нарубили роскат дсревяной, да они ж воры от Анофреевы церкви на сушильной полате нарубили роскат деревяной же, и с тех роскатов по мне холопе твоем и по твоим Великого Государя ратным людем бьют на все стороны из пушек и из мелкого ружья безперестанно, а которые дворы были круг монастыря а пожег Клементий Иевлев, и тут Государь остались после пожару многие горелые бревна и головни, и они воры бревна перевезли в монастырь, а головни на пожарище пожгли, и печища раскопали и зделали круг монастыря гладко и ровно. И я холоп твой из людей с ратными людьми вышел июня в 4 день, и милостью Государь Божиею и заступлением пречистые Богородицы и молитвами преподобных отец Зосимы и Савватия Соловецких чюдотворцов и твоим Великого Государя счастием против святых и Никольских ворот из Клементьевых ближних шанцов воров и изменников збил и те два шанца и третью кожевню взял и в шанцах Государь вделал я холоп твой два городка земляных и оклад каменем, и в тех городках от монастыря сделал роскаты и насыпал хрящем, а как я холоп твой шанцы имал и на том бою убили у меня холопа твоего они Соловецкие воры и мятежники порутчика Василья Гутковского да двух человек стрельцов ранили, и как я холоп твой делал городки и на них роскаты строил и они воры и изменники били по мне холопе твоем и по ратным людем, из города и с новых раскатов и с башен из большего наряду ядро по девяти фунтов и пошти двенадцать ден, днем и ночью безпрестани, чтоб мне холопу твоему не дать роскатов делать и с тех роскатов велел я холоп твой бить по кельям из пушок, потому Государь, что с тех роскатов в монастырь все видно, чтоб они воры пришли в страх и в познание, а с третью Государь сторону от каменные кожевныя полаты учинил я холоп твой шанец и из того шанцу Государь на море им ворам выехать не дадут ни единому человеку и их воров я холоп твой осадил, а пушкарей Государь и пушек больших проломных и гранатных и ручных гранат и зажигалных колец и стрел со мною холопом твоим не послано, и в страх и в познание их воров привести мне холопу твоему нечем, а если бы Государь проломные болшие пушки и зажигательные колца и стрелы со мною холопом твоим были и я бы холоп твой чаял милости Божии над ними ворами поиск учинить и их воров привести в страх и в познание вскоре и на башнях и на городу зажечь кровли и от тех бы Государь кровель у них воров загорелись хлебные анбары, где у них хлебные запасы лежат, а в башнях Государь у них каменных сводов нет, а вделаны мосты деревянные, и как бы на тех башнях у них воров кровли зажечь, и у них бы Государь воров пушки все обвалились на землю, а подогневного бою у них в башнях и городовой стене нет, да и вделать Государь нельзя потому, что башни и город кладены толсты из дикого болшого камени, а на городовой Государь стене по кровле положены камни болшие, и как бы Государь кровли зажечь, и те бы камни все пригорели; а бью я холоп твой ныне по них ворах из полковых малых пушек, которые я холоп твой взял из Сумского острогу, а без пожегу Государь над монастырем и без пушечной стрельбы промыслу никакова учинить отнюдь ни которыми делы не мочно, а они воры пожегу крепко боятца и на хлебных анбарах и на кельях кровли поливают ростворя известь, а которой порох принял и холоп твой у головы Московских стрелцов, у Клементья Иевлева восмьдесят восмь пуд и того пороху от стрелбы, как бились с Соловецкими ворами и изменниками, осталось пудов с пятнатцать, а на Двине Государь есть у города Архангельского пушка ядро весом в полпуда, и иные подобные той пушки, да и в Крестном Государь монастыре есть пушки болшие ж, и я холоп твой о присылке пушек и пороху на Двину, к думному дворянину и воеводе к Федору Полиектовичу Нарышкину и к дьяку к Офонасью Зыкову, и в Крестной монастырь к строителю о пушках писал и думной дворянин и воевода Федор Полиектович Нарышкин, и дьяк пушок и пороху и из Крестного монастыря строитель пушки без твоего Великого Государя указу и без грамот ко мне холопу твоему не прислали, и за пушками Государь и за гранатами и за приступными ядрами, и зажигательными кольцами, и стрелами, промыслу над Соловецкими ворами чинитца мотчанье, и впредь Государь без запасного пороху на острову быть невозможно, а твоих Великого Государя ратных людей у меня холопа твоего в полку мало, накрепко монастыря осадити и промыслу чинить будет не кем, и от земляного Государь городка, которой против Никольских ворот к городку ж, что у Онофрьевы церкви будет воры учнут выходить на вылазку, и мне холопу твоему и ратным людем помощи подать будет вскоре не мочно, потому Государь, что у Онофриевой церкви городок, которой против святых ворот от земляного городка, что против Никольских ворот, за святым озером и за болотами, а обходить будет кругом болот версты с четыре, а ныне со мною холопом твоим, на твоей Великого Государя службе, твоих Великого Государя ратных людей толко шестьсот семьдесять шесть человек, и в том числе старых и дряхлых и малых и больных и раненых сорок восмь человек, и в прибавке Государь ратных людей, и о присылке гранатных и проломных пушек, и к ним ядер и зажигательных колец, да зажигательных же стрел и ручных гранат и пороху и пушкарей, Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержец что укажет.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловиче, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу, холоп твой Ивашко Мещеринов челом бьет. В нынешнем Государь во 182 году июня в 13 день, в твоей Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца, грамоте из Новгородцкого приказу, за приписью дьяка Степана Полкова писано ко мне холопу твоему, что по твоему Великого Государя указу велено у меня холопа твоего в полку быть прежным начальным людом маеору Степану Келену да ротмистру Гаврилу Кушу, а вместо умершего поручика Якова Буксендена ротмистру ж Ивану Порошину и маеор Степан Келен и ротмистр Гаврило Буш ко мне холопу твоему в полк на Соловецкой остров прибыли июня в 15 день, нынешнего 182 году, а ротмистр Иван Порошин ко мне холопу твоему на Соловецкой остров июня по 17 число не бывал и у меня холопа твоего за малолюдством начальных людей промыслу над Соловецкими ворами и изменниками чянитца мотчание.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу, холоп твой Ивашко Мещеринов челом бьет. В твоей Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца, грамоте из Новгородцкого приказу, писано ко мне холопу твоему, а велено Соловецких мятежников, которые сидели в Сумском остроге в тюрмах и тебе Великому Государю в винах своих добили челом и святей восточной соборной и апостольской церкви покорились, для истинного уверения послать из Сумского в розные монастыри, и я холоп твой тех мятежников келаря старца Азарья да служку Фадюшку Бородина с товарищи послал в Крестной да в Никольской Корельской монастыри с сотником з Баженом Кузминым и тех мятежников у сотника у Бажена в Крестной и в Никольской монастырь приняли, и Крестного монастыря строитель а из Никольского монастыря келарь в приеме тех мятежников с ним сотником ко мне холопу твоему писали. Да из тех же Соловецких мятежников Никитка Троетчина, да Алешка Петров из Сумского острогу збежали без вести, а отданы были беречь до твоего Великого Государя указу соборному старцу Игнатию, и я холоп твой посылал за ними в погоню по дорогам стрельцов, и стрельцы тех беглецов Никитки да Алешки нигде не сыскали, а Никитка Троетчина Переславского уезду Залесского вотчины Троицы Сергиева монастыря, а Алешка Петров родом Литвин.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца, холопи твои Федка Нарышкин, Афонка Зыков челом бьют. В нынешнем Государь во 182 году мая в 12 день в твоей Великого Государя Царя и Великого Князя Алексеи Михайловича, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца, грамоте из Новгородцкого приказу, за приписью дьяка Степана Полкова, к нам холопем твоим писано: велено послать з Двины протопопа или попа добра и искусна и в преданиих церковных сведуща в Сумской острог и в Соловецкой монастырь и велено ему церковных раскольников по преданию апостольскому и отеческому и по соборному изложению всех привесть в покорение и от раскольности их отвесть, а буде они восточной соборной и апостольской церкви покорение не принесут, и тебе Великому Государю в винах своих не добьют челом, и над ними учинено будет против того ж, как иным их братье церковным раскольником учинено за злое непокорство, наипаче ж за расколность будут сожжены; да что они учинят, и о том к тебе Великому Государю велено нам холопем твоим писать тот час с нарочными гонцы; и по твоему Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца, указу и до грамоте велели мы холопи твои Антониева Сийского монастыря игумену Феодосию, да Колмогорского поповскому старосте Троицкому попу Иякову Яковлеву, для посылки в Сумской острог и в Соловецкой монастырь выбрать попа добра и искусна и в преданиих церковных сведуща и Сийского монастыря игумен Феодосей и поповской староста прислали к нам холопем твоим в съезжую избу для посылки в Сумской острог и в Соловецкой монастырь Колмогорского собора попа Кирила Андреева, потому Государь, что на Двине в соборной церкви протопопа нет, а прежней протопоп до той посылки умер, и мы холопи твои того попа Кирила да с ним съезжей избы подъячего Василья Истомина послали с Колмогор в Сумской острог и в Соловецкой монастырь, и велели им говорить Соловецким мятежником, чтоб они святей восточной соборной и апостольской церкви во всем повиновались и тебе Великому Государю в винах своих добили челом и всему освященному собору покорение принесли и ново исправленным бы печатным книгам верили и слушали и ни в чем не спорили и в сложении руки треми первыми персты крест на себе воображали и от всякого б непокорства отстали и в Сумской острог к воеводе к Ивану Мещеринову о том писали, чтоб он ему попу Кирилу и подъячему в той посылке чинил всякое вспоможение, чтоб за милостью Божиею в Сумском остроге и в Соловецком монастыре церковных раскольников и мятежников всех в покорение привесть и от расколности их отвесть да и в Соловецкой монастырь к соборным старцом и к свещенником и ко всей братье и к слугам и к трудником с ним попом и с подъячим о том писали ж и июня Государь в 24 день писал к нам холопем твоим с Соловецкого острову воевода Иван Мещеринов, которые де Соловецкие мятежники сидели в тюрмах в Сумском остроге и тебе Великому Государю в винах своих добили челом, а святей восточной, соборной и апостольской церкви покорились до нашей холопей твоих присылки и те де мятежники для истинного уверения по твоему Великого Государя указу и по грамоте разосланы в розные монастыри, а в Соловецком де монастыре Колмогорский поп Кирил и подъячей, по нашей холопий твоих посылке для уговору Соловецких мятежников были и того попа Кирила и подъячего отпустил он к нам холопем твоим на Двину, а на Колмогорах тот поп Кирил и подъячей подали нам холопем твоим до езду своего писмо за руками и то Государь писмо к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу, к Москве послали мы холопи твои под сею отпискою с Колмогорским стрелцом с Васкою Третьяковым июня в 26 день, а отписку Государь и писмо велели ему подать в Новгородцком приказе окольничему Артемону Сергеевичю Матвееву, да дьяком думному Григорью Богданову, Якову Поздышеву, Ивану Евстафьеву, Василью Бобинину, Степану Полкову.

182 году июня в 24 день на Колмогорах в съезжей избе перед думным дворянином и воеводою перед Федором Полуехтовичем Нарышкиным да перед дьяком Афанасьем Зыковым, Колмогорского Спасского собора поп Кирил Андреев, да подъячей Васка Истомин сказали: в нынешнем 182 году, мая в 20 день, по указу Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца и по грамоте, и по их думного дворянина и воеводы Федора Полуехтовича, да дьяка Афонасья Зыкова посылке, велено нам попу и подъячему ехать в Сумской острог и, поговоря с воеводою с Иваном Мещеряковым, достальным тюремным сиделцом, которые в познание ко истине не пришли и Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу в винах своих не добили челом, а освященному собору покорение не принесли, говорить с великим радением, чтоб они святей восточной соборной и апостольской церкви во всем повиновались и Великому Государю добили челом и всему освященному собору покорение принесли и ново исправленным бы печатным книгам верили и слушали и ни в чем не спорили, и в сложении руки треми первыми персты крест на себе воображали и от всякого б непокорства отстали; да нам же попу и подъячему велено ехать из Сумского острогу в Соловецкой монастырь и Соловецким мятежником и церковным расколником по тому ж говорить с великим радением, чтоб их по апостольскому и отеческому преданию и по соборному изложению привесть в познание и покорение и Государскою милостью их во всем обнадежить. И мы поп Кирил и подъячей в Сумской острог приехали июня в 4 день и в Сумском остроге досталных сиделцов, которые в познание ко истине не пришли, не изъехали, а Сумского острогу приказной старец Игнатей словесно нам попу и подъячему сказал о тех достальных сиделцах, что де они Великому Государю в винах своих добили челом и освященному собору покорение принесли, при воеводе при Иване Мещеринове, и он де воевода их досталных тюремных сиделцов из тюрмы свободил, и те до тюремные сиделцы были на свободе недели с четыре. Да он же старец сказал, что де из тех сидельцов два человека бельцов пропали безвестно, а кто имяны тюремные сиделцы пропали, про то нам не сказал, а досталных воевода Иван Мещеринов розослал по разным монастырем и сам съехал из Сумского острогу на Соловецкой остров июня в 1 день и о том сказку, что достальные мятежники розосланы по монастырем, тот старец Игнатей велел у себя в келье написать Сумского острогу земским старостам, а своего имяни не писал, и тое сказки мы поп и подъячей, взяв у него старца, послали со отпискою на Колмогоры, наперед себя с Колмогорцом с Матюшкою Ворониным, а зачем тот Матюшка на Колмогоры по се число не бывал, про то мы не ведаем; и сами поехали из Сумского острога на Соловецкой остров июня в 7 день и приехали июня ж в 13 день, и воеводе Ивану Мещеринову от думного дворянина и воеводы и от дьяка отписку подали, и в Соловецкой монастырь мы ходили, и Соловецкого монастыря мятежники и церковные раскольники нас в монастырь пустили в проезжие квасоварные ворота и вели нас в трапезу и, ведучи нас по сторонам смотреть нам никуды не велели; а в трапезу нас вел чернец, и называют ево городничим, и как нас тот чернец в трапезу привел и указал келаря, а имяни ему, ни себе не сказал; а слышали мы в обозе у воеводы у Ивана Мещеринова про тово келаря, что он бывал Астраханской стрелец, а ростом он мал, и чернцов с ним в трапезе было много; и мы поп и подъячей от думного дворянина и от дьяка отписку подали; и тот келарь, взяв отписку, велел прочесть; и как почали отписку честь и в то время чернцы и белцы говорили с большим упорством, а иные чернцы в то время молчали; и как отписку прочли, и я поп против наказной памяти почал им мятежником говорить, чтоб они Великому Государю в винах своих добили челом и освященному собору покорение принесли; и те расколники болши того нам говорить ничего не дали, и во всем отказали и отпустили нас из монастыря в тот час; а в монастыре у них чернцов и белцов, чаем мы, по смете будет человек ста три, или с четыре, а сверх тех людей иные у них в монастыре люди есть ли, или нет, про то мы не ведаем, а сколько у них в монастыре наряду и пушечных запасов и хлеба, тово нам разведать было не от ково ж, а самим смотреть не дали; а что делаетца ныне у воеводы у Ивана Мещеринова, и он хотел о том писать в Великому Государю и послать гонца вскоре, а при нас из обозу от воеводы от Ивана Мещеринова на монастырь из пушек стреляли. Сказку писал подъячей Васка Истомин своею рукою.

К сей сказке Спасского собору поп Кирил Андреев руку приложил.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу, холопи твои Федка Нарышкин, Афонка Зыков челом бьют. В нынешнем Государь во 182 году июня в 23 день, объявились на Колмогорах Анзерские пустыни строитель старец Иларион, да рядовые два старца Нафанаил да Пахомей, и ведомо нам холопом твоим учинилось, что те старцы святей восточной соборной и апостольской церкви и догматом её во всем противны и ново исправленных книг не слушают и в сложении треми первыми персты креста на себе не воображают и во всем последуют Соловецким мятежником, И мы холопи твои велели тех старцов сыскав поставить в съезжей избе и роспросить порознь накрепко, для чего они святей восточной, соборной и апостольской церкви и догматом её противятца и ново исправленным печатным книгам не верят и не слушают, и в сложении треми первыми персты креста на себе не воображают, и не ездят ли они в Соловецкой монастырь, и хлебом и иными какими запасы не помогают ли, и что ныне в Соловецком монастыре делаетца и сколко ныне в Соловецком монастыре церковных расколников и мятежников старцов и мирских людей и хто из них пущей заводчик и много ли у них ныне хлебных запасов и откуды им хлебные запасы не подвозят ли. И того он Государь числа Анзерские пустыни строитель старец Иларион и товарищи ево рядовые старцы Нафанаил и Пахомей в роспросе нам холопом твоим сказали с болшим упорством, что де ново исправленных книг они не принимают и не слушают, и верить им не хотят и крест на себе воображают, слагая первый перст з двумя последними персты, а треми де персты креста на себе не воображают и ново исправленной молитвы и трегубой аллилуиа говорить не хотят и в символе православные веры и в Духа Святого Господа животворящего, говорят с прилогом истинного и того де всего держатца они потому, что де и отцы их от ково они родились тожь делали и за то де они и умереть готовы хотят, а Соловецкий де монастырь от Анзерские пустыни дватцать верст, а они де в Соловецком монастыре с тех мест, как тот монастырь заперся, не бывали и к ним в Анзерскую пустыню из Соловецкого монастыря нихто не приезжал и хлебных и ни каких запасов в Соловецкой монастырь не посылывали и откуды из иных мест в Соловецкой монастырь хлеб подвозят ли, того де они не ведают, а ныне у них в Анзерской пустыне на лицо кроме их восемь человек старцов а попа де у них нет, которой был и тот де умер тому ныне годы с три, и те де их братья старцы восмь человек, которые ныне в Анзерской пустыне, ново исправленным книгам верят ли и крест на себе треми ли первыми персты воображают, того они не ведают, а дадут де они ответ в том сами, а породою де они старцы строитель Иларион Двинского уезду Емецкого стану, а Нафанаил города Серпухова, а Пахомей из поморыя Кандалашкой волости все крестьянские дети а постриженики де они Анзерской пустыни а на Колмогоры де приехали они для хлебной покупки в нынешнем во 182 году в июне месяце, да июня же Государь в 24 день сказывали нам холопом твоим в допросе Колмогорского Спасского собора поп Кирил Андреев да съезжей избы подъячей Василей Истомин, которые по твоему Великого Государя указу и по грамоте посыланы были в Соловецкой монастырь для уговору мятежников, будучи де они поп Кирил и подъячей под Соловецким монастырем слышали у воеводы у Ивана Мещеринова, нынешние де зимы приезжали из Соловецкого монастыря Соловецкие мятежники в Анзерскую пустыню, и что де в той Анзерской пустыне было церковных обиходов вина церковного и ладону и воску, и то де все из той пустыни взяли в Соловецкой монастырь строитель старец Иларион с товарыщи в том запирались, а сказали, что де нихто у них в Анзерской пустыне из Соловецких мятежников не бывали и ничего у них не имывали, и мы холопи твои велели тех старцов строителя Илариона с товарыщи держать на Колмогорах за караулом до твоего Великого Государя указу, и июня ж Государь в 25 день те Анзерские старцы строитель Иларион и рядовые Нафанаил и Пахомой, по вопросом святей восточной соборной и апостольской церкви и догматом её и всему освященному Собору покорились и тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу повиновение принесли и ново исправленным книгам верят и слушают и ни в чем не противны и били челом тебе Великому Государю, а нам холопем твоим на Колмогорах в съезжей избе о том повиновении подали челобитную за рукою и ту их челобитную к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу к Москве послали мы холопи твои под сею отпискою с Колмогорским стрельцом с Васкою Третьяковым июня в 26 дня, а отписку Государь и челобитную велели подать в Новгородцком Приказе окольничему Артемону Сергеевичю Матвееву, да дьяком думному Григорью Богданову, да Якову Поздышеву да Ивану Евстафьеву, да Василью Бобинину, да Степану Полкову, а строителя Илариона с товарыщи послали мы холопи твои в Сийской монастырь к игумену Феодосию до твоего Великого Государи указу, а в Анзерскую Государь пустыню послали мы холопи твои с Колмогор, Колмогорского города Богоявленского попа Степана Гаврилова, да съезжей избы подъячего Ондрея Тихонова, да с ними Двинских стрельцов пять человек и велели им, попу и подъячему, в той пустыне старцов и служебников про церковные расколы и про ссылку с Соловецким монастырем роспросить и розыскать накрепко, и буде Государь по вопросом и по розыску те Анзерские старцы и служебники святей восточной, соборной и Апостольской Церкви и догматом её, и всему освященному Собору не противны и ново исправленным книгам верят и слушают и крест на себе воображают треми первыми персты и им, попу и подъячему, уверя и рассмотря их накрепко велели у тех старцов и у служебников взять о том сказку за руками, и ту сказку велели им привесть к себе на Колмогоры, а будет Государь, те Анзерские старцы и служебники святей восточной соборной и Апостольской Церкви и догматом её и всему освященному Собору учинятца противны и ново исправленным печатным книгам не верят и не слушают и креста на себе треми первыми персты не воображают, и их велели мы холопи твои от того расколу отводить и привесть ко истине и с челобитной Анзерского строителя с товарыщи, которая к тебе Великому Государю под сею отпискою послана, послали мы холопи твои к ним в Анзерскую пустыню для уверения список, а будет Государь они от расколу не отстанут и ко истине не обратятца и из них велели мы холопи твои выбрать дву или трех человек самых пущих заводчиков привести к себе на Колмогоры, а достальных в той пустыне держать за караулом до твоего Великого Государя указу, чтоб из них нихто в Соловецкой монастырь и никуды не ушол, а стрельцов для караулу сколко человек пригоже, велели в ту Анзерскую пустыню послать с Соловецкого острова воеводе Ивану Мещеринов у и о том к нему Ивану писали с ними ж с попом и с подъячим, а что Государь о том в Анзерской пустыне учинитца, и к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу, мы холопи твои писать учнем с нарочным гонцем.

Царю Государю и Великому Князю Алексею Михайловичю всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу бьют челом богомольцы твои Анзерские пустыни строитель старец Иларион, да рядовые старцы Нафанаил да Пахомей; в прошлых Государь годех даны нам, богомолцом твоим, твое Великого Государя жалованье печатные книги, и мы богомолцы твои по тем книгам и пели и сложение перстов и молитву и иные церковные догматы держали против тех книг по нынешней 182 год, а ново исправленных книг нам богомолцом твоим не дано; и в нынешнем Государь во 182 году в июне месяце, на Колмогорах в съезжей избе перед думным дворянином и воеводою перед Федором Полуехтовичем Нарышкиным, да перед дьяком перед Афонасьем Зыковым в роспросех своих сказали о сложении перстов и о молитве и аллилуйя и во всех церковных догматах против старых, а не против ново исправленных печатных книг, и ново исправленным книгам во всем сказали противно и развратно и ново исправленных книг и догматов мы богомолцы твои отрицались неведением; и ныне мы богомольцы твои услышав от тех ново исправленных книг и познав истину святей восточной соборной Апостольской Церкви и освященному Собору и тебе Великому Государю вины свои приносим и прощение просим и ново исправленные книги приемлем и верим и слушаем и тремя первыми персты крест на себе воображаем, и ново исправленную молитву и трегубую аллилуйю и символ веры без прилога «истинного» говорим, и во всем против ново исправленных книг всему освященному Собору и тебе Великому Государю мы, богомолцы твои, обещаемся по святой непорочной евангельской заповеди Господни в правду: еже ей ей впредь держать нелестно без всякого сумнения. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержец! пожалуй нас богомолцов своих, вели Государь те наши вины нам отдать и ново исправленные книги нам богомолцом твоим дать. Царь Государь смилуйся. На обороте подпись: к сей челобитной Анзерской пустыни строитель Иларион и вместо товарищев своих старцов Нафанаила и Пахомия по их веленью руку приложил.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу, холоп твой Ивашко Мещеринов челом бьет. Соловецкого, Государь, монастыря воры и изменники, крепя город, сделали, до моего холопа твоего приезду, под монастырем против Никольских ворот на печищах, где пожег дворы Клементей Иевлев, шанец и завалили вал; и из-за того валу по мне холопе твоем и по твоим Великого Государя ратным людем из пушек и из мелкого ружья стреляли беспрестанно и июня, Государь, в 25 день я холоп от себя из городка посылал под тот шанец на вылазку маеора Степана Келина да с ним маеором, собрав от себя и из розных шанцов двести человек Двинских стрелцов, да Сумских стрелцов сто человек, чтоб у них воров тот шанец отбить и над ворами и изменниками промысл учинить, и милостью, Государь, Божиею и заступлением пречистые Владычицы нашея Богородицы и приснодевы Марии и помощию преподобных отец Зосимы и Саватия Соловецких чюдотворцов, и твоим Великого Государя счастием маеoр Степан Келин с твоими Великого Государя ратными людьми тот шанец у них воров и изменников взяли, и я холоп твой на том месте велел построить земляной городок и в нем сделать роскат, где ставить пушки, и из мелкого ружья велел по тех ворах стрелять в бойницы беспрестанно, а с роскату, Государь, из пушек и из гранат над ними, ворами мочно промысл чинить всячески; потому, Государь тот городок от городовые монастырские стены близко; стрелцы из рук каменьем в город бросают, а как, Государь, тот городок делали и крепили, и они воры с города четверы сутки днем и ночью из пушек и из мелкого ружья стреляли беспрестанно; и они воры видя, что с Никольской и с Архангельской и с квасоваренной башен в тот городок из пушек стрелять не мочно, учали ныне стрелять из застенных пушек и из мелкого ружья с соборные церкви всемилостивого Спаса из главы, и милостью Государь Божиею и твоим, Великого Государя, счастием ядра и пульки тот городок переносит через, а иные в вал приходят, и твоих Великого Государя ратных людей в том ближнем городке от ран Господь Бог хранит, а переменяютца Государь в том городке на караулы в самые темные туманы по двести человек стрельцов. Да они ж воры, видя что городок сделан крепко, выходили из города на вылазку подлазом за белую башню к Онофрею в шанцы на отводные караулы, где стоит ротмистр Гаврило Буш да на другую сторону тайником к кожевни в шанцы на отводные ж караулы, где стоит сотник Матвей Ясановской о на тех, Государь, вылазках воры и изменники ранили Двинского пятидесятника Першку Преткова и взяли в полон, да стрельца гайдуцкого Приказу, родом Литвина Фильку Трофимова срубили бердышем, да десять человек стрелцов ранили; а стреляют по них за городом; церковь Анофрея великого из пушек стены пробили во многих местех и пятидесятники Першку держали у себя в норме сутки, и о твоих Великого Государя ратных людех ево роспрашивали и он пятидесятник бояся смерти им ворам сказал, что у меня холопа твоего в полку твоих Великого Государя ратных людей мало, и после роспросу хотели ево казнить и от казни отпросили ево свойственные ему люди Двиняне ж; и они воры и изменники того пятидесятника выпустили из монастыря в другие сутки, и тот пятидесятник, да два человека стрельцов от тяжелых ран умерли; а которой стрелец Гайдуцкого Приказу от кожевни из шанец за ними ворами на вылазке гнался до... башни, и они воры ево срубили, и тело ево лежит близко … башни, а подранить того тела не дадут; и забыв страх Божий, над тем телом ругаютца, а меня холопа твоего и твоих Великого Государя ратных людей называют не христианами; а иные, Государь, какие слова говорят, что их и писать не возможно; а которые, Государь, приведены были семьдесять озер в святое озеро, и я холоп твой те истоки все велел засыпать накрепко и прокопать и пропустить в море; и у них воров в святое озеро воды прибыли нет ни откуды; и мельница в монастыре молоть перестала; а в осень, Государь, и весною с дозжей и с снегу вода с горы в святое озеро пойдет и у них в монастыре мельница учнет молоть по-прежнему; и я холоп твой осмотрел место, что мочно та вода из святого озера выпустить в Гагарье озеро, а рву, Государь, по мере будет копать семьдесять четыре сажени и, как Государь, из того святого озера вода выпустить, и не только, Государь, что мельница молоть перестанет чаять, что и в монастырь трубами в колодезь вода не пойдет, а рва мне холопу твоему для выпуску воды копать не кем, твоих Великого Государя ратных людей мало и те на работе крепят шанцы и стоят на караулах беспрестанно, а в твоей Великого Государя волости, которые даны в Крестной и в Соловецкой монастыри для работы посошных людей без твоего Великого Государя указу послать я холоп твой не смею, а надобно, Государь, на ту работу, что вода пропустить сошных людей с двести и больше, а со мною холопом твоим велено быть по наряду начальным людем маеору да дву ротмистром да дву человеком порутчиком да Двинских стрельцов шти человеком сотником да пятнадцати человеком Московским стрельцом, да шти сот человеком Двинским стрельцом, да сту дватцать пяти человеком Сумским и Кемским срельцом; и из того Государь числа начальных людей порутчик Василей Гутковский на бою убит, а ротмистр Иван Порошин на твою Великого Государя службу июля по 6 число не бывал а сотником Двинских стрельцов шанцы и в шанцах на караулех стоять и от изменников оберешчись не вдобычно, в сотники пожалованы они вновь а из Московских стрельцов один человек остался в Суме болен, а из Двинских Государь стрельцов два человека в челобитчиках, один человек отпущен на Двину по твоей Великого Государя грамоте, а в ево место с Двины не прислано, да три человеки с Двины не выслано, да раненым десять человек, да на боях побито и от ран померло четыре человека, да больных семнатцать человек, а вина, Государь, и уксусу и збитню со много холопом твоим не отпущено, и раненым и больным стрельцом дать нечего; да старых и дряхлых четырнатцать человек, малых робят годов по тринадцати и по четырнатцати дватцать четыре человека; а на лицо Государь начальных людей: я, сотников семь человек, а стрельцов, которые на бой выходят и против изменников бьютца и в шанцах работают и на караулах стоят шестьсот шестьдесят человек; и мне холопу твоему над Соловецкими ворами и изменниками без прибавки ратных людей и без проломных больших и без гранатных пушек и без ручных гранат и без зажигальных ядер и колец и стрел и без пушкарей с такими малыми людьми промыслу чинить не мочно, а которой, Государь, порох принял я, холоп твой, у Клементья Иевлева и того от многие стрельбы осталось малое число, и о том о всем к тебе Великому Государю я, холоп твой, писал напредь сего, и от малолюдства б, Государь, в городках и в шанцах от воров и изменников над твоими Великого Государя ратными людьми какова б дурна не учинилось; потому, Государь, что городки и шанцы стали в розных местах близко монастырские стены, и осажены они воры накрепко, чтоб никого из монастыря вон не выпустить; а в городках, Государь, и в шанцах малолюдство большое и о прибавке, Государь, начальных и ратных людей и о присылке пушкарей и проломных и гранатных пушек и к ним ядер и гранатных ручных и зажигальных колец и стрел и пороху в для работы сотных людей и для больных и ратных стрельцов вина и збитню и уксусу, Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержец, что укажет; а если ты, Великий Государь, укажешь в прибавок начальных и ратных людей За-онежеских солдат и для работы сотных людей прислать и за помощию Государь Божиею лад Соловецкими ворами и изменниками промысль учинить мочно всячески сею осенью.

Лета 7182 ииюля в 15 день по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца указу думному дворянину Ивану Ивановичу Баклановскому да дьяком Ивану Амиреву, да Федору Левонтьеву. Великий Государь указал прислать в Новгородцкой Приказ к околничему к Артемону Сергеевичю Матвееву, да к дьяком к думному к Григорью Богданову, да к Якову Поздышеву, да к Ивану Евстафьеву, да к Василью Бобинину, да к Степану Полкову огнестрельною мастера Юрья Красновского, а из Новгородцкого Приказу послать ево на Соловецкой остров к воеводе к Ивану Мещеринову, и по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всеа Великие и малыя и белыя Росии Самодержца указу думному дворянину Ивану Ивановичю Баклановскому, и дьяком Ивану и Федору о сем учинить.

Такова послана за приписью дьяка Василия Бобинина с приставом с Григорьев Соболевым того ж числа.

Лета 7182 июля в 27 день по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца указу околничему Артемону Сергеевичю Матвееву да дьяком думному Григорью Богданову да дьяком Якову Поздышеву, да Ивану Евстафьеву, да Василью Бобинину, да Степану Полкову. В Пушкарской Приказ к думному дворянину к Ивану Ивановичю Баклановскому да к дьяком к Ивану Амиреву, да к Федору Левонтьеву. В памяти за твоею Васильевою приписью написано! Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержец указал прислать в Новгороцкой Приказ огнестрельною мастера Юрья Красновского, из Новгородцкого приказу послать ево на Соловецкой остров к Ивану Мещеринову и из Пушкарского Приказу салдатского строю вместо маеора ІОрья Красновского в Новгородцкой Приказ к тебе окольничему к Артемону Сергеевичю и к дьяком к думному к Григорью Богданову и к Якову и к Василью и к Степану посланы гранатчики, которые огнестрельному делу навычны и учились у иноземцев руские Бориско Савельев, Кимко Назарьев; а маеор Юрьй Красновской в огнестрельных мастерах не бывал и по ево Юрьеве сказке огнестрельному делу он Юрьи не умеет.

Дьяк Федор Левонтьев.

На обороте надпись: к отпуску огнестрельных мастеров принять.

Справил Якушка Щелонов.

182 году июля в 27 день, в Новгороцкой Приказ по памяти из пушечного Приказу денщик Андрюшка Полуехтов привел дву человек гранатчиков, которым по Государеву указу велено быть на Соловецком острову с воеводою с Иваном Мещериновым, Бориса Савельева, да Климку Назарьева, а сказал, что присланы де они с ним из Пушкарского Приказу в Новгороцкой Приказ вместо огнестрельного мастера Юрья Красновского, и гранатчики сказали, живут де они на Москве в Пушкарской слободе своими дворами.

182 году августа в 1 день. Роспись огнестрельных мастеров Бориска Савельева, Климка Назарьева, которым велено итить на твою Великого Государя службу на Соловецкой остров., надобно запасов к двум верховым пушкам, пушка гранатом два пуда, к ней сто пятьдесят гранатов, пушка гранатом пуд, к ней гранатов сто пятдесят, к ним запалов четыреста, а пороху на медные и на деревянные пушки сколько будет надобно, и на зажигальные ядра селитры литрованной пуд с пятнатцет, серы горючей пять пуд, воску два пуда, терпеттину пуд 20 гривенок, смолы сколько надобно будет, льну десять пуд, дехтю сколько надобно будет, два котла медных, один котел ведер в шесть в чем смолу топить, а другой котел в чем селитро перелитровывать ведра в два, иготь медная с толкушкою медною в чем составы в зажигальные ядра толочь, двести аршин полотна вина доброва сколько надобно, уксусу доброво сколько надобно ж, камфары пятнатцать гривенок, десять гривенок салмияку, полстопы александрейской бумаги, полстопы картузной бумаги, масла льняного два ведра, ртути живой дватцать гривенок, аресником дватцать гривенок, антимони дватцать гривенок, пять сот пыжей деревянных, к тем же пушкам пятьсот кругов два фунта, веревок толстых по образцу десять фунтов, крашенины доброй сорок аршин, ножницы да молоток ударной, чем в зажигальных ядра заколачивать гвозди, три сита, одно частое доброе, другое середнее, третье редко, доска липовая на чем составы стирать, да четыре терки, чем составы стирать, шестьдесят колец железных к зажигательным ядрам, да к ним же шестьдесят чашек, да к ним же стволов из которых зажигательных ядер бой дают сколько надобно, да к ним же надобно четыре кочетыга железных по образцу, чем ядра зажигальные оклетать, да к ним же надобно две сваи железные, да четыре молотка деревянных, да к ... стрельбе к деревяным пушкам железных приборных гвоздей сколько надобно, да скобы и крюки тож сколько надобно, две телеги с покрышками обозные, в чем составы возить, пила двоеручная дватцать игол грановитых, нитей пять фунтов, чем зажигальным ядрам мешки шить, нефти белой надобет полпуда, бумаги хлопчатой сколько надобно ж, да надобно полатка полотняная, в чем от мочи на степи без дворов делать ... зажигальные ядра; то наша и скаска, а скаску писал по их веленью Пушкарской сын Аниска Федосеев.

Лета 7182 июля в 4 день по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца указу думному дворянину Ивану Ивановичю Баклановскому да дьяком Ивану Амиреву, да Федору Левонтьеву. Великий Государь указал послать на Соловецкой остров к воеводе к Ивану Мещеринову по ево отписке две пушки верховых огненных, а к ним сто пятьдесят гранат дву-пудовых, да сто пятьдесят же гранат по пуду, а что к тем верховым пушкам надобно всяких припасов по сказке огнестрельных мастеров Бориска Савельева, да Климка Назарьева, да и то все и пушки и гранаты и всякие припасы указал Великий Государь прислать из Пушкарского Приказу в Новгородцкой Приказ к околничему к Артемону Сергеевичю Матвееву да к дьяком к думному к Григорью Богданову, да к Якову Поздышеву, да к Ивану Евстафьеву, да к Василью Бобинину, а что каких припасов надобно и тому под сею памятью роспись. И по Государеву Цареву и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца указу, думному дворянину Ивану Ивановичю Баклановскому, да дьяком Ивану и Федору о сем учинить,

Припись дьяка Ивана Евстафьева послана с приставом с Федотом Башицким, с росписью.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу, холоп твой Ивашко Мещеринов челом бьет. В нынешнем Государь во 182 году июля в 19 день из Соловецкого монастыря вышел выходец старец Пахомий, и я холоп твой того старца Пахомия роспрашивал, а что он старец передо мною холопом твоим в роспросе сказал, и я холоп твой те ево роспросные речи под сею отпискою, послал к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу к Москве с Колмогорским стрелцом с Ивашкою Голиковым, нынешнего 182 году июля в 5 день, а отписку и роспросные пункты велел я холоп твой подать в Новгородцком Приказе околничему Артемону Сергеевичю Матвееву, да дьяком думному Григорью Богданову, Якову Поздышеву, Ивану Евстафьеву, Василью Бобинину а старца Пахомия послал я холоп твой в Сумской острог Соловецкого монастыря к соборному старцу Игнатию и велел ево держать под началом и беречь до твоего Великого Государя указу, чтоб он из Сумского никуда не ушел.

В нынешнем во 182 году июня в 19 день, в четвертом часу ночи, из Соловецкого монастыря вышел выходец старец Пахомей в шанец к кожевни, где стоит сотник Матвей Ясановский и тот старец перед воеводою перед Иваном Алексевичом Мещериновым роспрашиван.

А в роспросе сказал, родом де он Переславского уезду Рязанского, вотчины околничего князя Семена Романовича Пожарского, села Путятина крестьянин, а в Соловецкой монастырь пришел он тому лет с восемь, а постригся тому ныне третий год, а в Соловецком де монастыре пущие воры и изменники Великому Государю сотник беглой боярской холоп Исачко Воронин, а другой сотник Кемлянин Самко Васильев, да с ними два городничих чернцов Феодосей, да другой прозвище Морж, а имяни ево не упомнит и те де воры к церкви Божией сами не хотят, и за Великого Государя Бога не молят, и слышать не хотят, и священником и братьи запрещают, и на исповедь к отцем духовным не приходят, и християнства во всем чужди, и города здать не хотят и осаду, укрепили на крепко, а черного священника Геронтея, которой на ново исправленные книги возложил хулу и пророчествовал свету преставление в нынешнем во 182 году, и ево пророчество не сбылось и за то де ево воры посадили в земляную тюрму, а хлеба де в монастыре будет лет на десять и болши, а масла де и репы и репного крошева будет года на два; а естли бы де Клементей Иевлев репы им ворам и изменником полоть не давал и у них бы де репы и репного крошева на шти не было, потому что бы де та репа травою заросла и в траве бы репы ничего не родилось, а как Клементей Иевлев с острова съехал и они де воры тое репу вырвали и грибов и рыжиков набрали и рыбы наловили до своей воли: да после же Клементья Иевлева ездил на Анзерской остров к строителю Соловецкого монастыря старец и купил палтасины сто пуд; да к ним же де ворам привез в монастырь и продал Колского уезду волости Ковды крестьянин Евстотка, которой был у Клементья Иевлева в кормщиках сто пуд палтасины, а приезжал де он в монастырь дважды и они де воры тое палтасину и до ныне едят; да он же де Евсютка привез в монастырь к ворам от Фадейка Петрова, которой сидел в Сумском в тюрме воровское письмо в ту ж осень, как Клементей с острова съехал; а в том де писме написал он Фадейко ко всем Соловецким ворам и изменником, а велел им осаду крепить накрепко и здаватца Великого Государя ратным людем не велел и они де воры по ево писму на низких местех но городу нарубили бревнами тарасы и насыпали хрящом и дров навозили лет на десять, и называют Соловецкой монастырь своим монастырем, а Великого Государя землю называют только по монастырь, а крупы де у них и толокна много, а делают из ячменя и из овса, а опасаютца де они воры от ратных людей пожегу и гранатных пушек и За-онежских салдат, а Двинских де стрелцов они не опасаютца, потому что де в Двинских стрелцах у них много своих и знакомцов; и уведав де они воры Двинских стрелцов от сотника и от пятидесятника, которые у них сидели в тюрмах, про малолюдство ратных людей, отобрався человек двести хотят на шанцы выходить на вылазку вскоре; а дождався осенних темных ночей, хотят они воры над Государевыми ратными людми промысл чинить, которые сидят в шанцах, и он де старец уведав про то от них воров из монастыря ушел для ведомости, чтоб воеводе Ивану Алексеевичю Мещеринову и ратным людем про их воровскую вылазку было ведомо, а братьи де в монастыре всей с триста человек, а белцов болши четырех сот человек; а в монастыре заперлись и сели на смерть, здатца же ни которыми образы не хотят, и стало у них за воровство и за капитонство а не за веру стоят, а в монастырь до в разиновщину пришли многие капитоны чернцы и белцы из понизовых городов, те де их воров и от церкви и от отцов духовных отлучили; да у них же де в монастыре собралось Московских беглых стрелцов и Донских казаков и боярских беглых холопей и крестьян и розных Государств иноземцов, Свийские немцы, и поляки и турки и татаровя, те де у воров у келаря и у городничих и у сотников лутчие верные люди, и во всем им в караулех верят, и всякому де злу корень собрались тут в монастыре; и мельница де в монастыре молоть перестала, потому что из того озера вода от запору ручьев умалела а толко де из святого колодезя на всякие росходы воду берут; а что де они воры звали к себе воеводу Ивана Алексеевича Мещеринова без ратных людей, и они де хотели ево посадить в тюрму, также как и сотника и пятидесятника держали в тюрме, а говорят они воры как де воеводу и начальных людей изведут, а стрелцы де с острова и сами разойдутца что овцы; а пороху де у них в монастыре бочек с шездесять и болши, а бочка пудов по десяти, и тот де порох у них стоит в погребу под Геронтьевою кельею, а пушек де и цельного ружья много; а как де зажечь у них кровля на белой башне – деревяного строенья много и хлебные де анбары деревянные стоят близко; а рубашками де у них и обувью скудость и воры де на рубашки шьют парусы лодейные и парусов де в монастыре много, а они де старец Пахомей живучи в монастыре к ворам и изменникам к их воровству не приставал, а жил у них в монастыре поневоле, потому что де ево из монастыря не выпущали, а как де он з города стреляли из мелкого ружья. А руки он старец к роспросным речами не приложил, потому что грамоте не умеет.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю, всеа великия и малыя и белыя Росип Самодержцу, холопи твои Федка Нарышкин, Афонка Зыков челом бьют. В нынешнем Государь по 182 году июня в 3 день писал к нам холопем твоим на Двину из-под Соловецкого монастыря воевода Иван Мещеринов о присылке под Соловецкой монастырь пушки, чтоб к ней ядро было в полпуда и о пушечных и для приступного времяни о зажигательных припасех; и на Двине, Государь, и Архангельское города пушка, к которой ядро в полпуда одна, и той пушки без твоего Великого Государя указу и без грамоты мы холопи твои послать к нему Ивану под Соловецкой монастырь не смели и потому, Государь, чтоб над тою пушкою в проезде на море порухи не учинилось; а послали, Государь, мы холопи твои к нему Ивану под Соловецкой монастырь Архангельское города пушку медную, к ней ядро по кружалу в три фунта без четверти, да пороху десять пуд, к той пушке ядер железных с присылщиком ... с Колмогорским стрелцом с Васкою Антипиным ... А приступных, Государь, зажигальных припасов, которые в ево Иванове отписке к нам холопем твоим писано, два пуда серы горячей, пуд масла дровяного, полпуда воску на Двине купить сыскано, а не выслано к нему для того, что по той же ево Ивановой отписке дву пуд масла лняного и салафони на Двине купить не сыскано и..., Государь, припасов зажигальных ядер составить ему не мочно; а у Архангельскова, Государь, города да и на Колмогорах пушек ныне мало; потому, Государь, которой наряд наперед сего был в Архангельском городе и тот наряд в прошлом во 173 году, как горел Архангельской город, медные пушки многие ростопились, а железные обгорели, и о том к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу наперед сего боярин и воевода князь Дмитрий Алексеевич Долгоруков и мы холопи твои Федка и Афонка писали, и о присылке Государь пушек Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца нам холопем своим указ учинить.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу холопи твои Федка Нарышкин Афонка Зыков челом бьют. В нынешнем Государь во 182 году июня в 26 день писали к тебе Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу мы холопи твои с Колмогорским стрельцом с Васкою Третьяковым Анзерские пустыни о строителе старце Иларионе с товарищи, что они святей восточной соборной и апостольской церкви и догматом её и всему освященному собору были непокорны и что после того они ко истине во всем обратились, и о посылке в Анзерскую пустыню Колмогорсково Богоявленсково попа Степана Гаврилова, да съезжие избы подъячего Андрея Тихонова для роспросу и розыску в той пустыне иных старцов и служебников про церковные расколы и про ссылку с Соловецких монастырем. И в нынешнем же, Государь, в 182 году июля в 16 день, поп Степан Гаврилов да подъячей Андрей Тихонов из Анзерские пустыни к Архангельскому городу приехали, а в допросе нам холопем твоим сказали; будучи де они в Анзерской пустыне старцев осми человек роспрашивали порознь и из тех старцев за непокорение других заводчиков дву человек старца Симона да Александра привезли с собою к Архангельскому городу, а достальных де старцов шесть человек оставили оне в Анзерской пустыне за стрелецким караулом, а что, Государь, те все старцы восми человек в роспросех сказали и те их роспросные речи они поп и подъячей подали нам холопем твоим за их старцовыми руками и за своими руками; а в тех Государь, роспросных речах написано: старец Симон в роспросе сказался родом Москвитин, бывал боярской человек Семена Шейна, а постриженик Анзерской пустыни, и живет в той Анзерской пустыне лет с двенатцать; старец Александр сказался родом Москвитин же, посадкой человек, а пострижен в Соловецком монастыре и жил в болнице, потому что у него рука и нога отсечены кажнен, на Москве за коломенской бунт, и из Соловецкого монастыря выпущен по его челобитью нынешние зимы в великий пост. Старец Аврамей сказался родом Нижегородец, посадцкой человек, а постриженик Анзерской пустыми, и живет в той Анзерской пустыне осмнатцатой год. Старец Афонасий сказался родом Москвитин, работной человек, а постриженик Анзерской же пустыни, и живет в той пустыне лет с пятнадцать. Старец Христофор родом сказался Каргопольского уезда Лепшей волости, а постриженик Анзерские ж пустыни. Старец Феодосей сказался родом Кашнинского уезду, а постриженик Анзерские пустыни. Старец Ияков сказался родом Вологжанин, посадцкой человек, а постриженик Соловецкого монастыря, пришел в Анзерскую пустыню тому ныне года с четыре. Старец Питирим сказался родом Онежского уезда, а пострижен он на Онеге в Демьянской пустыне на Юрьеве горе, и в Соловецком монастыре дьяком был, а из Соловецкого монастыря пришел в Анзерскую пустыню в прошлом во 181 году в августе месяце; и жили де они все восмь человек в Анзерской пустыне. А ново исправленным де печатным книгам и церковным догматом верить и слушать они все восмь человек не хотят и в сложении руки треми первыми персты креста на себе не воображают, а воображают на себе крест слагая первый перст с двемя последними и ново исправленной молитвы и трегубой аллилуйи говорить не хотят и в символе православной веры «и в Духа Святого Господа животворящего» говорят с прилогом «истинного», и за то де они умереть хотят, а верят де они и слушают и держат церковные догматы против старых печатных книг которые ныне у них есть и печатаны до тех ново исправленных книг, а иному де ничему не верят и не приемлют; да старец Аврамей же в роспросе сказал: как де Соловецкой монастырь заперся, и он де Аврамей и иные старцы зимним путем в Соловецкой монастырь для исповеди к отцом своим духовным по вся годы в великой пост ездили и в нынешнем де во 182 году зимним путем он старец Аврамей в Соловецком монастыре для исповеди был же, потому что у них в Анзерской пустыне попа нет, а поп де, которой был у них в Анзерской пустыне умре тому ныне года с четыре, а хлебными и ни какими запасы и обиходы в Соловецкой монастырь они не помогали и иных людей и ни ково, которые помогают, не ведают, и ни ково не видали; а из Соловсцкого монастыря старцы и белцы к ним в Анзерскую пустыню зимним путем бывали по насту, да и нынешние де зимы был у них в Анзерской пустыне из Соловецкого монастыри поп Митрофан, да с ним служебник белец, а имя де тому служебнику он Авраамей пропамятовал, а приезжали де они для пения панихиды над прежним строителем Елеазаром. А в Соловецком монастыре церковных раскольников только келарь Нафанаил, а келарство де ему Нафанаилу приказано нынешние зимы, да денежной казначей Михайло да городничей старец Дорофей, да крылошанин головщик старец Матфей, да старец Дионисей, а в белцах был горожанин; да белцов, служки монастырские Исачко Воронин, да Самошко – оба они сотники; да белец же Петрушка Запрудин; а он старец Аврамей слыхал от Соловецких мятежников старцев, что у них в Соловецком монастыре хлебных запасов три анбара, а старец Симон же сказал, как де он и пострижен из Анзерские пустыни в Соловецком монастыре не бывал; да старец Александр же сказал, в Соловецком монастыре церковных расколников никово не ведает, потому, что он жил в больнице; да он же старец Александр сказал, что де бывшей Саввы Сторожевского монастыря архимандрит Никонор живет ныне в Соловецком монастыре в особой келье, а корм де ему дают из монастырской казны против дву братов и для рассылки дан ему монастырской служка: да старец Аврамей же сказал: которой де старец Иларион был у них в Анзерской пустыне строителем, а ныне послан в Сийской монастырь, и у того де строителя старца было в Анзерской пустыне церковных казенных денег пять сот семьдесять восмь рублев; и как де он строитель поехал на Колмогоры и им де тех денег не приказал, а где де он те денги положил, про то он Аврамей не ведает. И мы холопи твои против сказки старца Аврамия про те денги строителя старца Илариона допрашивали, а в допросе строитель Иларион нам холопом твоим сказал, что было у них в Анзерской пустыне церковных казенных денег при прежнем строителе Елеазаре пять сот рублев слишком, и тех де денег строитель Елеазар послал в Соловецкой монастырь для соблюдения триста рублев, а в котором де году те денги посланы, того он Иларион не ведает потому, что он в то время и в Анзерской пустыне не был; а после де Елеазара был в той Анзерской пустыне строителем старец Никодим и тот де Никодим послан в Соловецкой монастырь для соблюдения церковных же казенных денег двесте рублев тому де ныне лет с шесть, а ему де Илариону по братцкому совету приказано быть строителем в прошлом 181 году, и казенных денег принял он Иларион налицо только пятьдесят пять рублев и из тех де денег издержано у него Илариона на всякие монастырские росходы пятнадцать рублев, а достальные денги сорок рублев оставил он в Анзерской пустыне в своей келье, и которые де денги пятьсот рублев прежние строители для соблюдения послали в Соловецкой монастырь и в тех денгах у него Илариона и росписка взята на свое Иларионово имя, Соловецкого монастыря у казначея у старца Мисаила за монастырскою казенною печатью, а прежних строителей росписки он Иларион ему казначею Мисаилу отдал, потому что у них щета так повелись, кто будет выбран у них строителем и тот де строитель из Соловецкого монастыря и росписки емлет на свое имя, а прежних строителей росписки отдавают в Соловецкой монастырь; и тех, Государь, старцев, которые привезены из Анзерские пустыни, Симона да Алексадра послали мы холопи твои в Архангельской монастырь и велели их держать скованных, до твоего Великого Государя указу, и о тех старцах, которые посланы в Сийской монастырь и которые оставлены в Анзерской пустыне за караулом, вели Государь свой Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца указ учинить.

В нынешнем во 182 году июля в 4 день к Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичю всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу писал с Соловецкого острова воевода Иван Мещеринов и прислал 4 отписки.

По первой написано:

Июня де в 2 день посылал он в Соловецкой монастырь для уговору полкового священника Димитрия да сотника стрелецкого и подъячего, и в Соловецком де монастыре воры и изменники, забыв страх Божии и ево Великого Государя крестное целованье, в монастырь их не пустили и вышли к пристани самые пущие воры и заводчики келарь прозвище Морж, да беглой боярской холоп, сотник Исачко Воронин с товарыщи, с ружьем и бердыши, и во всем им отказали и в монастырь их к себе не пустили и называли воровским умышлением православную веру христианскую латынскою верою, и иные слова говорили, что и писать их не возможно; и после де того на другой день посылал он к монастырю для уговору ж к обращению сотника стрелецкого да пятидесятника, и те воры в монастырь их пустили и имали их на собор и с собору их развели и посадили в холодные тюрмы в одних рубашках и держали их 12 дней, и после того их выпустили из монастыря.

А в роспросе де они сотник и пятидесятник сказали, что в монастыре на соборе про Великого Государя говорили непристойные речи, что и писать неудобно, а пятидесятника водили в застенок и пытать хотели.

Да июня же в 4 день посылал он в Анзерскую пустыню сотника стрелецкого для обыску Соловецких мятежников, и того ж де числа привезли к нему трех чернцов и один из них казнен, отсечена рука да нога и он де Иван двух старцев, опричь кажненого, посылал в Соловецкой монастырь для уговору и в монастырь де их не пустили, а выходили к ним прежние воры, келарь да 2 сотника, и во всем им отказали и впредь к себе для уговору присылать никого не велели, и отчаялись от Великого Государя милости и отложились во всем, А кажненой де старец Александр москвитин Кадашевец, звали ево Алешкою, Иванов сын, а кажнен де на Москве за Коломенской бунт, и как де выздоровел и он пришел в Соловецкой монастырь и постригся и жил в болнице и из монастыря вышел в Анзерскую пустыню нынешнего году перед сырною неделею.

А в Соловецком де монастыре бельцов розных чинов Московских беглых стрельцов и Донских казаков и боярских людей и крестьян человек с 400 и болши, да чернцов с 300. А хлебных де запасов у них будет на 7 годов, а харчевых запасов никаких нет, а дров де у них запасено много.

А в монастыре де они сели на смерть, потому что все схожие воры, а которые и есть добрые люди не многие, и те говорить не смеют и из монастыря их никуда не выпускают, а ево де выпустили для того, что он увечен.

А круг де монастыря лесу высекли по версте и болши, чтоб ратных де людей к пристани не пропустить, а в монастыре крепят осаду, на каменной стене нарубили деревянные тарасы, да на башне и на полате сделали два роската, и с тех роскатов бьют из пушек и из мелкого оружья по них беспрестанно.

И июня до в 4 день милостью Божиею и Великого Государя счастием, против святых Николских ворот, он Иван с ратными людми из ближних шанцов воров и изменников збил, и те 2 шанца да кожевню взял и сделал 2 городка земляных и оклад каменьем и в тех городках сделал роскаты и насыпал хрящем.

А как де он те шанцы имал и на том бою убили порутчика Василья Гутковского, да стрелцов 2 человек ранили.

А как де они делали городки и по них из монастыря с роскатов и с башен стреляли из болшего наряду безпрестано, ядро по 9 и по 7 фунтов.

И он де Иван велел с роскатов, которые он сделал бить из пушек по кельям, чтоб те воры пришли в страх и в сознание.

А с третью де сторону от монастыря сделал он шанец и из того де шанца на море ворам выехать не дадут ни единому человеку и их де воров он осадил.

А пушкарей де и пушек болших проломных и гранатных и ручных гранат и зажигальных колец и стрел с ним Иваном не послано, в страх тех воров привесть не чем.

А только б де то все с ним послано было и он бы де Иван чаял милости Божии над теми ворами поиск учинить и в страх их привесть вскоре, потому что б на башнях и на городе зажег кровли и от того б загорелись в монастыре анбары, в которых у них лежат хлебные запасы, а в башнях де у них каменных сводов нет, зделаны мосты деревянные и от пожогу б пушки все обвалились на землю, а подошвенного де бою у них в башнях и в городовой стене нет, да и сделать де нелзя потому, что делано из диково болшего камени,

А на городовой де стене по кровле положены катки болшие, и те б катки все пригорели.

А без поджогу де и без пушечной стрелбы промыслу учинить никакова отнюдь не мочно, а они де воры пожогу крепко боятца и на хлебных анбарех и на кельях кровли поливают роствора известь.

А стрелять де: велел он по них ворах из полковых малых пушек, которые он взял из Сумского острогу.

А пороху он принял у головы московских стрелцов у Клементья Иевлева 88 пуд, итого де пороху от стрелбы осталось пудов с 15.

А на Двине де пушки есть ядро в полпуда.

Да и в Крестном де монастыре есть пушки большие же.

И о присылке тех пушек и пороху писал он на Двину к думному дворянину и воеводе к Федору Полуехтовичу Нарышкину и к дьяку, а в Крестной монастырь к строителю, и они де без указу Великого Государя к нему не прислали и за тем де над Соловецкими ворами промыслу чинитца мотчанье.

А без запасного де пороху впредь на острову быть не мочно.

А ратных де людей у него Ивана в полку мало, монастыря осадить накрепко и промыслу чинить будет не кем, и от земляного де городка к другому городку, будет из монастыря учнут выходить воры на вылазку, и ему де Ивану с ратными людми помощи подать будет вскоре не мочно, потому что за озером и за болотами обходить будет кругом версты с четыре.

А ныне де с ним ратных людей 676 человек и в том числе стрелцов дряхлых и малых и больных и раненых 48 человек.

И о прибавке ратных людей, и о присылке гранатных и проломных пушек и ядер и зажигальных колец и стрел, и ручных гранат и пороху и пушкарей Великий Государь, что укажет.

По второй.

В нынешнем же де во 182 году июня в 13 числе по указу Великого Государя и по грамоте, присылали к нему на Соловецкой остров с Двины думной дворянин и воевода Федор Полуехтович Нарышкин и дьяк Афонасей Зыков Спасского собору попа Корила да подъячего Василья Истомина для уговору Соловецких же воров и мятежников с отпискою, и он де того попа и подъячего посылал в Соловецкой монастырь, и те де мятежники в монастырь их к себе на собор имали и отписку приняли и вычитали не всю и говорили про Великого Государя непристойные слова чево и писать не удобно.

А их де попа и подъячево бранили и за бороду попа драли и из монастыря их вытолкали и говорили, чтоб к ним и впредь в монастырь для уговору ни ково не посылать.

По третей,

Велено де у него Ивана быть в полку прежним началным людем, маеору Степану Келину, да ротмистру Гаврилу Бушу, а вместо умершего порутчика Якова Букседина ротмистру Ивану Порошину, и маеор де Степан и ротмистр Гаврило в полк к нему приехали, а ротмистр Иван Порошин к нему не бывал.

И у него де за малолюдством началных людей промыслу чинитца мотчанье.

А в челобитье Ивана Порошина написано, что де он лежит болен и об нем Иване послана память в Иноземской приказ.

По четвертой,

По указу Великого Государя послал он из Сумского острогу Соловецких мятежников, которые сидели в тюрмах и Великому Государю в винах своих добили челом, для истинного уверения в монастыри в Крестной да в Никольской.

И из тех де мятежников 2 человека Никитка Троетчина да Алешка Петров из Сумского острогу сбежали безвестно, а отданы де было стеречь соборному старцу Игнатию и за теми де беглецами посылал он в погоню стрелцов и они де их не сыскали.

А Никитка де Переславского уезду Залеского вотчины Троицы Сергиева монастыря, а Олешка родом Литвин.

И 182 года августа в 10 день Великий Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержец указал послать на Соловецкой остров началных людей два человека, да из Пушкарского приказу огнестрельных мастеров два человека, две верховые пушки, да к ним сто пятдесять дву пудовых, да сто пятдесят пудовых гранат и иных запасов, что к той огненной стрельбе годно; а сверх того, что надобно купить на Москве, или на Вологде и то все послать с огнестрельными мастерами на ямских подводах, а денги за тое покупку взять Соловецкого монастыри из Вологодские соляные продажи; да на Соловецкой же остров послать к прежним стрелцом в прибавку стрелцов же с Вологды с ружьем пятдесят человек, да сто пуд пороху пушечного, да больным раненым стрелцом вина, уксусу, збитню по рассмотренью; да хлебных запасов прибавочных начальным людем и огнестрельным мастером и пушкарям и стрелцом на месячные кормы послать с Двины ж Соловецкого монастыря из покупных запасов в Сумской острог к соборному старцу Игнатию сметя, чтоб тех запасов стало до присылки новых запасов; и Великого Государя грамоты о том послать на Двину и на Вологду, а в Пушкарской приказ память, здесь Великого Государя указ приказал записать околничей Артемон Сергеевич Матвеев.

Диак Иван Евстафьев.

От Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца на Двину думному нашему дворянину и воеводе Федору Полуехтовичу Нарышкину, да дьяку нашему Афонасью Зыкову. Указали послать на Соловецкой остров к воеводе к Ивану Мещеринову в прибавку стрельцов с Вологды пятьдесят человек, да с Двины двести пятьдесят человек с ружьем, сто пуд пороху пушечного и ручного; да больным и раненым стрельцом уксусу, вина и збитню по рассмотренью; да Соловецкого монастыря из покупных запасов прибавочным стрелцом Двинским и Вологоцким тремстам человеком на месячные кормы хлебных запасов послать с Двины ж в Сумской острог к соборному старцу Игнатию, сметя тех хлебных запасов, чтоб было до весны, до присылки новых запасов; а на Вологду наш Великого Государя указ к воеводе нашему к Федору Тышкевичу, да к дьяку нашему к Ивану Горяинову о посылке с Вологды стрелцов послан; и как ся наша Великого Государя грамота придет, и вы б о посылке с Двины стрелцов и пушкарей, и пороху, и уксусу, и вина, и збитню на Соловецкой остров к воеводе Ивану Мещеринову, а хлебные запасы Соловецкого монастыря из покупных запасов в Сумской острог к соборному старцу Игнатию учинили по сему нашему Великого Государя указу, и которого числа с Двины то все отпустите, и вы б о том к нам Великому Государю писали подлинно, а отписку велели б подать в Новгородцком приказе околничему нашему Артемону Сергеевичу Матвееву, да дьяком нашим, думному Григорью Богданову, да Якову Поздышеву да Ивану Евстафьеву, да Василью Бобинину. Писан на Москве лета 7183 сентября в 18 день.

Припись дьяка Василья Бобинина.

От Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержца от Москвы по городом до Переславля-Залесского и до Ярославля и до Вологды и до Колмогор, воеводам нашим и всяким приказным людом. По нашему Великого Государя указу посланы с Москвы на Соловецкой остров с огнестрельными мастерами с Бориском Савельевым, да с Климком Назарьевым две пушки верховые и гранаты и всякие пушечные запасы, а в провожатых с ними до Ярославля Московских стрельцов Афонасьева приказу Левшина Васка Рахманов с товарищем два человека, и как они в которой город приедут, и воеводам нашим и всяким приказным людем, тех огнестрельных мастеров с теми пушками и с гранатами и со всякими пушечными запасы пропускать везде без задержанья; да им же давать от города до города провожатых по пяти стрелцов безо всякого задержания; а из Ярославля Московских стрелцов, дав им подводы, пустить к Москве без задержанья, а как они приедут на Колмогоры и к Архангельскому городу, и думному нашему дворянину и воеводе Федору Полуехтовичю Нарышкину да дьяку нашему Афанасью Зыкову велеть тех огнестрелных мастеров с гранаты и с пушки на Соловецкой остров отпустить с провожатыми и о том их отпуске к воеводе к Ивану Мещеринову отписать. Писан на Москве, лета 7183 сентября в 20 день.

За приписью дьяка Ивана Евстафьева послана с гранатчики.

Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержцу, бьют челом холопи твои новокрещеные иноземцы рейтарского строю маеор Степка Келен да ротмистр Гаврилко Буш да порутчик Фетка Стахорской. Будучи мы холопи твои на твоей Великого Государя службе на Соловецком острову под монастырем и в Сумском остроге с воеводою с Иваном Алексеевичем Мещериновым, а твое Великого Государя годовое жалованье нам холопем твоим на нынешней 183 год не выдано, а за какую вину, того мы холопи твои не ведаем, а впредь нам холопем твоим с ним воеводою в той службе нужи не будет. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Алексей Михайлович, всеа великия и малыя и белыя Росии Самодержец, пожалуй нас холопей своих, вели Государь нам холопем своим, свое Великого Государя жалованья выдать, или вели Государь нас от того воеводы переменить, чтоб нам холопем твоим в твоей Великого Государя пени не быти. Царь Государь смилуйся.

К сей челобитной маеор Степка Келен руку приложил.

К сей челобитной Фетка Стахорский руку приложил.

Царю Государю и Великому Князю Феодору Алексеевичу всеа Великие и Малыя и Белыя Русии Самодержцу. Бьет челом твоего Царского богомолия Соловецкого монастыря архимандрит Макарий з братьею. В прошлом, Государь, во 184 (1676) году, по взятии Соловецкого монастыря велено мне богомолцу твоему быть в Соловецком монастыре, да воеводе Князю Володимиру Волхонскому да дьяку Алмазу Чистого: по твоим Государским указом велено нам у Ивана Мещеринова Соловецкой монастырь и в церквах образы и оклады и сосуды церковные и всякую утварь и казну монастырскую, денги и золотые и ефимки, платья и обувь и что есть, всякую казну принять; а буде какой твоей Великого Государя монастырской казны во обьяве не будет, по твоему Великого Государя указу, велено нам сыскивать, а сыскав взять в свою Великого Государя монастырскую казну. И по извету, Государь, того Соловецкого монастыря осталых старых чернцов, у него Ивана Мещеринова твоей Великого Государя монастырской пограбленной казны, вынято многие окладные образы и складни-дачи прежних Великих Государей Царей и неокладные, и риз и стихарей и патрахилей и поручей, да двести книг печатных и племенных, и сосудов серебряных, медных и оловянных многое число, слюды самые добрые пуд с пятнадцать, и платье соболье и кунье, пушки и нищали, и порох и всякое ружье, и многие часы, укладу и железа многие ж пуды, у нево Ивана из лодьи вынято и отдано в твою Великого Государя казну, а иные твоей Великого Государя монастырской казны, денег и золотых три пуда, и вещей и жемчугу по сказке старых осталых старцов много не сыскано; выслал он, Иван, ту казну из Соловецкого монастыря к себе в пожитки до приезду твоего Государева воеводы Володимира Волхонского и до моего богомолца твоего; и в той твоей Великого Государя казне, по твоему Великого Государя указу, велено его Ивановых людей пытать, и ему, Ивану, у пытки тут же быть; и он, Иван, веруя свою неправду, промыслом своим бил челом и велено его Ивана и людей его из Соловецкого монастыря к Москве взять. И о той твоей Государской монастырской казни воевода Князь Володимер Волхонской и дьяк Алмаз Чистого и я богомолец твой из Соловецкого монастыря писали к тебе Великому Государю на него грабителя и святотатника Ивана многижды, а к нему Ивану отца твоего Государева блаженные памяти Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа Великие и Малыя и Белыя Русии Самодержца многие его Государские указы были, под смертною казнию велено ему ваша Государская монастырская казна беречь, а он, Иван, забыв страх Божий и ваше Государское повеление и ограбя Государскую монастырскую казну ныне бьет челом тебе Великому Государю, называя твою Великого Государя монастырскую казну, образы и денги и всякую рухлядь и пушки и пищали и порох и слюду и железо своим животом, хотя твоею монастырскою Государскою казною завладеть; и преж сего тебе Великому Государю ево Иваново челобитье о том было и, по твоему Великого Государя указу, ему Ивану отказано. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Феодор Алексеевич всеа Великие и Малыя и Белыя Русии Самодержец! Пожалуй свое Царское богомолие, не вели, Государь, ево грабителеву ложному Иванову челобитью поверить и своей Государской монастырской казны ему Ивану из монастыря отдавать; а что он Иван, забыв страх Божий и ваше Государское повеление, грабежем и татем твоей Государской монастырской казны золотых и всяких вещей, против сказок осталых старых чернцов, взял, вели, Государь, по нем Иване доправить и отправить и отдать в твою Великого Государя в монастырскую казну, и сю нашу челобитную вели, Государь, взять к нынешнему ево, Иванову челобитью и в том свой Царской указ учинить. Царь Государь смилуйся.

Государю Царю и Великому Князю Феодору Алексеевичу всеа Великие и Малыя и Белыя Русии Самодержцу. Бьет челом нищей твой Государев богомолец Соловецкого монастыря выходец чернец Феоктист. В нынешнем Государь во 181 году ноября против 9 числа пошел я нищей твой Государев богомолец из Соловецкого монастыря через городовую стену от церковных росколников и от твоих Великого Государя противников, от Соловецких воров и мятежников, высмотря в монастыре всякие городовые крепости и причинные места, где б над ними ворами Соловьяны твоим Великого Государя ратным людем промысл учинить и пришед я нищей твой Государев богомолец в полк воеводы Ивана Мещеринова и о том ему Ивану ведомо чинил, кое место твоим Великого Государя ратным людем для взятья монастыря в город войти; и говорил ему воеводе Ивану Мещеринову многижды, чтоб он над теми Соловецкими ворами промысл чинил не оплошно от храма Онуфрия Великого у белой башни в исподнюю бойницу, где мощно твоим Великого Государя ратным людем в город войти и монастырь взять; и он воевода Иван моим нищего твоего Государя богомолца словам веры не понял и генваря, Государь, по 22 число то место для взятия города со мною нищим твоим Великого Государя богомолцем ратных людей не послал; а ходил он воевода Иван Мещеринов с твоими Великого Государя ратными людми под город на приступ декабря против 23 числа, а на приступе твоих Великого Государя ратных людей многих те Соловецкие воры побили, а иных переранили; и генваря, Государь, в 22 день, послал он воевода Иван Мещеринев меня нищего твоего Государева богомолца для взятья Соловецкого монастыри тое белые башни к бойнице, про которую я ему воеводе Ивану Мещеринову сказывал, не со многими ратными людми и Божию, Государь, помощию, и отца твоего Государева блаженные памяти Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича всеа Великие и Малыя и Белыя Росии Самодержца и твоим Великого Государя счастием, я нищей твой Государев богомолец тое белые башни в бойницу вшел и твоих Великого Государя ратных людей в город ввел, и у городового тайника, збив замки, ворота отворил и твои Великого Государя ратные люди в город Соловецкого монастыря вошли и взяли без крови и церковных мятежников и твоих Великого Государя противников Соловецких воров побили, а иных пущих воров воевода Иван Мещеринов перевешал а многих чернцов, выволочи за монастырь на губу, заморозил а твоих Великого Государя ратных людей Бог сохранил в целости: и как, Государь, воевода Иван Мещеринов в город Соловецкого монастыря вшол и в святей соборней церкви Преображения Спасова ризницу и крепостную полату запечатал, потом и книгохранилницу и денежную и оружейную и платяную полаты ж и пороховые потребы своими и монастырскими печатми запечатал же и о том писал к тебе Великому Государю, а живых он воевода Иван Мещеринов оставил чернцов и белцов, смотря по животам, у кого денег болши, да и то, Государь, не болшое число, черного попа Леонтья да келаря Ларку да ризничего Веньямина с товарыщи, и того, Государь, ризничево Веньямина он воевода Иван Мещеринов в тюрме уморил, а ризные казны ключи отдал взятому в городе черному попу Леонтью; а как, Государь, город Соловецкого монастыря Бог отцу твоему Государеву блаженные памяти Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа Великие и Малыя и Белыя Росии Самодержцу и тебе Великому Государю покорил, и он воевода Иван Мещеринов многижды мне нищему твоему Государеву богомолцу говорил и с грозами, чтоб ему Ивану сходить в полату денежные казны, и я нищей твой Государь богомолец ему воеводе Ивану Мещеринову говорил всячески, чтоб он без твоего Великого Государя указу в полату денежные казны не ходил; да со мною же нищим твоим Государевым богомолцем советовали старцы Питирим крилошанин да Ермоген Деревяга да белец Василий Кириловщина, чтоб с ним воеводою Иваном Мещериновым в полату денежные казны не ходить и ничего ему из полаты денежные казны монастырские не давать; и он воевода Иван Мещеринов, приметався к тем старцам Питириму и Ермогену и к Васке Кириловщине и их пытал жестокими пытками и огнем жог и волоча по монастырю кнутом бил: и я нищей твой Государев богомолец, бояся от нево воеводы Ивана Мещеринова такой же муки и пыток, и поговоря со взятыми в город попом Леонтьем да с келарем Левкеем в полату денежные казны ходили и из казенного сундука казенных монастырских взяли денег в четырех мешках да в дву казицах, да в той же полате взяли две кружки серебряные золочены, да братину серебряную золоченую чеканную с кровлею да чарку медвену серебреную ж, да часы азарьевские боевые да шубу пупчату под черного объярью; а что, Государь, тех денег по счету, того я нищей твой Государев богомолец не ведаю, потому что он воевода Иван Мещеринов тех денег считать нам не дал; а как я нищей твой Государев богомолец с черным попом Леонтием да с келарем Левкием в полату денежные казны ходили, и он воевода Иван Мещеринов в то время у тое денежные казны стоял в сенях, и те денги и шубу и кружки и братину и чарку серебреные он воевода Иван Мещеринов велел мне нищему твоему Государеву богомолцу положить в ведро, и вынести отдали ево воеводы Ивана Мещеринова денщику; а те, Государь, кружки и братину и чарку и шубу взяли мы по ево воеводы Ивана Мещеринова веленью; а есть ли б, Государь, мы нищие твои Государевы богомолцы ево воеводы Ивана Мещеринова в том не послушали и в полату денежные казны не пошли, и он бы и кроме нас и болши того из монастырские казны, что хотел, то взял, а нас бы нищих твоих Государевых богомолцов за непослушанье велел смертью казнить, и то б, Государь, монастырская казна погибла без ведома; а мы, нищие твои Государевы богомолцы не токмо что ево воеводы Ивана Мещеринова были страшны, но и людей ево ослушатца ни в чем не смели; да ево ж, Государь, воеводы Ивана Мещеринова человек Гришка Кондратьев ево Ивановым именем пришед из котелни взял восмь котлов медных болших ушата по три и болши, а иные и менши; да по ево ж, Государь, воеводы Ивана Мещеринова прещенью на многие праздники и на ево Ивановы имянины, взяв из соборные церкви иконы окладные, и носили мы нищие твои Государевы богомолцы к нему Ивану; да он же воевода Иван Мещеринов , взял из трапезы восмь полотенец, а на них писаны страсти Господни на обе стороны; а ныне я нищей Государев богомолец, дал розыску той монастырской казны по приказу столника и воеводы Князя Володимера Андреевича Волхонского да отца нашего архимандрита Макария, да дьяка Алмаза Чистого, сижу за караулом многое время. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Федор Алексеевич всеа Великие и Малыя и Белыя Росии Самодоржец! Пожалуй меня нищего твоего Государева богомолца для моей ко отцу твоему Государеву блаженные памяти Великому Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу всеа Великие и Малыя и Белыя Росии Самодержцу и к тебе Великому Государю службы и раденья, вели, Государь, столнику и воеводе Князю Володимеру Андреевичу Волхонскому да отцу нашему архимандриту Макарию да дьяку Алмазу Чистого, у него Ивана Мещеринова на лодье монастырскую казну досмотреть и переписать, что он Иван у нас нищих твоих Государевых богомолцов монастырьские казны взял; а я нищей твой Государев богомолец тое монастырскую казну укажу, что б тою монастырскою казною он Иван Мещеринов не завладел. Царь Государь смилуйся!

в. Челобитная Ивана Мещеринова царю Федору Алексеевичу на извет в пограблении Соловецкого монастыря и на притеснения воеводы князя Волхонского

Царю Государю и Великому Князю Феодору Алексеевичу всеа Великие и Малыя и Белыя Росии Самодержцу. Бьет челом холоп твой Ивашко Мещеринов. В прошлом, Государь, во 182 голу в сентябре месяце, по указу блаженные памяти отца твоего Государева Великого Государя нашего Цари и Великого Князя Алексея Михайловича всеа Великие и Малыя и Белыя Росии Самодержца, послан я холоп твой с полком на твою Великого Государя службу на Соловецкой остров под Соловецкой монастырь на изменников и непослушников на Соловецких воров; и велено мне холопу твоему над ними Соловецкими ворами изменниками чинить всякой воинской промысл со всяким радением и усердием не отложно, чтоб, Государь, воровство их и мятеж искоренить вскоре, а я холоп твой, будучи под Соловецким монастырем и чинячи промысл над ворами, и бился, я холоп твой с ними ворами полтретья года, не щадя головы своей на многих вылазках и на приступех, и милостью, Государь, Божиею и твоим Великого Государя счастием, я холоп твой с твоими начальными и ратными людми город взял и воров порубил, а самых к воровству пущих воров и заводчиков для взыскания монастырской казны велел оставить живых, и за ту мою холопа твоего и началных и ратных людей службу и за родетельной промысл прислана твоя Великого Государя грамота ко мне холопу твоему и моему полку началным и ратным людом с милостивым словом; а в той твоей Великого Государя грамоте написано мне холопу твоему перемена будет прислана вскоре; и после Государь, взятья Соловецкого монастыря живу я холоп твой в Соловецком монастыре седмой месяц; и в нынешнем. Государь во 184 году июня в 14 день прислан на мое холопа твоего место с полком Столник и воевода князь Володимер Волхонской да дьяк Алмаз Чистого, а в Соловецкой монастырь архимандрит Макарий и келарь казначей с братьею; и велено мне холопу твоему с ними ж описывать монастырская казна, а ратных людей велено мне холопу твоему распустить, а гранатные пушки и ядра вести с собою к Москве, описав монастырская казна. И князь Володимер, мстя мне холопу твоему прежнюю свою недружбу, которого дня приехал в монастырь и с лодьи моей и ратных людей у всех лодей парусы и сопцы велел дьяку Алмазу Чистого отобрать и переносить в монастырь и лодьи все велел отдать за караул и взял у меня холопа твоего всем ратным людем имянные списки для приводу крестного целованья и приняв списки и ко кресту не приводя, всему полку моему не велел меня холопа твоего ни в чем слушать, а сказал им твой Государев указ, что будто велено ему полк мой ведать и по домам распустить; а мне холопу твоему твоего Государеву указу он не показал, и у ратных людей моего полку он Князь Володимер велел всех обыскивать по лодьям и монастырской казны ни чего не сыскал; а что они имали у воров на бою и в кельех рухледь и платья, и то он Князь Володимер велел у всех пограбить и в монастырь переносить и все роздал чернцам новоприезжим да стрелцом, которые с ним приехали, а мою холопа твоего лодью осмую неделю за караулом держит и платья просушить не даст, и платьишко, Государь, и запас мой весь в лодье перегнил, и хочет ити сам на мою лодью и пограбить платьишко мое и служивую рухледь также, что и колчан моих, а меня холопа твоего заперши в пригородке в шваленной полате и с сынишком и с людишками морит голодною смертью, запасенку с людьи выдать не велит, а в монастыре архимандриту заказал накрепко, хлеба давать не велел; и по твоему Великого Государя указу, я холоп твой с ними казну монастырьскую всю описал и против, Государь, книг, всякая казна принята в целости; а меня холопа твоего из Соловецкого монастыря не отпущает он князь Володимер, хотя уморить голодною смертью, мстя мне холопу твою, прежнюю свою недружбу и для своей безделной корысти, и хотя у меня холопа твоего службу мою и раделной промысл опорочить, поверя Соловецким ворам изменником, которых я холоп твой оставил живых для взысканья монастырской казны – келаря Левекея да попа Леонтья да чернца Феоктиста, будто они монастырскую казну ко мне холопу твоему несли, и которые, Государь, из Соловецкого монастыря ко мне холопу твоему в шанцы передавались черные священники старцы; и как я холоп твои город взял и после взятья полгода в городе жил, и он, попы и старцы на твой Великого Государя Ангел и на иные праздники, тех церквей, кои в монастыре приносили ко мне холопу твоему образы и денги не поболшому в почесть и рухлядь, а сказывали, что образы и денги и рухледь их келейное, а не казенное, а ныне они, убоявся страху ево князь Володимерова, сказывают, все ко мне холопу твоему приносили монастырское казенное, а не свое келейное; и он Князь Володимер, мстя мне холопу твоему прежнюю не дружбу и, по их воровской ложной сказке, меня холопа твоего держит в Соловецком монастыре, к Москве не отпущает; а которых я холоп твой Соловецких пущих воров и заводчиков для взыскания казны оставил живых, и он князь Володимер тех воров из тюрмы выпустил и велел их кормить доволно, а меня холопа твоего вместо их воров морит голодною смертью напрасно; и приказал всем стрелцом палки делать, и чтоб ходили все с палками, чем меня холопа твоего бить и Московских стрелцов и гранатников и людишек моих; июля, Государь, на первом часу дни прибежал ко мне холопу твоему в монастырь гранатной мастер Климко Назарьев от лодьишки моеий, а сказал мне холопу твоему он Климко: Столник де и воевода Князь Володимер Волхонской собрал с палками и со слопьем стрелцов человек с полтараста и болши, а посылает де на мою холопа твоего лодию животишков моих грабить, и я холоп твой, услыша про ево Князь-Володимеров грабеж, взяв с собою дву человек караулщиков да людишек своих побежал из города к лодьишке сноси, убоявся таково ж грабежу, что и полчан моих всех пограбил, и к святых воротех, по ево Князь Володимерову веленью, Камские стрелцы чуть не изрубили бердышами меня холопа твоего и людишек моих, а в городе я, холоп твой, оставил сынишка своего Ивашка да полковова священника Дмитрия и он Князь Володимер сам ко мне холопу твоему на лодию не пошел, а прислал для грабежу животов моих к лодие моей дьяка Алмаза, а с ним маера да поручика да стрелцов человек с двести со слопьем, и велел меня холопа твоего обыскивать будто монастырские казны, и я холоп твой ему дьяку Алмазу сказывал, что у меня монастырской казны нет, а которые Соловецкие выходцы, попы и чернцы приносили ко мне образы на твой Великого Государя Ангел и на праздники тех церквей, кои в монастыре, и денги в розных месяцех и числех триста десять рублев, да две кружечки маленких серебряных да братинку маленкую серебряную да чарку медвяную да шубенко ветхое – полы и ползада пупки собольи ветхи, а другая – ползада песцовыя, а рукава белья, под черным байбереком стан, а рукава черные тафтяные, да часы гирные, и то они приносили ко мне холопу твоему в почесть, назвав своим келейным, а не монастырским, и я холоп твой то у них принимал за их келейное, а ноне они попы, убоявся ево Князь Володимерова страху, и видя на меня холопа твоего ево Князь Володимерову посяшку, говорят, что образы и денги и суды серебряные и шубу и часы носили ко мне холопу твоему монастырское а не свое келейное, и тем меня холопа твоего они попы и чернецы оболгали, а мне холопу твоему монастырская казна не надобна; а есть ли бы я холоп твой хотел корыстен быть монастырскою казною и я б холоп твой, взяв город, у монастырской бы казны караулов бы не ставил; а кой-час я холоп твой в город пошел, того ж, Государь, часу у всех казенных полат караулы поставил и досталных воров, которые по кельем сидели, побить велел, все казны перепечатал, и ни кому, Государь, казны разграбить не дал; да я ж холоп твой на твой Великого Государь Ангел и на Засимину память и на иные праздники кормил твоих Великого Государя началных и ратных людей и велел взять на подоржание, в чем про них есть варить, восем котлов поваренных середних и малых у подкеларника, да тридцать три блюда ольвяных, да пятнадцеть чаш медных, да для провожанья твоей Великого Государя гранатной казны велел я холоп твой взять до Архангельского города три пушечки медных маленких ярьтоульных, с которыми Соловецкие воры выезжали на моря против твоих Великого Государя ратных людей битца, и я холоп твой то все отдаю в казну монастырьскую без выемки архимандриту и ему Князю Володимеру, и о том приеме подавал им челобитные многожды, штоб у меня холопа твоего они велели принять, и он Князь Володимер, мстя мне холопу твоему прежнюю недружбу и приметывался ко мне холопу твоему, и для своей корысти, и хотя мою службу опорочить, тех образов и денег и рухледи не принимают; и я холоп твой ему Алмазу говорил, шоб он твой Великого Государя указ мне холопу твоему показал, по какому твоему Великого Государя указу ко мне холопу твоему с таким многолюдством приходит, и он Алмаз твоего Великого Государя указу никаково не показал и пошел от лодии в город, а у лодии приставил карауля, маеора да стрелцов человек со сто, а сынишка моего Ивашка, наругаючися мне, он Князь Володимер велел запереть одново в шваленной полате и поставил караул, а полковова священника велел из полаты вытащить стрелцом и привести перед собя и хотел его бить, и лаев всякою скаредною бранью, велел его вытолкать за город ко мне ж холопу твоему на лодию; и того ж, Государь часу прислал ко мне холопу твоему из монастыря архимандрит Макарей старца Ворсонофья, штоб я холоп твой шол в монастырь к нему архимандриту переговорить о твоем Великого Государя деле, и я холоп твой того ж часу взял с собою шесть человек Московских стрелцов, опасаясь ево Князь Володимера, да два человека людишек своих, пошол к нему архимандриту в город; и как вошел в город и святые ворота велел Князь Володимер запереть, а архимандрит мне холопу твоему и не показался и к себе пустить не велел, и я холоп твой пошел к сынишку своему в шваленную полату, и прислал ко мне холопу твоему Князь Володимер порутчика да с ним человек с тридцать стрелцов с бердышами и велел стрелцов Московских, кои за мною холопом твоим пришли, и людишек моих дву человек, вести к себе; и я холоп твой стрелцов ему поручику не дал и на силу прошел к сыниптку своему в шваленную полату, и он Князь Володимер меня холопа твоего с сынишком и с Московскими стрелцами с шестью человеками велел запереть в шваленной полате и морил без хлеба и без воды четверы сутки, а на лодье моей морил полкового священника и гранатного мастера Клима и семи человек Московских стрелцов, и людишек моих морил без воды и без хлеба осмеры сутки, с лодьи, Государь, ни кого по воду и по хлеб спустить не велел, и поставил на карауле по городу, и круг шваленные палаты и круг лодьишки моей и у Филипова и у Зосимова колодезей на карауле всех стрелцов поголовно для того, Государь, штоб на лодьишки моей священника и гранатного мастера и Московских стрелцов и людишек моих без воды поморить до смерти; а меня холопа твоего держит он Князь Володимер и с сынишком и с Московскими стрелцами в городе за караулом, из города ни куда не пущают; а людишек моих двенадцать человек держит за караулом на той же моей холопы твоего лодье и морит голодною смертью, в город пущать их не велел; и я холоп твой от ево Володимерова наругательства и сидя за караулом и с безводицы и с голоду оцынжал, и с сынишком и с Московскими стрелцами и с людишками с двемя человеки лежу болен и при смерти в шваленной полате; да он же Князь Володимер гранатного мастера Бориса в тож время ослопом забил своими руками мало не до смерти, руки и ноги переломал, и ныне он гранатчик лежит при смерти, и три человека. Государь, Московских стрелцов и людишка мои от ево Князь Володимерова озорничества и налоги, что многое время безводицею морил, умирают, на лодье лежат при смерти, а иные оцынжали; а иных людишек же моих холопа твоего морит на смерть в Головленкове тюрме, и меня холопа твоего лает матерным, и всякою скаредною бранью и называет вором за то, что я холоп твой над ворами промысл учинил и город взял; а я холоп твой за собою ни какова воровства не ведаю; а про ево, Государь, Володимерова наругателства, как он надо мною холопом твоим наругается, и с сынишком моим и людишками моими морил без хлеба и без воды, и за караулом держит и ноне морит, и как он Князь Володимер умышлял меня холопа твоего бить и грабить и стрелцом всем велел палки делать, и про тот ево умысл, ведомо всем началным и ротным людем ево Князь Володимерова полку и моего холопа твоего полку, полковому священнику и гранатным мастерам и Московским стрелцом. Милосердый Государь Царь и Великий Князь Феодор Алексеевич всеа Великие и Малыя и Белыя Росии Самодержец! Пожалуй меня холопа своего за мое службишко и за родетелной промысл, не вели, Государь, Князь Володимерову ложному извету поверить, и не вели, Государь, холопа своего за мою службишку в Соловецком монастыре смертью уморить; и вели, Государь, меня холопа своего и тех Соловецких воров, кои на меня холопа твоего говорят ложно, келаря Левкея да попа Леонтья да чернца Феоктиста и отводные прежнего казначея Глеба книги денежной казны, и приходные и расходные книги со ста семьдесят седмого и по ста осьмдесят четвертого году для подлинного розыску взять к Москве или на Колмогоры, и денежная казна объявитца, сколко у них денег было наличных в монастыре и что ноне в остатках на лицо денег найдено; и вели, Государь, про ево Князь Володимерово озорничество и про наглой ево грабеж сыскать, кому ты Великий Государь, укажешь, и што он Князь Володимер полк у меня холопа твоего отнял без твоего Государева указу и отняв всех пограбил, и как меня холопа твоего збирался грабить и палки всем стрелцом велел делать, и без хлеба и без воды морил голодною смертью и ноне держит за караулом; вели, Государь, розыскам его полку и моего холопа твоего полку началными и ратными людми, кроме дьяка Алмаза Чистого и архимандрита Макария и келаря и казначея, и не вели, Государь, им с Князь Володимером у сыску быть, потому, Государь, что они за одно с Князем Володимером меня холопа твоего морят голодною смертью, и воды мне давать старцом не велели, и заказали всем старцам и белцом ко мне холопу твоему ходить, штоб мне холопу твоему от их посяшки и ложнова писма и от Соловецких воров ложному извету напрасно не пропасть; а я холоп твой тех Соловецких воров по тем книгам воровство их уличу; и вели, Государь, у меня холопа твоего образы и денги и суды серебряные и медные и оловяныя и шубу и часы принять в монастырскую казну, што ко мне холопу твоему приносили в почесть Соловецкие попы и чернцы, назвав своим келейным, а ноне сказывают казенное. Царь Государь, смилуйся.

Роспись что пограбил на Соловецком острову без указу Великого Государя Князь Володимер Волконской воровски с лодьи воеводы Ивана Мещеринова; Великого Государя наказ, которой дан из Новгородского Приказу и Великого Государя милостивые и указные грамоты и тем грамотам и полковым всяким делам записные книги, и Божья милосердия икон моево Иванова моления, и книг печатных и писменных, и служивые рухледи моей и сына моего и людей моих, с чем служил Великому Государю, набаты и литавры и трубы и копья и сабель булатных оправных и не оправных и винтовалных и гладких, пищалей и пистолей и карабинов и садаков и всякой служивой брони, и денег и платья моего Иванова и сына моево Ивана и людей моих, и серебреной и оловянной и медной посуды и поваренных медных судов, котлов и противней, горшечков медных, и купленые слуды и купленые меди, и укладу и железа и всякой домашней рухляди; и, пограбя он вор Князь Володимер те мои животы написал в переписные книги монастырскими, а иные мои ж животы написал глухо, а которые хотя покрасть животы мои, и он вор тех моих животов в переписные книги не написал; а что моих животов он Князь Володимер воровски пограбил, и тому всему ниже сего роспись.

Божия милосердия икона Всемилостивого Спаса в киоте, а на притворех писаны иконы Пресвятые Богородицы да Иоанна Предтечи, промену три рубли.

Икона Зосимы и Саватия Соловецких чудотворцев с обителью, оклад и венцы и цаты серебреные, окладыван в Сумском остроге, Гладкова дела, позолочен, промену и за оклад четыре рубли.

Икона благоверных князей Федора и чад его Давыда и Константина Ярославских чюдотворцев, оклад серебрен, басмянова дела, венцы резные позолочены, промену и за оклад три рубли.

Икона животворящего Креста Господня, а при кресте Господни писаны благоверный Царь Константин и матерь его Елена, промену рубль.

Складну на трех цках в меди, а на них писаны иконы Пресвятые Богородицы Одигитрии и Похвалы да Непалимые Купины оклад серебрен, басмянново дела, венцы резные, золочены, промену и за оклад пять рублев.

Складни на трех цках в меди, на средней цке писано Воздвижение честного Креста Господня, а на двух цках писаны иконы многих Святых, промену три рубли.

Складни на двух цках, на цке писано икона «о тебе радуется», а на другой цке писано иконы многих Святых, промену два рубли.

Складни в меди на трех цках, а на них писаны, на средней цке писано Воскресение Христово, а по сторонам писано икона Пресвятые Богородицы Казанские, а на третей цке писано иконы многих Святых, оклад серебрен, резной, золочён, и те складни моление убиенного порутчика Василия Гутковского.

Да новых киотов, что в Сумском остроге и на Соловецком острову писаны.

Киот с затворы, во главе и на затворах писаны страсти Господни, которые писаны с монастырских полотенец, дано от дела пять рублев Степке иконнику.

Киот с затворы, во главе писано икона Пресвятые Богородицы Знамения, на затворех писано Архангел Михаил и Ангел хранитель, промену два рубли.

Киот с затворы, во главе писано икона Нерукотворенного Спаса образа, на притворех писано икона Благовещения Пресвятые Богородицы, да благоверных князей Бориса и Глеба, от дела дано три рубли.

Киот с затворы, во главе писано отечество, а на притворех писано многих Святых, от дела дано три рубли.

Да благословящей крест, обложен серебром, по углам каменье, смазни полкового священника Димитрия; да две полупатрахели малые, бархотные, одна его же полкового священника Димитрия, а другая крестовая, цена три рубли.

Книги печатные в десть, которые взяты с собою с Москвы и куплены на Москве, и в Киеве, и в Кузмодемьянску.

Книга Мечь духовный, Киевской печати, цена четыре рубли, куплена в Киеве.

Книга Ключ разумения, Киевской печати, цена семь рублев куплена в Киеве.

Книга Библия, Острожские печати, цена шесть рублев, куплена в Киеве.

Книга Евангелие толковое, цена четыре рубли, куплена на Москве.

Книга Евангелие напрестольное, переплетено в колее, цена четыре рубли, куплено на Москве.

Кинга Апостол печатной, цена два рубли, куплен на Москве.

Книга Минея общая, болшая с праздниками, в десть, цена пять рублев, куплена на Москве.

Книга Шестоднев, цена два рубли, куплена на Москве.

Книга Триодь постная, цена четыре рубли, куплена на Москве.

Книга Триодь цветная, цена три рубли, куплена на Москве.

Книга Сборник болшой полный, цена пять рублев, куплен в Козмодемьянску, у вдового священника у Сергия.

Книга Маргарит, с житием Златоустаго, цена семь рублев, куплен в Козмодемьянску, у нево ж священника Сергия.

Книга Октий, на восмь гласов в дву книгах, цена восмь рублев, куплены на Москве.

Книга Псалтирь со воследованием, цена четыре рубли куплена на Москве.

Книга Требник, болшой в десть, цена пять рублев, куплен на Москве.

Книга Ефрем, цена три рубли, куплен на Москве.

Книга Часослов, цена три рубли, куплен на Москве.

Книга Ратною строю полковая печатная, цена три рубли.

Книга Псалтирь, в полдесть, Киевской печати, с канунами, цена два рубли, куплена в Киеве.

Книга Новое небо, Киевской печати, в полдесть, цена рубль, куплена в Киеве.

Книга Часовник, старой печати, большой, в полдесть, цена сорок алтын, куплен на Москве.

Книга Житие чудотворца Николая, Киевской печати, в четверть, цена двадцать алтын, куплена в Киеве.

Две книги Псалтири, новоисправные, в четверть, цена сорок алтын, куплены на Москве.

Две книги Часословца, новоисправные, в четверть, цена дватцать алтын, куплены на Москве.

Книга Апостол, в четверть, Киевской печати, цена рубль, куплен в Киеве.

Книга Новый Завет, Киевской печати, в четверть, цена два рубли, куплена в Киеве.

Святцы печатные с указом, цена 40 алтын куплены на Москве.

Да писменных книг, кои куплены и писаны на Колмогорах и в Сумском остроге, а писали Колмогорские и Сумские стрелцы из найму и Соловецкие выходцы, а переплетываны же в Сумском же остроге и на Соловецком острову.

Книга Деяния святых Апостол, толковая, в десть, цена два рубли, а писали Соловецкие выходцы старец Дионисей да Иосиф прозвище Елен.

Книга Псалтирь, толковая, в десть, цена пятнадцать рублев, а писал Двинской стрелец Ивашко Щербак да Сумской стрелец Гришка Дьяконицын.

Книга Устав Отеческой, в десть, болшой куплен на Колмогорах у Курьевского священника у Бориса Иванова, дан десеть рублев.

Две книги Гранографы, в десть, писаны по библейному, страница на двое, цена тритцеть рублев. Писал Двинской стрелец Васка Антипин да человек ево Савоска Яковлев.

Две книги Степенные, цена дватцеть рублев, одна куплена у Курьевского священника у Бориса, а другую с тое же книги писал Двинской стрелец Нитка Семенов.

Книга Лечебник старинная, скорописного писма, в полдесть, а привезен с собою с Москвы, цена шесть рублев.

Две книги Александрии, со многими цветами; одна скорописная, а другая уставная, цена по четыре рубли, писал в Сумском остроге Сенка псаломщик.

Да книга Александрия, старинного уставного писма, в полдесть, а дал тое книгу Сумлянин, посадской человек Михаило Махилев, цена четыре рубли.

Две книги Обиходника, цена шесть рублев, один куплен на Колмогорах, а другой с него ж писал Двинской стрелец Ивашко Щербак.

Две книги Лечебника новых, цена воем рублев; один лечебник куплен у того же Курьевского священника у Бориса на Колмогорах, а другой с нево ж писан Двинской стрелец Митка Семенов.

Два Ирмолоя с обиходом Знаменные, цена шесть рублев куплены у Двинского ж стрелца у Ивашка Щербака.

Книга Житие и служба святые Великомученицы Екатерины, цена два рубли, писал Сенка псаломщик.

Книга Обретение честные главы Иоанна Предтечи и иных Святых, писаны ж, цена сорок алтын, куплена на Колмогорах.

Да судов серебреных болших, цена двенадцать рублев, семь стаканов серебреных малых, цена шесть рублев; две чарки да ковш винные, цена пять рублев; солоница серебреная; местами золочена, цена шесть рублев; чарка серебреная медвеная, цена два рубли; две сабелные оправы серебреные, одна оправа местами золочена, цена десять рублев; две оправы сабелные ж, серебреные, белые, цена десять рублев; пять лампадок серебреных маленких, на серебреных цепочках, цена двенадцать рублев; росолник каповой, венец оправлен серебром, подписан на мое имя, цена два рубли; чарка каповая, венец оправлен серебром, цена рубль дватцеть алтын; ковш каповой, венец оправлен серебром, подписан на мое имя, цена рубль дватцеть восемь алтын; три ставика, а в них по двенатцети ложек репчетых долгостебелых, черены оправлены серебром, цена дватцеть рублев; тринатцеть ложек таких же долгостебелых, оправлены серебром, подписаны на мое имя, цена десеть рублев; две ложки каповых, цена десеть алтын; три ковша новые, да ковш репчатой, цена сорок алтын.

Да он же Князь Володимер пограбил моих Ивановых денег тысячу девятьсот шестьдесят рублев, что я взял с собою с Москвы для службы и для ссуды ратных людей и для покупки заморских товаров.

Да он же Князь Володимер с той же моей лодьи ружья пограбил Великого Государя жалованье: жалованная пищаль винтовалная, ствол воронен, насечен серебром, ложа яблоновая, нарезана раковинами; да другая пищаль винтовалная ж, ложа яблоновая, нарезана костьми; да моих же казенных пищалей пограбил, турок и немецких и вннтовалных и гладких пищалей и карабинов десеть; а стволины у них насеканы золотом и серебром и ложи нарезываны раковинами и костьми и железом прорезным с шкотцкими и русскими замками, а цена всему тому ружью тритцеть пять рублев, кроме Государева жалованья дву винтовалных пищалей; да два набата писаны розными красками, ободы железные, лужены, на железных щурупах, цена пять рублев; трои литавры, цена десеть рублев; тринадцать труб, а в них три вороненых с завесами и шнурами шолковыми, и у шнуров кисти шолковые ж, розных шолков, цена четырнатцеть рублев; будозган (?) серебреной местами золочен, средина у черена крыта бархатом зеленым, цена десеть рублев; будозган медной золочен сплошь, среди черена крыто бархатом червчатым, цена пять рублев; сабля булатная, ножны крыты черным хозом,¹⁴ оправлены серебром, золочена, у пояса наузолники¹⁵ и пряжки и запряжники и наконешники серебреные ж, золочены, на крушковой тесме, цена семнатцеть рублев; сабля оправная, серебреная старинного дела, пояс по шолковой тесме, наузолники, пряшки и запряжники и наконешники серебреные, цена восмь рублев с полтиною; сабля езжалая, справа серебреная, ножны крыты зеленым хозом; пояс строчен по черному сафьяну, наузолники и пряжки и запряжки и наконечники, серебрены, золочены, цена семь рублев с полтиною; сабля немецкая, крыж и брайцары¹⁶ железные, насеканы золотом и серебром, пояс, шнур шолковой, цена четыре рубли; полоса булатная, в наголных ножнах, а другая полоса Венгерская, цена восмь рублев; сабля маленкая, ножны крыты зеленым хозом, оправа медная, цена дватцать семь алтын; лядунка бархотная шита золотом, шнур шолковой, цена сорок алтын; две сабли маленких, оправлены серебром, цена пять рублев; два амахиля, один шитой, шнур шолковой, цена рубль; три натруски каповые, охотничьи, оправлены серебром, и у них перевязи тесмяные шолковые, пряжки и запряжники и наконешники серебреные, цена восмь рублев; двенатцеть натрусок, оправа медная, цена три рубли; рогатина, а в ней вделан ствол карабинной, немецково дела, а к ней замок приделан, цена три рубли; семь пар пистолей, а в них одна пара оправлена серебром, цена двенатцеть рублев; пять кинжалов со стволиками пистолными и с замками, черены рыбьи, оправлены серебром, подписаны на мое имя, цена двенатцеть рублев; тринатцеть коней грановитых, цена семь рублев; двенатцеть протозаков (?) на ратовищах¹⁷ с кистьми, а кисти розных шолков, у ратовищей у нижних концов копья луженые, цена семь рублев; семь бердышов, один в них двойной, цена три рубли с полтиною; лук крымской, цена три рубли; арчак, на нем подушка черного сукна, а подушка и крылца шиты шолками розными, стремена железные, снасть ременная, цена три рубли; два снималника суконные, цена два рубли; узда ременная, наборная, бубенчатая, серебреная, набрана по ремню, с похвями и с наперстью,¹⁸ цена пять рублев; узда серебреная, набирана, местами золочена с похвями и с наперстью, цена пять рублев, дватцеть алтын; узда серебреная, бубенчатая, набирана по зеленой тесме, наузолники и ухват и наперсть и пахви, местами золочена, цена шесть рублев, шеснатцеть алтын, четыре денги; чапрак черной, суконной, шит шолками розными, кругом бахрома розных шолков, цена шесть рублев; полсть санная бурматная, цена деветь рублев; полсть черново сукна, цена четыре рубли; плат лазоревого сукна, цена рубль; два медведна белых, цена десеть рублев; снималник лазоревой, цена тритцеть алтын; пять медведен черных, санных, цена три рубли; два медведна малинких, цена дватцеть алтын. В мешечке ж оправы уздяные, медные на четыре узды, цена два рубли.

Да платья моего и шапок он же Князь Володимер пограбил с той же моей людьи: шапка бархатная, червчетая с душкою с лисьего, петли жемчужные, низаны в четыре нитки, а на петлях по три городка, цена дватцеть восмь рублев; шапка суконная коришная 3 соболей, петли жемчужные, низаны в четыре нитки, а на петлях по три городка, цена дватцеть пять рублев; шапка суконная, вишневая, 3 соболей, петли жемчужные, низаны в четыре нитки, с городками, цена дватцеть рублев; две шапки суконные, красные, 3 соболей, цена семь рублев; шапка суконная, вишневая, цена два рубли; две шапки суконные, одна малиновой цвет, с пухом тулея горносталья, а другая с лисицею, цена четыре рубли. Охобень, изуфреной, малиновой цвет, нашивка серебреная, в три гнезда, подпушен камкою жолтою, цена двенатцеть рублев; охобень, изуфреной, лимонной цвет, нашивка золотная, цена семь рублев; охобень старой, изуфреной, пугвицы серебреные. Кафтан турской, байберьковой, подшивка серебреная, турская, кругом галунец серебреной, полы подложены отласом травчатым, зад подбит дорогами красными, цена дватцеть рублев; кафтан турской, изуфреной, бруснишной цвет, нашивка серебреная с шолком черным, полы подложены тафтою зеленою, цена шесть рублев; кафтан изуфреной, лимонной цвет, без ожерелья, нашивка серебреная, подпущен дорогами зелеными, цена шесть рублев; кафтан турской горностальной, под объярью зеленою, нашивка турская золотная, кругом галунец золотной, цена дватцеть деветь рублев: кафтан золотной, долгополой, лисей, черевей, под камкою китайчетою красною, на нем двенатцеть пугвиц серебреных, золоченые, цена десеть рублев; кафтан куней под красным отласом, нашивка золото с серебром короткая, дватцеть девять рублем; кафтан отласной, алой долгополой, нашивка короткая золото с серебром, подложен кумачем красным, цена пятнатцеть рублев; кафтан отласной, белой, нашивка золотная, короткая, подпушен тафтою осиновою, кругом галунец золотной, цена десеть рублев. Зипунец байберьковой, крапивной, нашивка серебреная короткая, цена шесть рублев; зипунец тафтяной, зеленой, у него двенатцеть пугвиц серебреных, подпушон кумачем, цена четыре рубли; зипунец камчатой, лазоревой, пугвицы серебреные, золочены, подложен кумачем, цена шесть рублев; зипунец белой, хрептовой, под камкою, красною китайкою, нашивка золотная, короткая цена восмь рублев; зипунец отласной, алой, нашивка серебреная, подпушен кумачем красным, цена шесть рублев. Ферези¹⁹ тафтяные, алые, холодные, цена пять руб.

От Царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича всея великия и малыя и белыя России самодержцев на Белоозеро Успения Пресвятые Богородицы Кириллова монастыря богомолцем нашим архимандриту Тимофею, келарю старцу Александру с братиею. В нынешнем во 193 году апреля в 19 день писали вы к нам великим Государем, что по сыскному делу в утеке раскольщицы вдовы княгини Анны Хилковой в Воскресенском девичье монастыре, что в горах, старицы Левия, Феоктиста, Минодора, Парасковья, Феодулия, Сусанна, да девки Матренка, Федорка, Оксютка, Мамельфица, да в Кириллове монастыре Иванов крестьянин Золотилова Ивашко Степанов – посажены за караул до нашего великих Государей указу; и нам великим Государем по той вашей отписке о том известно. И как к вам ся наша великих Государей грамота придет, и вы бы тех вышеписанных колодников велели в статье дать на крепкие поруки; а как их впредь спросят, и им явитца и всегда быть в лицах. А в котором числе они на поруки даны будут, о том бы к нам великим Государем отписали; а отписку велели подать в Стрелецком приказе думному нашему дьяку Федору Леонтьевичу Шакловитому с товарищи. Писана на Москве лета 7193 июня в 8 день.

От великого господина святейшего кир Адриана Архиепископа Московского и всеа Росии и всех северных стран патриарха на Белоозеро Кириллова монастыря архимандриту Геласию с братиею. В нынешнем в 203 году августа во 2 день в наш Разряд в указе великих Государей Царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича всея великия и малыя и белыя Росии самодержцев из Посольского приказу за приписью дьяка Ивана Волкова написано: велено по имянному их великих Государей указу донского казака Афонку Оленшина за раскол церковной для исправленья сослать с Москвы под начал к вам в Кириллов монастырь Белозерского и держать его в земляной тюрьме в кандалах до их великих Государей указу и беречь, чтоб он из той тюрьмы не ушел; а пищу давать ему против служебников монастырских. И по тому их великих Государей указу в тот монастырь он Афонка послан с Москвы приказу малые России с толмачем с Данилом Леншиным и на Вологду к Гавриилу архиепископу Вологоцкому и Белозерскому и к вам в Кириллов монастырь о том подначальстве его и о исправлении в вере, по правилом св. Апостол и св. Отец, и о бережении и о пище – их великих Государей грамоты посланы; а о посылке нашей святейшего патриарха грамоты к Гавриилу архиепископу Вологоцкому и Белозерскому и к вам в Кириллов монастырь грамоты – велено указ учинить в нашем Розряде. И как к вам ся наша святейшего патриарха грамота придет, а тот казак Афонка Оленшин прислан будет, – и вы б ево приняв и учинили против того вышеписанного их великих Государей указу. Писан на Москве лета 203 августа в 3 день.

Из Палермы господарства Сицилийского отпущен к наилутчему достойности Угорские земли подкоролю и великому учителю святые веры Иерусалимские. Наилутчи Государь! В небольшом времени нынешних числ к вашему Палермитанскому городу пришли два старца, которые себя пророками быти известили, в платье ходят незнакомом, нигде не обретающемся, покаяние людом проповедают, да акаянного своего житья престанут, сказываючи на всю вселенную Бога прогневаша, и наш Палерминский город другою Садомою быти извещают, которые, голов не покрывши, голыми ногами ходят; а их не иная пища, токмо хлеб и вода. Егда им из приказа запрещено было, чтобы люди не стращали, сказали себя быти от Бога посланных для проповедания покаяние людем; и егда своего замыслу не отступили, в смирение их отдали и к которому смирению радостно шли. И егда их езуицкого монастыря старцы навещали и их тож к боязни приводили, чтоб покаяние чинили; видятца людьми добрыми, верующими в Бога Отца и Сына и Святого Духа; припадая на колена молятца, руце разпростерши и на небо вознесши, о судном дни скоро приближающемся проповедают. В приказе роспрашивано про их век; сказали себе долгий век имеюща, и что из Гатцкие земли пришли от Бога посланы. Старцы их езуицкого монастыря из приказу одержали, чтоб их на возу до Риму послав, который во очах люцких того ж часу изломался; а в остатке имеют их за святых.

Лета от Рождества Христова 1661 будет бой больший – великой по всей вселенной. Второго – Пастыря не будет. Третьего – не много Христа узнают. Четвертого – будет большое порушение по всей земле. Пятого – будет гнев Божий по всей земле. Шестого – кровью реки востанут, Седмого – востанет великий муж. Осмого – ев река и Африка устрашатца. Девятого – в Троице единого Бога узнают во всей вселенной. Десятого – светила нощная загаснут и будет едино стадо и един пастырь и придет де остатный (день).

Прешедшего июля 5-го²⁰ дня сего 1725 года всепресветлейшей²¹ и самодержавнейшей, ея императорскому величеству, Екатерине Алексеевне, самодержице всероссийской, содержащегося в расколе Санкт-Петербургской портовой таможни досмотрщика Ивана Михайлова в поданном своеручном повинном прошении написано: рождение его Олонецкого уезду, дворцовой волости, Толвуйского погоста в деревне Клубовой, крестьянской сын; крещен он по чину восточные греческого закона церкви. И как был лет семи, ходили из Суземка раскольщики и учили многих людей и запрещали о церквах, что в них учение новое, неправое и прещение неистинное, и тела и крови Господней – нет, а вместо тела и крови – жертва антихристова; и многих людей тем прелстили и от церкви отвратили и простой народ смутили. И тогда он и другие многие перекрещивании раскольщиком старцом, и от того времяни от неразумия своего и доныне пребывал в том раскольническом нечестии; и после того, как был в тамошних местех глад, и отец и мать ево скудости ради выехали к Москве, где тот ево отец и умре, а мать паки уехала на прежнее свое жилище. А он, жив в Москве, по возрасте своем записался в Сыромятную слободу в тяглецы; и, торговав, женился и венчался в церкви, а пришед от церкви, в доме своем вторично перевенчивался раскольническими попами, и в церковь ходил с нуждею в такое время, в которое минуть было нельзя. И после того выехал в Тверь и, жив тамо, отходил в Петербург и другие городы для промыслов и пропитания. И как, по состоявшемуся высокославные и вечнодостойные памяти императорского величества указу, повелено всякого чина людей понуждать к исповеди и причащать тела и крови Христовы, и в то время во Твери он и с женою у священника²² исповедовались, а не причащались, и тому священнику о раскольничестве своем не объявили, и от причастия тела и крови Христовы отолгались нуждою, и того никогда по сподоблялись; и жену свою и детей и других многих учил он Михайлов тому же раскольничеству и многократно церковь Божию и церковных учителей и служителей и высокославные и вечнодостойные памяти императорское величество и весь народ поносил. И в 723-м году ходил в вышеозначенное свое уроженство, в Суземок, к старцем; и, быв у них, изыскал в апостоле, в начале 284-м: «Дух же явственне глаголет: в последняя времена неции отступят от веры, внемлюще духовом лестчим и учением бесовским, в лицемерии лжесловесник, сожженных своею совестью, возбраняющим женитися, удалятся от брашен, яже Бог сотвори в снедение со благодарением верным и позвавшим истину». И о тех раскольниках, что женитися у них не велят и сказывают: «брака нет на земли», и с православными и²³ истинными христианы не ядят, выразумев, что противно то их житие вышеобъявленному апостольскому слову, имел с ними раскольщики спор, в котором говорил, что не хорошо живем. И от того числа от них отстал, токмо и еще в сумнении был того ради, что бывший Феодосий архиепископ разорял церкви снятые и образы обирал и оклады отымал и ругался снятым иконам; и хотя в церковь и ходил, а мнение имел и святую апостольскую церковь и высокославные и вечнодостойные памяти Государя императора поносил же в том разуме, что подустил такого разорителя на церкви Божия. А ныне он Михайлов стал быть известен, что императорское величество о тех о всех Феодосиевых продерзостях был неизвестен; а всемилостивейшая ея императорское величество изволила постараться о церквах Божиих и о снятых иконах, [якоже равноапостолный Царь Константин и маги его царица Елена, которые и крест Господень воздвигнули], вышеобъявленного церквам и иконам разорителя Федоса повелела смирить и послать в ссылку, [о чем де и весь мир возрадовался]. И как первая мати российская Ольга [по святом крещении Елена] просветила святым крещением Российскую землю, чего ради и венец Царствия небесного Господь дарова ей, подобне де за оное о церквах Божиих и святых иконах старание и за смирение оного разорителя Федоса да дарует Господь Бог и её императорскому величеству, всепресветлейшей Государыне Екатерине Алексиевне, самодержице Всероссийской многие лета, и поможет скипетр Царствия содержати и сподобит венца Царствия небесного. И в чем он Михайлов противен был святей церкви и их императорским величествам, и в том во всем приносит повиновение и всепокорно просит милостивого прощения.

И дабы её императорское величество, всепрсеветлейшая и самодержавнейшая Государыня Екатерина Алексиевна, самодержица Всероссийская, указала его Михайлова, яко заблудившего от святыя, соборные и апостольские церкви, ныне, со учинением ему публичного в том покаяния, причести паки к той с правоверными и истинными христианы и вину его всемилостивейше простити.²⁴

И её императорское величество, всепресветлейшая и самодержавнейшая Государыня императрица Екатерина Алексиевна, самодержица Всероссийская, указала в святейшем правительствующем Синоде учинить по его Михайлова прошению. И святейший правительствующий Всероссийский Синод, исполняя оной ея императорского величества указ, определили:²⁵ для увещания и лучшего ко истинней православного греческого исповедания восточной церкви обретающихся во всем Российском Государстве раскольщиков обращения, дабы они вышеобъявленного бывшего в расколе Ивана Михайлова обращение и повиновение и ея императорского величества милостивейшее к таковым, обращающимся от раскола, снисходительство видя, от нерассудного своего суеверия и упрямства престали, и кто от раскольщиков ежели пожелает истинно и нелицемерно к святей²⁶ церкви обратится и соединение с правоверными и истинными христианы имети,²⁷ [в ней же церкви и в правоверии ныне пребывает её императорское величество, с нею же и вси духовного и мирского чина люди пребывают], не имея никакой опасности, приходя являлися – в близости живущие от Санкт-Петербурга – в святейшем правительствующем Синоде, а дальние синодальной области в Москве, в духовной Дикастерии, а в кротких епархиях – архиереем или кому от них духовных дел правление вверено; и возымели б таковое ж к святей церкви обращение и её императорскому величеству приносили б повиновение. Сих увещательных объявлений, напечатав довольное число, разослать как в Олонецкой уезд и на Петровские заводы, так в епархии и в протчия надлежащие места, дабы о том все, раскол содержащие, старцы, старицы и светские люди была известны. И сего ради всех непритворно Бога ищущих от всего усердия святейший правительствующий Синод увещевает дабы, взирающе на вышеобъявленного Ивана Михайлова, [бывшего в заблуждении раскола], покаяние и повиновение и на милостивое её императорского величества таковым прощение, внимали и объявленному от святейшего Синода наставлению от божественных и учительских писаний, повиновалися – о чем пространно утверждено есть в новопечатной книжице «о блаженствах евангельских», и да отвержется всяк и поплюет, аще на мысль найдут ему мечтательные суетного и погибельного страдальчества помыслы, но со всяким прилежанием да смотрит,²⁸ какая о сем есть воля Господня: «блюдите, [глаголет апостол], како опасно ходите, не якоже немудры, но якоже премудры; сего ради по бывайте несмыслении, но разумевающе, что есть воля Божия», ищи же объявительное сие увещание и по всех делах и деяниях христианских потребно есть, но наипаче в страдальческих подвигах, где аще незаконно постраждет кто, окаяннейший есть всех человек, и времянное бо житие мучением погубит и муки вечной не избегнет. И сие всенародного ради ведения священникам по все месячно в воскресные дни и господские праздники во святых церквах, – а при ярмонках, где многонародное бывает собрание, и пред церквами для множества людей по литургии во услышание всем читать, дабы сие всему народу ведано было.

(М. Г. А. М. И. Д. Дела о раскольниках, дело № 15. В Архиве хранятся три копии итого объявления, представляющие мало разницы между собою. Этот список с последней (3-й) редакции; разночтение 1 и 2 списка см. в примечаниях. Первый список разумеется под буквой А, второй – Б. Во втором списке объявление начинается словами: по ея императорскому величества указу – объявление – от святейшего правительствующего Всероссийского Синода. – Прошедшего дня и т.д. В списке первом: объявление от святейшего правительствующего Всероссийского Синода (зачеркнуто: во увещание ... раскольщиком); вверху другой рукой сделана поправка: по указу Ея Императорского Величества).

Промемория.

Из следственной о раскольниках Комиссии Коллегии иностранных дел в Контору. Понеже во оной Комиссии по некоторому делу оказались странные речи, которых для переводу при Комиссии знающих иностранные диалекта людей не имеется, – того ради, по указу ея императорского величества, в следственной о раскольниках Комиссии определено: в оную иностранную Контору послать промеморию, которою требовать, чтоб оные речи, как наивозможио по знаемости иностранных диалектов, чрез имеющихся в той конторе переводчиков переведены были секретно при присутствии одного той Конторы главного члена немедленно, и по переводе соблаговолено б было из той Конторы прислать в Комиссию известие без замедления, [ибо оные по переводе посланы быть имеют в святейший правительствующий Синод неукоснительно]: – те слова на каком именно диалекте состоят и российским диалектом как именуются, притом же и подлинные слона по переводе обще и с известием прислать обратно в Комиссию. Чего для оные слова приобщены при сем, и Контора иностранных дел да благоволит учинить по её императорского величества указу. Апреля 16-го дня 1746 года.

Князь Григорий Шаховской.

В должности секретаря актуариус Петр Буторин.

№ 269. Подканцелярист Алексей Дедюлин.

«Получена апреля 17-го 1716 года Записать».

В Государственную Коллегию иностранных дел оной Коллегии из Конторы

Доношение.

Сего числа из следственной Комиссии о раскольниках прислана в Контору промемория по некоторому делу, имеющемуся в той Комиссии, о переводе приложенных, при оной иностранных речей на российской язык, о которых имеющиеся в Москве при делах оной Конторы секретари, знающие чюжестранные языки, и переводчики, смотря оных речей, сказали: на каком оные языке писаны и что значат, – познать они не могут. И потому в такой силе в тое Комиссию и ответ будет учинен; и для лутчего усмотрения государственной Коллегий со упоминаемой промемории и с росписи при сем копия. Апреля 17-го дня, 1746 году.

Послано в коллегию чрез почту того ж числа.

Промемория.

Государственной Коллегии иностранных дел из Конторы в следственную о раскольниках Комиссию.

Сего апреля 17-го числа промемориею оная Комиссия требовала, чтоб приложенные при оной явившиеся в той Комиссии по некоторому делу иностранные речи перевесть на российской язык секретно; и Коллегии иностранных дел Контора оной Комиссии ответствует: имеющиеся при делах оной Конторы секретари, знающие чюжестранные языки, и переводчики, смотря оных речей, сказали: на каком языке оные писаны и что значат, – познать они не могут. И вышереченная Комиссия да благоволить о сем быть известна. Апреля 26-го дня, 1746 году.

Подписана и послана того ж числа к господину князю Шаховскому с солдатом Анисимом Скорлыгивым, за печатью коллежскою.

(М. Г. А. М. И. Д. Дела о раскольниках, д. № 16).

Промемория.

Из следственной о раскольниках Комиссии Государственной Коллегии иностранных дел в Контору, – каков её императорского величества указ о сыску богопротивной ереси наставников и предводителей и их сообщников, (которых во оную Комиссию и поныне не сыскано), правительствующего Сената при конторе сего декабря 13 дня напечатан, також для надлежащего исполнения во оную Контору послан при сей промемории один указ, дабы тот указ соблаговолено было объявить всем той Конторы служителем, с надлежащею подпискою; и Коллегии иностранных дел Контора да благоволит учинить о том по её императорского величества указу. Декабря 17 дня 1746 году. Архимандрит Варфоломей Любарский. Секретарь Лев Федоров. Подканцелярист Александр Полковыров.

№ 387. Получена декабря 20-го 1746 года. Записать. – Записано.

1746 года декабря в 20 день.

Государственной Коллегии иностранных дел служителем, обретающимся в Москве при Конторе и при Архиве, в слышании и во исполнении вышеписанного, присланного при промемории из следственной о раскольниках Комиссии, ея императорского величества указу о сыску богопротивной ереси наставников и предводителей и их сообщников, при сем подписаться.

Секретарь Урил Иванов.

Секретарь Иван Юрьев читал.

Актуариус Николай Коптярев,

Секретарь Яков Полков читал.

Секретарь Иван Меркурьев читал.

Переводчик Андрей Волков читал.

Переводчик Вилим-де-Тейлс читал.

Канцелярист Андреи Протоколов читал.

Подканцелярист Николай Арсениев читал.

Канцелярист Михайло Стражев читал.

Подканцелярист Иван Камаров читал.

Копиист Иван Оловеников читал.

Подканцелярист Алексей Фролов читал.

Подканцелярист Афанасий Некрасов читал.

Копиист Петр Степанов читал.

Копиист Василий Степанов читал.

Копиист Алексей Домашнев читал.

Копиист Петр Софонов читал.

(М. Г. А. М. И. Д Дела о раскольниках д. № 17).

En²⁹ considérant les Roscolniks ou nos chismatiques en général, et depuis leur origine, on trouvera, que ce sont des gens du peuple, qui selon la façon du peuple de tout l’univers, n’ont pas voulu souffrir aucune innovation dans la Religion, dont cependant la pluspart ne comprend rien, ou bien peu de chose. Les erreurs, qui par la faute des traducteurs ou écrivains s’étaient glissées dans nos livres ecclésiastiques, et lesquels on tacha de corriger selon la vraie Orthodoxie, et les conciles Oecuméniques donna l’occasion à beaucoup de querelles, aux animosités, et à la haine, qui produisirent à la fin, comme cela se pratique ordinairement, une séparation d’une partie du peuple. Peut être, que l’ignorance du peuple n’avait pas pris garde à cette nouveauté, si l’on n’avait pas en même temps fait quelque changement au Rituel. Ce changement des Cérémonies sacrées, étant plus sensuel au peuple que l’émendation des erreurs dans les livres ecclésiastiques, était le grand mobile, qui persuada au peuple, que l’on allait changer la religion entière. Voilà d’où commencèrent les grandes clameurs.

Voilà la source de la discorde et des désunions. Cependant l’on doit observer, que tous les changements et toutes les émendations, et nécessaires, et faites par l’Authorité des Patriarches, ne concernaient en aucune façon les dogmes ni les fondemens de la Religion. Ils sont toujours les mêmes. Il est donc bien étonnant, que de si faibles raisons, ont pu produire des effets si funestes, comme ils sont arrivés et comme ils arrivent encore journellement.

Mais le peuple a-t-il de la raison? et s’en sert il? particuliairement, dès qu’il s’agit de la Religion. Mr. Haller parait avoir très bien exprimé la chose par ces vers allemends, que je ne puis me dispenser d’alleguer.

Der Pöbel hat sich nie zu denken unterwunden,

Er sucht die Wahrheit nicht und hat sie doch gefunden;

Sein eig’ner Beifall ist sein bündigster Beweis;

Er glaubet, kräftiger, je minderer er weiss;

Ihm wird der Klügeste zu schwache Stricke legen,

Er spricht ein trolzig ja, und löst sie mit dem Degen.

Mais cet étonnement disparaîtra, dès qu’on se donnera la peine d'examiner les circonstances, qui ont suivi ce premier début.

On trouve, que l'ignorance est la source de tout ce mal. Heureux, si elle n'avait subsisté, qúuniquement dans le parti du peuple, mais malheureusement notre Clergé (je ne parle pas du temps présent) en était pour ainsi dire engourdi de cette même ignorance, cl corn' me elle est la mère d’orgueil, particulièrement dans les personnes graduées, elle produisit ici son effet, de sorte, que ce Clergé, au lieu de prêcher le peuple, de l'instruire, et de l'emmener a la raison, ou à la vérité, par des voyes convenables et. vrayement chrétiennes, pétri d’ignorance, et muni de sa trop grande Authorité, au lieu de condescendre, il se soullit d’orgueil, s’arma de haine et de colère, pt voulait ramener ses pauvres brebis égarées, non par le hàton pastoral, mais par des menaces et des tourmens, et sévissant contre un peuple, qui faute de lumière, courrait les ténèbres, il le fit courrir à la proscription, et à la mort même. Au lieu donc de le convertir, ce Clergé dis-je, l’endurcissait dans l’erreur. Sa sévérité trop outrée, qui exposa le peuple à l’oprobre et à l’ignominie, à la perte de leurs biens, de leurs femmes et enfants, et souvent de leur vie, causa premièrement, l’opposition du côté des égarés, et la continuation de la dureté du Clergé, fournissait au peuple des raisons légales de deiiance et de ténacité.

C’est la progression du mal, qui accable une partie du peuple de ce vasle Empire. Mais comme les erreurs produisent des erreurs, et très souvent le crime, il est arrivé, qu’une autre partie en est tombée dans l’un et l’autre de ces défauts. La partie donc, que l'on pourrait nommer la doublement égarée s’est divisée, elle a produite des nouvelles sectes, des opinions fout à fait erronées, et comme la haine du Clergé en fait le fondement de la division, elle n'a pas voulu avoir de prêtres, les haïssant par un retour sincère; et restant sans conducteurs et sans instruction, elle s’est forgée une religion remplie de mille impertinences, et d’impureté des moeurs, en un mot, elle est tombée et dans les vices, et dans les crimes, qui sont trop notoires, pour que j’en fasse la déscription.

La haine contre tes prêtres est devenue une telle fureur, qui dégénère en Enthousiasme, et s’étend déjà sur tous ceux, qui ont une autre croyance, que celle, que leur fantasie leur a suggerée.

Comme Votre Majesté Impériale l’a très bien remarqué dans sa gracieuse lettre du 12 de ce mois Dieu veuille, qúà la tin cette énormité d'erreurs n’en produise pas le fanatisme, source de mille mal-heurs, et des calamités les plus affreuses, et d’autant plus périlleuses, que la multitude leur donne d'accroissement et les perpétue. On dit, que leur nombre excède la médiocrité. Pour obvier à des évè-nements fâcheux, il est de la prudence, et de la nécessité, de prendre des mesures, qui peuvent provenir le mal, et le mauvais elfet, qui en pourrait résulter. D’ailleurs il est du zèle de chaque fidèle serviteur, de les marquer dans les occasions, qui concernent le bien public.

Le mien l’est d’autant plus, que ma place et mon devoir m’y obligent, et que la grâce et la confiance, dont Votre Majesté Impériale, in’ honore, m’y contraignent souvent de l’importuner par mes représentations. Je mets celle ci aux pieds de Votre Majesté Impériale, avec le respect le plus soumis et bien éloigné de la pensée, de la pouvoir conseiller dans un cas si compliqué, mais uniquement dans l’intention de marquer mon vray zèle, cl de profiter des lumières, avec lesquelles, Votre Majesté Impériale, voudra corriger mes pensées, peut-être assez mal digérées.

Quel bonheur pour moi! si, Votre Majesté Impériale, les apreciait de son aprohation, ou du moins ne dédaignait d’agréer ma bonne intention. Sans entrer dans un détail trop circonstancié, je divise les Roscolniks en deux classes, en celle de поповщина et celle de безпоповщина; les premiers ont ou veulent avoir des prêtres; les derniers ne les ont pas, comme leur nom l’indique, ni les veulent avoir. Il s’en suit par là, que si l’on peut rammener ces gens à la raison, et au vray culte de la Religion, il faut, que l'on commence par ceux, qui veulent, et qui demandent même des prêtres et des instructeurs. Par plusieurs entretiens, que j’ai eu avec eux, j'ai pû remarquer, que non seulement ils souhaitent de se raprocher à l’orthodoxie, mais il nient même, qúils s’en soyeut éloignés, m’assurant, que toute leur différence ne consistait, qúuniquement dans les cérémonies ecclesiastiques, qúils célèbrent, à ce qúils disent, selon le vieux rituel. Et comme ils demandent dêtre absolument séparés des autres Roscolniks, il me parait, que pour la tranquililé publique et le vray bien de l’Empire, on pourrait accepter la proposition, en ajoutant certaines circonstances et conditions par exemple:

Le Saint Synode devrait faire un Extrait de principaux dogmes de la Religion, et les faire imprimer. On ferait en même temps venir ail Synode tant de Roscolniks de celte première classe, que l'on pourrait trouver à Pétersbourg, et après la lecture de cet Extrait, on leur demanderait s’ils ont les mêmes principes de la Religion, s'ils veulent garder et se conformer aux préceptes, que ces dogmes leur préscrivent; s’ils veulent toujours agir en conséquence de leur fer-ment, c’est à dire, être fidèles sujets, et rien entreprendre, qui soit ou contre la religion, ou contre les loix civiles, et les ordonnances émanées; principalement s’abstenir de toutes les vices et horreurs, dont on accuse en général tous les Roscolniks. Dès qu’ils conviennent en tous les points mentionnés, ils doivent signer chacun séparément en forme de reverse.

On fera encore un autre Extrait des Cérémonies sacrées tant du vieux que du nouveau Rituel, on examinera la cause de leur différence, et l’on leur permettra celles, qui ne sont pas contraires à l’orthodoxie, aussi bien, que les vieux livres. On leur permettra de bâtir des Eglises, et on leur donnera des prêtres, qui déserviront chez eux selon le Rituel, dont on sera convenu, avec l’instruction de rapporter tous les mois à leurs Evêques de la conduite de Roscolniks de chaque Paroisse.

On fera la même chose dans tous les Evêchés ou Eparchies, el par ce moyen on sera exactement instruit de (a conduite de chacun en particulier el de tous en general.

De cette manière la première classe de Roscolniks se raprochera de plus en plus à l’église. On pourra leur faire outre les condescendences dessus mentionées encore celles ci, de ne les plus nommer Roscolniks, mais substituer un autre nom, qui leur convient p: e: двоеданцы. On ne les anathematisera plus à l’avenir. Outre cela on leur signifiera, que celui, qui après cette grâce si signalée, qui leur serait accordée, oserait contrevenir en quelque point aux conditions ci dessus marquées, sera traité selon la plus grande rigueur des Lois. Si cet arrangement pouvait avoir lieu, il est à espérer, que les clameurs de part et d'autre, aussi bien, que la haine cesseront, el au lieu de l’animosité une douce tranquilité se répandra partout; que les Roscolniks de la seconde classe se joindront à la première, et avec le temps tous ensemble embrasseront l’église orthodoxe, et la vraye Religion. Peut être, que fa Providence a gardé cet heureux évènement, pour le surcroit de gloire, de l’heureux règne de l’Auguste Catherine seconde.

Ceux, qui ne voudront pas signer les conditions tant de fois mentionées, seront censés vrayement Roscolniks, ça veut dire, gens dont la Religion est absolument fausse, et remplie d’erreurs et du vice, en un mot Chismatiques. Et comine ce sont justement ceux, dont on doit craindre l’Enthousiasme, et même le Fanatisme, on doit avoir dans tous les gouvernements l'oeil bien fixé sur eux, et sur toutes leurs démarches. On doit avoir un soin particulier, qu’ils n’ayent pas des fréquentes assemblées, et s’il est possible, que leur nombre diminue. On m’a assuré, qu’à l'occasion de recrues, cesRoscolniks, qui en sont destinés achètent de Seigneurs voisins de paysans, qu’ils envoyent à leur place aux régiments. On pourrait leur faire défense d’user à l’avenir de cette liberté.

Comme ils n’acceptent point des prêtres, il est très difficile de les instruire, mais nonobstant cela, on devrait choisir, quelques uns de bonnes moeurs, d’une piété reconnue et qui fussent en même temps doués du talent de les instruire, en leur promettant de récompenses sures, pour certain nombre de rammenés à l’église. Les récompenses agissent aussi sur les aines pieuses, et leur donnent quelque fois plus de ferveur. Enfin le moyen le plus sûr pour diminuer leur nombre, me parait un Oukaze de la part de Votre Majesté Impériale, moyennant le quel, on assurerait à tous ceux, qui quitteraient cette Religion fausse pendant un certain terme prescrit, seraient exemptés, pour quelque temps de la capitation. En imposant en même temps des peines les plus dures sur ceux, qui retourneraient à leurs premières erreurs. Et comme l’on peut savoir le nombre précis de tous les Roscolnisk puisque les trois mois, pendant lesquels, ils pouvaient s’inscrire, étant déjà expirés, il n’y a pas a crainde, qu’aucun autre puisse jouir de ce privilège, sous un nom supposé.

Si ma proposition a le bonheur de plaire à Votre Majesté Impériale, mon contentement serait sans bornes. Mes voeux seraient déjà exaucés, si seulement quelques points étarient agréés. Mais si malheureusement le tout ne valait pas la peine de la lecture ne blâmez pas, très clemente souveraine, le zèle d’un fidèle serviteur, qui aurait manqué non par la faute du coeur, mais uniquem enl faute de talent.

Рассматривая раскольников или наших схизматиков вообще и с самого их начала, мы видим, что это люди из народа, не захотевшие, по обыкновению народа вообще, терпеть какого бы то ни было нововведения в религии, в которой, однако, большинство из них не смыслит ничего, или очень мало. Ошибки, вкравшиеся в наши церковные книги по вине переводчиков или переписчиков, и которые старались исправить согласно с истинным православием и вселенскими соборами, подали повод ко многим спорам, к раздражению и ненависти, что привело наконец, как это обыкновенно бывает, к отпадению части народа. Народ при своем невежестве, быть может, не обратил бы внимание на это новшество, если бы в то же время не было сделано некоторого изменения в обрядах. Это изменение священных обрядов, более осязательное для народа, чем исправление ошибок в церковных книгах, сильно подействовало на него и убедило его, что дело идет к изменению всей религии. Вот из-за чего поднялись крики.

Вот источник раздора и разъединения. Между тем нужно заметить, что все изменения и исправления, и необходимые, и сделанные властью патриархов, нисколько не касались догматов и основ религии. Они все те же. Поэтому очень удивительно, что такие слабые поводы имели такие гибельные последствия, как те, которые были и повторяются ежедневно.

Но есть ли у народа разум? И пользуется ли он им, в частности, когда дело идет о религии? Господин Галлер, кажется, очень хорошо выразил это в немецких стихах, которые я не могу не привести.

«Простой народ никогда не брал на себя труда думать,

он не ищет правды, и все-таки нашел её;

собственное согласие есть для него самое убедительное доказательство;

он верит тем сильнее, чем меньше он знает;

самый умный человек не в состоянии наложить ему достаточно крепкие узы;

он упорно твердит свое и разрешает их мечем»

Но мы перестанем удивляться, если дадим себе труд рассмотреть обстоятельства, сопровождавшие начало всего этого. Мы тогда найдем, что источник всего этого зла – невежество. Хорошо еще, если бы им отличалась только народная партия, но, к несчастью, наше духовенство, (я говорю не о настоящем времени), так сказать, коснело в том же самом невежестве; а так как оно – мать гордости, особенно в сановитых особах, то оно и оказало здесь свое действие.

Таким образом духовенство вместо того, чтобы проповедовать народу, учить его и наставлять на ум или истину, приличествующим тому и истинно-христианским путем, пропитанное невежеством и пользуясь слишком большой властью, вместо того, чтобы относиться снисходительно, исполнилось гордыней, вооружилось ненавистью и гневом и хотело возвратить на путь истинный своих бедных заблудших овец не пастырским посохом, но угрозами и пытками, и, свирепствуя над народом, за отсутствием света ходившем во тьме, заставляло его идти в ссылку и даже на смерть. Таким образом это духовенство, говорю я, вместо того чтобы обращать его, утверждало (закрепляло) его в заблуждении. Его безмерная строгость, подвергавшая народ унижению, бесчестью, потере имущества, жен, детей, а часто и жизни, вызвала сперва сопротивление со стороны заблудших, а неослабная суровость духовенства подавала народу законный повод к недоверию и упорству.

Дальнейшее развитие зла удручает одну часть народа этой обширной Империи. Но так как одно заблуждение порождает другое, а очень часто и преступление, то случилось, что другая часть его подпала и тому и другому пороку. Та часть, которую можно было бы назвать вдвойне заблудшей, сама разделилась, произвела новые секты, крайние мнения, и, так как ненависть к духовенству составляет к ней основу разделения, то она не захотела иметь священников, платя взаимностью за их ненависть, и, оставшись без вожатых и без образования, создала себе религию, исполненную многих бесчинств и безнравственности, одним словом, она впала и в пороки, и в преступления, слишком известные, чтобы их описывать.

Ненависть к священникам дошла до такой ярости, которая выраждается в энтузиазм и распространяется уже на всех, у кого не те верования, которые созданы их воображением.

Как Ваше Императорское Величество отлично заметили в всемилостивейшем письме своем от 12 сего месяца, дай Бог, чтобы в конце концов эта масса заблуждений не породила фанатизма, источника тысячи несчастий и самых ужасных бедствий, тем более гибельных, чем более толпа их усиливает и увековечивает. Говорят, что число их довольно значительно. Чтобы положить предел этим прискорбным событиям, было бы благоразумно и необходимо принять меры, способные предупредить зло и дурные последствия, которые могли бы из того произойти. Впрочем, дело усердия каждого верного служителя отмечать их при случаях, касающихся общего блага.

Это тем более мое дело, что меня обязывают к тому моя должность и долг и что милость и доверие, которыми Ваше Императорское Величество меня почтило, часто принуждают меня беспокоить моими представлениями. Я повергаю сие к стопам Вашего Императорского Величества с всепокорнейшим почтением и очень далекий от мысли, что могу давать советы в столь сложном предмете, но единственно с намерением выказать свое истинное усердие и воспользоваться просвещенными взглядами, которыми Вашему Императорскому Величеству угодно будет исправить мои мысли, быть может, очень плохо продуманные.

Как я был бы счастлив, если бы Ваше Императорское Величество одобрило их, или по крайней мере удостоило благосклонно принять мое доброе намерение.

Не входя в слишком большие подробности, я разделяю раскольников на два класса, на поповщину и беспоповщину. У первых есть священники, или они хотят иметь их; у последних их нет, как то показывает их название, и они не хотят их иметь. Из этого следует, что если можно наставить на ум этих людей и возвратить их к истинному религиозному культу, то нужно начать с тех, которые хотят иметь и даже просят священников и наставников. Во многих беседах с ними я мог заметить, что они не только желают сблизиться с православием, но даже утверждают, что и не уклонялись от него, уверяя меня, что все их отличие заключается только в церковных обрядах, которые они отправляют, по их словам, по старине. И так как они просят не смешивать их с прочими раскольниками, то мне кажется, что для общественного спокойствия и истинного блага Империи, можно было бы принять их предложение с некоторыми, например, оговорками и условиями.

Св. Синод должен был бы сделать извлечение главных догматов религии и напечатать их. В то же время в Синод можно было бы призвать столько раскольников этого первого класса, сколько их можно найти в Петербурге, и, прочтя им это извлечение, спросить у них: те же ли у них основания религии? Хотят ли они хранить правила, предписываемые им этими догматами, и сообразоваться с ними? Хотят ли они всегда поступать в силу своей присяги, т.е. быть верными подданными и не предпринимать ничего противного религии, или гражданским законам и изданным указам, в особенности же от всех пороков и мерзостей, в которых обвиняют всех вообще раскольников? Как только они выразят свое согласие на все упомянутые пункты, они должны каждый отдельно дать подписку в виде реверса.

Затем можно сделать другое извлечение, касающееся обрядов, как новых, так и старых, рассмотреть причину их различия и дозволить им те, которые не противны православию, равно как и старые книги. Им позволили бы строить церкви и дали бы им священников, которые бы служили у них по условленным обрядам, с предписанием ежемесячно представлять своим епископам доклад о поведении раскольников каждого прихода. Тоже было бы введено во всех епархиях и этим способом можно было бы получать точные сведения о поведении всех и каждого.

Таким образом первый класс раскольников будет все более и более сближаться с церковью. Сверх вышеупомянутого снисхождения им можно было бы сделать еще следующее: не называть их более раскольниками, но заменить это название другим, более им соответствующим, например двоеданцы; им более не провозглашали бы анафему. Кроме того, им было бы объявлено, что с тем, кто после столь великой, оказанной им, милости осмелится нарушить в каком-либо пункте вышеприведенные условия, – будет поступлено по всей строгости законов.

Если бы мог установиться такой порядок вещей, то можно было бы надеяться, что взаимные обвинения прекратятся, равно как и ненависть, и вместо раздражения повсюду распространится тихое спокойствие; что раскольники второго класса присоединятся к первому и со временем все они вместе воссоединятся с православной церковью и с истинной религией. Быть может, Провидение берегло это радостное событие для увеличения славы счастливого Царствования августейшей Екатерины Второй.

Не захотевшие подписать часто поминаемые условия будут считаться настоящими раскольниками, т.е. людьми, религия которых совершенно неправая и полная заблуждений и пороков, одним словом, схизматиками. А так как это именно те, энтузиазма и даже фанатизма которых нужно опасаться, то нужно во всех губерниях не спускать глаз с них и с каждого их шага. Особенно нужно заботиться о том, чтобы у них не было частых собраний, и чтобы число их, если возможно, уменьшалось. Меня уверяли, что по случаю рекрутских наборов эти раскольники, когда дело доходит до них, покупают у соседних помещиков крестьян, которых и посылают вместо себя в полк. Им можно было бы запретить на будущее время пользоваться этой льготой.

Так как они не признают священников, то наставлять их на путь истинный очень трудно, но несмотря на это следовало бы выбрать несколько священников хорошей жизни, признанного благочестия, и в то же время обладающих учительным талантом, обещавши им верные награды за известное число обращенных к церкви. Награды оказывают влияние и на благочестивые души и прибавляют им иногда рвения. Наконец, самым верным способом уменьшить их число кажется мне указ Вашего Императорского Величества, в котором было бы объявлено, что оставившие эту ложную религию в течение известного определенного срока освобождаются на некоторое время от подушной, причем были бы назначены самые строгие наказания тем, которые возвратятся к своим прежним заблуждениям. А так как есть возможность знать точное число раскольников, потому что три месяца, в течение которых они могли записываться, уже истекли, то нечего опасаться, чтобы кто-нибудь другой воспользовался этой привилегией под ложным именем.

Если мое предложение будет иметь счастие понравиться Вашему Императорскому Величеству, то моя радость будет безгранична. Мои желания уже исполнились бы, если бы даже на некоторые лишь их пункты дано было соизволение. Но если бы, к несчастью, все изложенное оказалось не стоящим прочтения, то не осудите, Всемилостивейшая Государыня, усердия верного слуги за неудачное выражение мыслей не по недостатку чувства, но единственно по недостатку таланта.

(М. Г. А. М. И. Д. Дела раскольнические, № 19)

Всепресветлейшей, державнейшей, великой Государыне-императрице и самодержице Всероссийской

Всеподданнейший репорт от Сената.

Сначала (sic) публикованных из Сената о раскольниках декабря 14 прошлого 1762 года указов и в нынешнем 1763 годех маия 20 чисел о позволении выходящим из Польши и Литвы помещиковым крестьянам селитца в дворцовых волостях вашего императорского величества манифестов, по полученным изо Псковской провинициальной канцелярии, Новгородской губернии из главной пограничной комиссии, и из Рижской губернской канцелярии ведомостям и репортам, оказалось:

1) Изо Пскова. Когда вашего императорского величества высочайшее соизволение о принимании и селении беглых в дворцовых волостях живущему в Польше помещика Лаврова крестьянину Леону Козмину, (который, приходя во Псков, первый желание объявил к поселению в те волости), чрез нарочно посыланного подпорутчика Галдина объявлено, – то он крестьянин со всем семейством с женою и с детьми, мужеска полу 4, женска 3 души с его пожитки, да Псковского яму ямщик Иван Шевелев вышли; и из них, по желаниям, ямщик отослал в прежней ям, а крестьянин Козмин на поселение в близь состоящую к Польше дворцовую Вревскую волость для того, что как помянутой подпорутчик, так и они, вышедшие, объявили: есть ли российские беглецы то его поселение услышат, то де более из бедных выходить станут, а другие, по исправности с засеянным хлебом выходить обещались; а с ним подпорутчиком, чтоб от них польские папы пожитков не отобрали, не пошли. Тамошние ж папы объявили, а именно пан Верещинской, что де он российских беглецов неволею, кроме желания, не удерживает, да пан Шадубской, якобы в России много поляков и ежели де их отдадут, то и он на размену российских беглецов всех выдаст; которые ж в Польше российские беглецы хорошие домы и довольные пожитки имеют, те и желание к добровольному выходу не имеют.

2) Из главной пограничной комиссии, что с начала рассеяния помянутых манифестов по 23 июля из российских беглецов явилось собою добровольно при одном форпосте разных вотчин дворцовых людей и крестьян мужеска 28, женска полу 19 душ, кои, по их желаниям, в дворцовые волости отправлены во Псковскую провинциальную канцелярию. А при выходе те беглецы объявили, что естли бы от шляхетства польского препятствия в выходе в Россию не было, то бы многие выходили; и когда о намерении к выходу беглецов проведают, тех или застав в домех, или нагнав на дороге, немилостивно бьют, скот и пожитки отбирают, а оставляют только в одних рубахах. Да и за означенными выходцами от поляков погони чинены были до самой границы.

Сверх того, оттуда ж вышло и по требованиям выдано партикулярных беглецов мужеска и женска полу 72 человека, из которых иные отосланы в дворцовые волости, а другие на прежние жилища.

3) Из Рижское губернской канцелярии, по 2-е сего августа, в силе публикованных указов, прислано с застав непомнящих родства российских людей двое, которые и отосланы по желаниям на поселение во Псковские дворцовые волости.

Всего по вышеписанным репортам из-за границы обоего полу добровольно вышло и выдано 129 человек, а кроме того, репортов в получении нет.

И о вышеписанном вашему императорскому величеству всеподданейше доноситца во известие.

Граф А. Бутурлин

Яков Шаховской

Граф П. Чернышев

Nikolaus Korff

Граф Роман Воронцов

А. Костырев (?)

Василий Суворов

Алексей Жеребцов

Обер-секретарь Иван Ермолаев

Августа 22-го дня 1763 года.

Всемилостивейшая Государыня!

Высочайшее вашего императорского величества повеление чрез действительного тайного советника князя Якова Петровича IIIаховского объявлено мне с тем, дабы я о находящихся за границею раскольниках, – на каких до веры и церкви касающихся кондициях оным выход дозволить мощно, к благорассмотрению вашему императорскому величеству мнение мое подал, которое я чрез сие всенижайше и представляю. На бывшей Сената с Синодом конференции предлагаемо было, что помяненныи (sic) за границею находящиеся раскольники в такой силе выходу в Россию просят, дабы им по их злочестью церкви свои и попов иметь и все богопротивный обряды их свободно совершать дозволено, на что Синод по совести и должности своей согласитися не могл, и общее о том Синодальное мнение с надлежащими резонами для представление вашему императорскому величеству в Сенат подано, к которому я следующее приполняю: хотя ныне внутрь России находящиеся явные, записные раскольники тайным образом и содержат уповательно при себе беглых, запрещенных от своих архиереов, а иных может быть и не посвященных попов и бродяг-монахов, и имеют сокровенные клети, в которых они, но их злочестью, службы свои отправляют, но сие понеже втайне делается, – к дальнему церкви святой предосуждению и вреду следовати не может. А когда выходящим с заграницы раскольникам дозволено будет строить церкви, содержать попов своих и все по их суеверию совершать обряды, то явно, церковь российская на двое разделится: одна будет православных, а другая – раскольников; и не токмо в великом числе находящиеся внутрь Государства явные, записные раскольники с ними совокуплялся, но и потаенно содержащие раскол, (которых когда не целая треть, то, по последней мере, четвертая или пятая часть в народе есть), к ним же пристати могут. Да и попы их, яко ханжи и обманщики, весьма удобно простий (ьис) народ оболстить и к своему злочестью преклонять не оставлят. И так не токмо великий и неминуемий (sic) в вере разврат, но и самому Государству немалая опасность последовать может, понеже бо раскольники нас за истинных христиан не имеют и самодержцев всероссийских за благочестивых не почитают. Того ради, когда к ним какие пристанут зломысленники, уповая на великое свое число, удобно весь возмущение в Государстве и бунт начати могут; как то и самою вещию оказалось при Царех Иоанне Алексеевиче и Петре Алексеевиче, во время патриарха Иоакима, которой противу их и книгу по сей причине издал, называемую «увет духовный», да и стрелецких бунтов противо блаженные памяти Петра Великого главною причиною было возмущение раскольническое. И ради сих причин дозволить выходящим с заграницы раскольникам строить церкви и иметь своих попов и все обряды явно отправлять всячески, кажется, недолжно; а дабы чрез сей отказ вовся им дорогу к выходу в Россию не пресекти, того ради не угодно ли покажется вашему императорскому величеству повелеть учинить следующее:

1) Высочайшим вашего императорского величества манифестом, или указом Сенатским, не упоминая ничего о дозволении церквей и попов, в общих терминах объявить матернее вашего императорского величества сожаление как о том, что они чрез столь долгое время вне отечества своего по чужих странах страждут и скитаются, так наипаче, что многие от них, не имея с нами в главных догматах никакой почти и разности, ради одних токмо при патриархе Никоне в книгах против греческого исправленных слов и некоторых обрядов, по простоте и неведению своему от церкви православной отлучилися, и в несумненной спасения своего находятся опасности, и что ваше императорское величество дозволяет им всем свободный в Россию, яко отчество свое, выход, обнадежует (sic) их высочайшею своею милостью во всем, что касается до спокойного их жития; что же принадлежит до веры, то сколь приятно и желательно вашему императорскому величеству обращение их к православию и присоединение церкве святой, столь напротив того, когда они добровольно обратится не похотят, нет намерения притеснения им делать и нуждею к тому их привлекать в чем монаршим словом своим ваше императорское величество их уверяет, токмо бы они отнюдь православных в раскол не совращали.

2) Для поощрения помянутых расколников к скорейшему и охотнейшему в Россию выходу не соблаговолите ли, ваше императорское величество дозволить им некоторые выгоды: первее – обнадежить их тем, что они, чьи бы ни были крестьяне, помещикам своим отдаваны не будут, (в чем их наибольшая, уповательно, состоит опасность), но иные, которые побольше имеют капиталу или научены какому ремеслу, по желаниям их, приняты будут в купечество и цехи, а протчие поселены быти имеют слободами и приписаны в число дворцовых крестьян; другое дать им на пять лет от всех Государственных податей, всяких работ и отдачи рекрут свободу, дабы удобнее домы построить и с экономией своею осмотретися могли.

3) Когда помянутые раскольники с заграницы выходить станут, то указать на форпостах и заставах наииприлежнейше смотреть, дабы лжепопы и монахи их, (которые им ко всякому злу – упрямству в заблуждении их и к возмущению поводом и причиною бывают), ни явно, ни тайно с ними внутрь России не входили а крестить имеют младенцев своих и венчати вступающих в супружество, (как и записные у нас делают раскольники), у священников православных; да и самих их, ради предписанных церкви и Государства опасностей, в одном месте и в близости всех не селить, но часть некоторую их вывесть на Баробинскую степь, (как то и на конференции Сената с Синодом рассуждаемо было), а протчих – в Казанской, Сибирской, Оренбургской, Воронежской, (где много праздных к поселению и хлебопашеству удобных мест имеется), и в протчих губерниях – порознь, а наипаче при городах и крепостях, в которых довольные гарнизоны находятся, поселить слободами.

4) По поселении показанных раскольников, с высочайшего повеления вашего императорского величества, Синод, выбрав потребное число духовных персон, как в учении достаточных, так и в добропорядочном житии свидетельствованных, и, дав им довольное наставление, имеет их послать ради увещания и обращения оных раскольников, показуя им ясно заблуждения их; и в которой слободе хотя малое их число обратится, то удобно будет и церкви строить и священников православных определять, которым по малу и протчие без сомнения следовать имеют. Токмо бы от мирских властей, которым раскольники подсудны будут, в том препятствия не чинено, (как-то самою вещию о записных раскольниках оказуется). И таким образом, уповательно, Преблагий Бог дарует, что нещастливые сии, от давних лет погибающие люди, при щастливейшей державе вашего императорского величества, церкве Его святой будут присоединены.

Вашего императорского величества всенижайший раб и верный молитвенник, смиренный Афанасий Епископ Тферский.

Мнение нижеподписавшихся архиереев о принятии раскольников, которые из бегов желают возвратиться в Россию.

Какое мы нижайший (sic) о том в правительствующем Сенате на конференции мнение, а в Синоде вообще имели рассуждение, тое и ныне всеподданнейше представляем.

Принять их раскольников в Россию и содержать без всякого притеснения можно только на таком основании, как здешние записные раскольники содержатся. А чтоб позволить им на все то, чего они требуют, а именно: допустить им строить церкви особые, держать попов своих, иметь старопечатные книги и при тех же обрядах жить, как они поныне за рубежем живут, того дозволить предосудительно. Резоны тому следующие:

1) От начала исправления в некоторых несогласиях против оригиналов греческих книжного, проник в Россию раскол и отступление от всего церковного общества между некими малоумными как духовного, так и светского чина людьми, которые начали толковать таковым же малосмысленным, что якобы уже и вера православная для того переменилась, и тем своим сумосбродным толкованием многих совратили простаков церквей святых бегать и таинствами, у нас действуемыми, со всею святынею гнушаться, что и действительно продолжается доселе. Смущению тому уже ныне сто и семь лет, которого зла в прекращение все монархи российские, следуя древним греческим благочестивым Царям, а наипаче высокославный Государь император Петр Великий, того им, яко народным мятежникам, не дозволяли, но еще и потаенные их скиты и сборища разорять, а лже-учителей их вечными ссылками и другими штрафами истреблять повелевали.

2) Вселенские и Российские патриархи, архиереи и весь духовный чин в разные времена и на разных соборах не за маловажных суеверов, как ныне многие об них думают, но за сущих еретиков признавали и анафеме не обращающихся предали. Почему и ныне присутствующим в Синоде на их требования пристать невозможно, дабы не подпасть извержению, которое правилом Святых Апостол 45-м определено тако: «епископ, пресвитер и диакон, аще с еретиками молиться токмо будет, общения да лишится; аще же что им клирическое действовать дозволит, да извержется».

3) Синкретием, или допущение разных вер в самодержавное Государство, от всех умных людей за вред оному почитается, потому что ничто так не обовязует подданных к своему Государю, как единоверие с ним; вопреки же разность в вере за весьма опасную поставляется, чего избегая, многие Государи у себе возникших разноверцов всячески истребляли и истребляют; а где им снисходят, там непрестанно, буде не в политических, то в духовных делах раздоры бывают. У раскольников же сколько толков, столько вер, а их до сорока и более насчитать можно; да еще так замерзелых, что не только с нами православными, но и сами между собою есть и пить с одного сосуда гнушаются. И, называя нас никонианами, нововерцами и еретиками, за благочестивых Царей не молят Бога; но вместо того на всех нас, как на неприятелей, в молитвах своих победы просят.

4) Ежели дозволить им церкви особые строить и попов особых иметь, то и архиереев особых же дозволить следует, коим, не похоти от нас святиться, начнут или беглых извергов наших принимать или сами ставить. Итак, церковь в России с превеликим благочестия упадком может раздраться надвое. Да и церковная дисциплина, а святые правила в уничтожении приидут, потому что кого мы из попов, православные архиереи, по правильным винам запретим, того они, раскольники, прельстив и разрешив, в свое сонмище без всякого уже опасения приимут, от чего на православную российскую церковь весьма напрасный порок наведется. Ибо в народе клеветать станут, что якобы она правость их узнала и для того на требование их склонилась. А тем и правоверных простолюдинов к своему заблуждению, прельщенных же, коих и так уже, кроме потаенных, более тридцати тысяч в России имеется, к твердейшему единомыслию приводить могут. Кая их последняя лесть будет горше первыя!

5) Еще в рассуждение приходит и сие: не кроется ли зде какой обман и не подают ли поводу им заграничным наши домашние раскольники домогаться таких кондиций и привилегий, которые бы служить и оным могли? Ибо чтоб заграничным возвращаться в Россию нужды крайней не предвидится для того, что они там всякую свободу имеют и как хотят, так веруют и живут. К тому ж ни прав Государственных, ни должностей общенародных, ни рекрутских наборов не знают, а повинуются только одним своим помещикам, которые ими партикулярно корыстуются.

6) Правда, что в Российской Империи как инославным некоторым христианским религиям кирхи публичные, так и мугамеданского зловерия придержащимся свои мольбища иметь дозволяется. Но то раскольникам не в пример. Ибо от тех нашим православным никакого повреждения не происходит, понеже не на российском диалекте богомолье их отправляется, ни в церковных обрядах с нами сходствуют; а мугамедане как небо от земли, так от всего христианства далеки. Раскольники же льстецы весьма к нам по наружности близки, ибо от нас и произошли и наших же, а не чужих совращают, потому что одних, книга церковных, только неисправных, с нами придержатся и те же таинства, что и мы, святотатски действуют, – також посты, праздники и протчие обряди, хотя инако, однако, не иные содержат. Чем всем весьма легко наших поселян, яко однородцев, а многих и сродников своих, хвастая пред ними ложно стариною, к своему суеверию прельщают.

7) Буде же принять их, то разве на таких кондициях: чтоб им одним только жить в своем суеверии без притеснения, а других никого не прельщать, и сект морельщичьих, самосожиигательских и детоубийственных, також христовщины, из коих первые три на истребление рода человеческого, а четвертая – на посрамление всего христианства от них выдуманы, не вводити; желающим же брачитися в церкве православной венчаться, и рождаемым от них младенцам от священников православных быть крещаемым, и по седмолетии для исповеди и причастия представляемым к церкве. А перекрещивать и перевенчивать отнюдь бы за силу церковных узаконений и указов не дерзали, понеже вторичное крещение есть, по слову Божию, второе Господа Иисуса распятие; а перевенчивание есть первобрачного Божия и церковного благословения попрание.

8) Наконец, понеже довольно уже было им как печатных книжных наставлений, так и для любовного и безопасного разговора вызовов и увещаний, но они тое все презрели, – того ради, не одолжая более церкви таковыми их предосудительными требованиями, однако же, и не упуская высокого интереса, лучше поступить с ними, кажется, политическими средствами. Ибо они не польские, но российские подданные, потому что ни завоеваны, ни по договорам государственными отошли, ниже религию их приняли, но с которою от нас из России бежали, тое и ныне содержат, и за объявлением многих милостивых о выходе из-за рубежа указов, укрываются поныне, как сущие беглецы и изменники, коих и по заключенным трактатам, и по всенародному праву выдать, а не удерживать поляки должны. А буде на то не склонятся, то законно и праведно, не токмо одних раскольников, но и земель тех, яко издревле российских, на коих они поселились, по силе уничтожения Прутовых пактов, как помнится, при последнем турецком замирении учиненного, следует требовать.

Но о политических средствах пространнее рассуждать не наше духовное, но премудрых министров дело. А мы как сие скудное наше рассуждение, так и себе самых высокомонаршей вашего императорского величества милости и благорассмотрению всеподданнейше предаем.

Смиренный Гавриил архиепископ Санкт-Петербургский.

Смиренный Амвросий архиепископ Крутицкий.

(Писано рукою архиепископа Амвросия).

Рассуждение.

Можно ли в православной российской церкви некоторые обряды, содержимые от заграничных раскольников, но причине объявляемого желания их к соединению во всем прочем с оною, снести и снисхождение сделать им?

Кроме всякого сумнения должно всякому прознать и исповедать, что весьма бы пристойнее и полезнее было, естлиб единой церкви чада все не только единство веры, что до догматов её касается, хранили, но и в самых бы обрядах единой вид имели и ничем бы друг от друга не разнствовали для могущих оттуда следовать раздоров и соблазнов, особливо в немощнейших; и для того от многих лет российской церкви пастыри, праведною и благочестною ревностью о пользе порученных им душ человеческих возбуждены будучи, о сем крайнее старание прилагали и ныне прилагают, – вследствие чего и многие книги ими сочинены и в печать изданы на показание самой истины не только, – что до благочестивой в российской церкви соблюдаемой веры, но и что до самых принятых в ней обрядов принадлежит, – с тем, всеконечно, намерением, чтоб разнствующие в тех с оною, сами усмотри из сих книг напрасное свое по такой только причине от неё, отторжение, прийти в чувство и обратиться к своей матери могли. Наконец, как все кроткие употребленные ими к тому способы невеликое возымели действие, но от множайших, у которых застарелые обычаи почти законом сделались и как бы в самое естество их переменились, явились презираемы добрые и человеколюбные их советы, – то оною ж ревностью приведены они были, и клятвою таковых устрашать и отсечением от церкви совершенным.

Но к крайнему сожалению, оказалось, что и то самое не только оных излиха ревнителей своих обрядов не пользовало, но еще, видя себя они отсекаемых от церкви, больше в своих обычаях затвердились, а наконец и на самую ту церковь вооружаться разными хулами дерзнули. Не надеяся же, впрочем, никогда иметь в своем отечестве свободного отправления своих обрядов, и из него великим числом бегать в другие государства стали, от чего как церковь самая, так и государство немалой вред претерпевают: овая – по причине погибающих чад своих, оное же – по причине умаления своих подданных.

Итак, по примеру искусных врачев, которые, когда одно лекарство не пользует больному, другим целить болезнь его стараются, – и нам, имеющим вверенное себе от Бога строение спасения душ человеческих, следует теперь помышлять о другом способе, которым бы заблуждших овец собрать и соединить во едино Христово стадо, по крайнейшей мере, возможно было.

К сему изрядной случай подает ныне нам сам управляющий сердцами человеческими, а паче содержащий сердце Царево в руце своей – Бог, когда вложил в мысль всепресветлейшей самодержице нашей благочестивейшей великой Государыне императрице Екатерине Алексиевне, истинной матери отечества, крепкой благочестия ревнительнице, свято и премудро империю российскую управляющей, милостивыми указами оных заблуждающих, удаленных от церкви и отечества, в государство свое к возвращению призывать, дабы их милосердием своим, хотя не вдруг, но по малу, в соединение церкви присовокупить, от которой столь многое время удалялися и тем как благочестью, так и людом в государстве своем приращение сделать.

А понеже намерения и желание оным заблуждающим есть в оное соединение прийти не инако, как только с тем, чтоб оставлены были при них некоторые заобыкновенные у них обряды, как то: при отправлении литургии употребляемые седмь просфор, сложение двуперстное в изображении на себе креста, хождение по солнцу, чтение по старопечатным книгам, и сим подобные, и для того полагая, что естли в прочем всем, особливо в догматах веры, хотят они и обещаются последовать святой греко-российской церкви и никаких ересей, проклятых вселенскими и поместными святыми соборами, не иметь и не вводить никогда отнюдь, употребляющих другие от их обряды не хулить, епископов и священников, поставляемых от православных греческих и российских архиереев, принимать и повиноваться, и словом, кроме помянутых обрядов, все мудрствовать и содержать по мудрствованию и содержанию православных. Приступим мы теперь к точному того рассмотрению: не можно ли им оные обряды попустить, покамест они сами, обращаясь между православным обществом просветятся и познают благодатию Божиею, что основательнее и благопристойнее и в самых обрядах есть?

Но, скажет кто, как мы к сему делу приступать можем, когда уже на бывших при московском патриархе Никоне и после, при других соборах таковые обряды прокляты? Не обряды, ответствуется таковому, но больше содержащие их сей клятве подвергаются там, и то не за обряды точно самые, но за сопротивление их святой церкви и отторжение самовольное от оной; а паче еще за произносимые от многих из них на оную хулы и ругательства разные, – как то от деянии и от самого намерения тех соборов видеть можно, – в чем и мы правильную находим причину. Есть ли ж бы за одни обряды проклятие то было положено, то была бы причина почитать оное за недействительное, и от непомерной, не по разуму ревности происходящее. Ибо сие всякому, здравой разум имеющему, известно, что церемонии, или обряды церковные, не суть догматы веры, да и не составляют они существа спасения человеческого, – спасает нас Христос, истинная и Него вера, прилежное последование Его божественному учению, при чистой совести; а церемонии, или обряды, только украшают вид церкви и иногда подают повод неученым ко умилению души, иногда же внутреннего нашего благодарения пред Богом бывают знамением. Однако же, со всем тем, как выше помянуто, не таковы они, чтоб необходимо от них зависело спасение человеческое, почему и не дивно, что они по различию мест, и обычаев, и нужд различны быть и переменяться могут. Когда Павел святый говорит, что по нужде и закону пременение бывает, то уже пременение обрядов или обычаев не больше ли сумнения и вере причинять не должно?

В сем только состоит вся сила и должность пастырская – наблюдать, чтоб иногда такие обычаи не входили в их стадо, которые бы могли вред немалый нанести спасению душевному; а где сего нет, то и важности нет тамо.

В рассуждении чего показывает нам история, что древле различные некоторые в различных церквах обряды и обычаи употребляемы были, например: инде погружаемы были крещающиеся в воду, – а инде поливанием воды на голову крещающегося тайна сия совершалась; также в иной церкви была больше в употреблении литургия сложения святого Иакова, брата Божия, а в иной сократительнейшая святого Василия Великого или святого Иоанна Златоустаго, – в других же, а особливо в африканских, – ещё другие. А при том и самых храмов Божиих положение весьма различно было: в Антиохии Сирской, по свидетельству Сократову в книге 5-й, главе 22, олтарем стояли они к западу, а в других странах к востоку обращены они были, как и ныне у нас имеются; также и в рассуждении празнования Пасхи и постов немалое различие в разных церквах имелось, как можно у Евсевия и у других древних писателей видеть. Но для сих разных обрядов не разлучались те церкви друг от друга и не порочила никогда одна сторона другие. Достопамятно слово Иринея, древнего учителя. У Евсевия в книге 5-й, главе 24-й, например, о различии постов имеется: «мы, говорит, все между собою мир храним, и различие постов согласие веры украшает». Особливо можно сказать о восточной и западной церквах, что хотя издревле многие западная церковь различные от тех, какие в восточной церкви были, обряды имела, но однако же, не разделялась за сим восточная церковь от западной до того времени, как уже порча в символе и пременение в догматах веры на западе произошло: столько-то обряды или обычаи не за велико, поставлялись, – когда не бедствовало для них спасение человеческое.

Яснейший еще и важнейший пример сему, сколь обряды удобопременительные быть могут без вреда спасения, подает нам божественный Павел: он сам изъявляет в своих посланиях, что он обрезал некогда обращенного уже в веру Христову из язычников Тимофея, – а в другое время сильно воспротивился тому, чтоб приходящих от язык от Христовой церкви подвергнут сему и другим некоторым ветхо-законным обрядам. Что ж привело в сих случаях Павла, чтоб он, некоторым образом, сам с собою различествовал? Ничто больше как польза обращающихся в Христову церковь: в одном случае хотя знал он совершенно, что не нужно было обрезание, однако ж, понеже соблажнялись верующие от обрезание из того, что Павел необрезанного вводит в церковь, и думали, что с таковым сообщение иметь не прилично, (ибо не у еще совершенно были утверждены в вере Христовой), то он для сего попустил обрезатися Тимофею, ведая, что спасение его тем не могло повредиться, но мог отнять быть соблазн в церкви; а в другом случае, понеже верующим от язык несносно казалося обрезание, как и другие обряды иудейские, да и не малое оттуда произойти могло сумнение в них, что аки бы не довольна была христианская вера ко спасению без закона церемониального иудейского, то он, ведая, что «во Христе ни обрезание что может, ни не обрезание, но нова тварь», – не мог стерпеть, чтоб подвергаемы и некоторым образом еще судимы были верующие к тому, что не только не нужно было к их спасению, но еще и соблазном им быть могло, как выше помянуто.

Посмотрим же, как той же божественный языков учитель поступал, когда некоторые различные между учениками его в употреблении пищи, в отправлении праздников и сим подобных обрядах произошли прения, или раздоры: он удовольствовался только уверить их, что то до веры и спасения человеческого ничего не принадлежит и затем бы не стязались они о такой материи и не укоряли друг друга по причине различных обычаев своих, – лишь бы единако в спасительной успевали вере и единой главы, то есть Христа, и единого тела, то есть церкви Его, уды держались. Вот что он именно о сем в послании к Колоссаям написал: «никтоже вас да осуждает, о ядении или питии, или о части праздника, или о новомесячиях, или о субботах, иже суть стень грядущих, тело же Христово». И в первом к Тимофею не велит точно внимати баснем и родословиям бесконечным, (то есть в таких вещах, которые ко спасению не нужны), яже стязание паче творят, нежели строение, еже в вере, конец же завещания говорит: есть любы от чиста сердца и совести благия и веры нелицемерные, – сие только (дает знать) есть нужное ко спасению, а нагие обряды, по себе самых, отнюдь не таковы, почему и споры об них излишние. Такой же разум есть и в следующих его словах, в послании к Римляном написанных: «изнемогающего в вере приемлите не в сомнении помышлений, ов бо верует – ясти вся, а изнемогаяй зелие да яст; ов рассуждает день чрез день, – ов же судит на всяк дель: кийждо своею мыслию да извествуется. Вем, – придает он же далее, – вем и извещен есмь о Христе Иисусе, что ничто же скверно само собою, точию помышляющему, что скверно быть, – оному скверно есть: Царство же Божие несть брашно и питие, – но правда и мир, и радость о Дусе Святе; иже кто сими служит Христови – благоугоден Богу и искусен человеком». Вот Павлово каково мнение о вещах средних и не повреждающих веры

Таковым образом и нам рассуждать о требуемых к допущению помянутых обрядов можно, когда не перстное сложение, во изображение креста и воспоминаемая чрез то знаменование смерть Христова, спасает человека; когда не число просфор совершает тайну святейшей евхаристии, но точию един хлеб, по установлению Христову, непременно к тому потребен; когда, наконец, как и святый Димитрий Ростовский пишет в своей книге, о сей материи сочиненной: «в того ж Бога верить учат старые и новые книги и тыя ж догматы содержать обои, и тех же добрых дел поучают», и прочая сему подобная снисхождения, – как в книге его, «розыск» именуемой, довольно изъяснено, – то не видно, для чего б их, как и другие помянутые и сим подобные обряды, не можно было сносить, особливо чтоб отсекаемые за едино тех употребление от церкви не пришли по невежеству своему в нечто горшее, и чрез то б напрасно не погибали душею и телом? Лучше, попустя им то, (когда уже инак быть неможно), спасти их души присоединением к святой церкви, нежели не попущая оставить заблуждать от неё, и погибать. За что опасно, – дабы не сказано было и о нас пастырях, – как сказал Христос о учителях жидовских, которые церемонии и предание человеческая паче правды Божия предпочитали: «горе вам книжницы и фарисеи-лицемеры, – яко затворяете Царствие небесное пред человеки: вы бо не входите, ни входящих оставляете выйти... вожди слепии, оцеждающии комары, верблуды же пожирающие».

Сие же согласно быть может не только сомнением выше покинутого божественного апостола, но и с учением самого небесного Учителя: ибо похваляет ли он во евангелии тех, которые разоряют заповедь Божию за предание человеческие? А не Божия ли сия наипервейшая заповедь, – чтоб желать друг другу спасения и быть в мире и соединении, как удам единого тела? Напротив, обряды, которые не имеют ясного основания или установления в слове Божием, хотя, впрочем, и с добрым и полезным намерением установлены, – не человеческие ли предания или установления суть? И так поистине бы было разорять заповедь Божию за предания человеческие, естли бы за одни обряды присуждать кого в вечную погибель. Пусть убо только они, о ком нам здесь слово, признают свою матерь, то есть святую церковь, столько пекущуюся о спасении их и столько как младенствующим в разуме и немощным снисходящую; пусть напротив различествующих от них обрядами братий своих не порочат тем и не хулят, когда сами не могут с ними, согласиться в тех. Как праведно бы было меньшим числом последовать множайшим не только в российской, но и в греческой самой, откуда в Россию вера христианская принесена, и в других православных странах находящимся правоверным, которые при различных от них, а с нами согласных обрядах, искони пребывают. Пусть толко они во всем, хотя кроме обрядов, будут с православною нашею церковью единомысленны, – то в таком случае и нет сумнения, чтоб их принять и присоединить православному нашему обществу; а прочее устроит Бог премудрым своим промыслом, когда схощет.

И сие есть мнение наше, которое мы, возбуждены ревностью о спасении всех погибающих и имея точное высоко монаршее на то повеление, полагаем; уповаем же, что и прочие братия наши и сопастыри святой церкви по сей причине согласны в том быть имеют. А когда и соборное рассуждение приложится к сему нашему рассуждению, то как ему придается твердость, так и восторжествовать имеет несумненно вся церковь о спасении отлученных чад своих.

Димитрий митрополит Новгородский

Гедеон епископ Псковский

(Поправки сделаны рукой митрополита Димитрия. М. Г. А. М. И. Д. Дела о раскольниках № 20).

Всемилостивейшая Государыня!

По высочайшему вашего императорского величества повелению от 12 сего месяца велено от меня по команде вывесть из Калуги от второго Московского пехотного полку две роты и расположить Козельского уезда в вотчине князь Николая Голицына, в селе Клесове одну роту, а другую того ж уезда сенатора Желябовского в селе Волосове, препоруча оные в команду одному надежному и исправному капитану, которому по точному содержанию того высочайшего повеления и по взятым от тайного советника и здешнего губернатора Юшкова объяснениям сочиненное наставление секретно от меня дано, каким образом ему во время в тех селах стояние при повеленном разведывании поступать надлежит. О чем вашему императорскому величеству всеподданнейше доношу.

Всемилостивейшая Государыня,

вашего императорского величества всеподданнейший раб

граф Петр Салтыков

Сентября 26-го дня, 1765 года.

Москва.

Копия. Наставление.

Второго Московского пехотного полка капитану, имеющему команду над расположенными двумя ротами Козельского уезда в вотчине князя Голицына, в селе Клесове, да того ж уезда сенатора господина Желябовского в селе Волосове.

Ея императорскому величеству известно учинилось, что в помянутом Козельском уезде, в вышеобъявленных селах, а именно: в селе Клесове – в доме крестьянина Ильи Абросимова, а в селе Волосове – у крестьянина Мокея Степанова, бывают непозволенные раскольнические сборища, [по большей части осенью и весною], на которые съезжаются как купцы, так и разных деревень крестьяне, а в тех их сонмищах есть между ими так называемые Христы, Богородицы, Предтечи, Апостолы и Пророки; они ж запрещают жениться, а женатым – жить с женами, воскресение мертвых не признают, младенцев западают и выпускаемою из них кровию в место причастия приобщаются. И дабы её императорское величество могли быть обстоятельнее сведомы, в чем подлинно такие их сборища состоят, того ради избираетесь вы для разведание о сем; расположение же в тех селах команды вашей ни к чему иному не служит, как токмо к прикрытию того намерения, которое для точного исполнение вам сим препоручается. Почему и имеете поступать по нижеследующему:

1) По приходе в помянутые села с командою вашею имеете занять для постою под квартиру вашу, – ежели в селе Клесове, то у крестьянина Ильи Абросимова, – буде ж в селе Волосове, то у крестьянина Мокея Степанова, что на произволение ваше оставляется таким образом, чтобы вы непременно на дворе у одного из сих крестьян стояли, а на другой прикажите встать офицеру ж; прочих же нижних чинов расположите по другим крестьянским домам.

2) Во время постоя имеете наиточнейше наблюдать, чтоб от военных людей тех сел обывателям никакого оскорбления чинено не было; в противном же случае всякой команды вашей беспорядок по изобретению дела без упущения на вас взыскан будет.

3) Вам же, стоя в означенных селах, повелевается высочайшим именем ея императорского величества собственно вашею персоною, не приглашая к себе никого и не открывая сего секрета никому, без приметным и весьма тайным образом в домах показанных крестьян или где инде в тех селах примечать, в чем те сборища состоят и какие происходят при том непорядки и нет ли в том таких вредных обществу ересей, о которых выше сего упомянуто; и буде сведаете о чем-либо таковом, то не оставляйте надежным образом меня о том уведомлять, что и учинить вам по приходе в те села для сведения мне: какое в сих раскольщиках действо произойдет от расположения команды вашей.

4) Ежели, паче чаяния реченные крестьяне иногда, по введении иногда сей воинской команды, всеми домами тайно или явно побегут, то в таком случае их в тот час переловить; и как беглецов от своих жилищ, спрося токмо о причине побега, взяв под караул, держать до моего приказания, а мне о том дать знать в непродолжительном времени.

5) Все сие вверяется токмо вам одному, и для того сего никому, кто б какого звания ни был, не открывать, под опасением положенного указами за не содержание секрета наказания. И как сверх сего на все произойти при том могущие случаи, по неизвестности впредь будущих, обстоятельств, достаточнейшего наставления подать вам теперь невозможно; того ради разведания сие препоручается вам, с таким при том пополнением, чтоб к исполнению сего высокомонаршего повеления удобовозможные средства и благоразумные способы вами употребляемы были, с такою при том крайнею осторожностью, чтоб о семь тайно данном вам повелении никто как из подчиненных ваших, так и из посторонних людей не токмо ведать, но ниже малейшей догадки, елико можно, иметь не мог.

По секрету.

Рапорт,

которым всеподданнейше доносится, что с оказавшимися в Тамбовской и Воронежской епархиях новой секты последователями Сенатом учинить определено.

Всепресветлейшей державнейшей великой Государыне императрице и самодержице всероссийской.

От Сената всеподданнейший репорт.

Сенату от святейшего Синода двумя ведениями сообщено, что в Тамбовской и Воронежской епархиях оказались незаписные в раскол новой секты последователи, о которой из них некоторые в допросах не только того, кем они точно от истинного благочестия отвращены и научены, и где оные их учители находятся, ни мало в ответах своих не изъясняют; но еще во время спроса и увещания о том показывают немалые суровости, упрямства и неучтивости. А другие, якобы сами начитавши в книгах, иные, будто услыша в церквах, а прочим на мысль пришло, приняли в рассуждение, что Бог в нерукотворенных храмах живет и от дел рук человеческих угождение не приемлет; не сотворите себе образов рукотворенных. Образ Божий рука человеческая, – егда истинные поклонницы поклонятся Отцу духом, истиною, ибо Господь таковых ищет поклонников; исповедайтеся Богу небесному. Аз есмь хлеб животный: иже снест от хлеба сего – жив будет во веки; а от рукотворенного и бездушного Бог спасения не положил; – и затем все они состоят в следующей единомысленной ими секте:

1) Веруют в истинного живого Бога, в Троице Святой славимого Отца, и Сына, сотворшего небо и землю, и исповедуют так, как читается Символ веры .

2) Закон Божий, преданный в 10 заповедях, приемлют и почитают, кроме написанного в оных заповедях о почитании писанных на досках образов, которых они не приемлют, не почитают и не покланяются им затем, что в них нет божества и святости; а все то сделано человеческими руками, а почитают вместо оных человека: почему и покланяются друг другу и лобызаются.

3) В пречистую Божию Матерь они веруют и исповедуют и се чтут, точию вместо поклонения телом покоряются как пред нею, так и пред апостолы, пророки и всеми угодниками Христовыми, которых они только почитают.

4) В крест Христов они не веруют и не покланяются, за тем, что оный сделан из дерева человеческими руками, а почитают они крест, то есть слово Господне, за которое Господь наш Иисус Христос распят и оным воскрес.

5) Крестное знамение рукою тремя первыми персты на себе не изображают, и оное, вменяя ни во что, почитают за щепоть, для того, что де в оном знамении нет спасения, а крестятся словом Господним, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа – аминь.

6) В церковь святую православную не ходят и всех таинств, обрядов и молитв не приемлют, затем, что оная, со всем в ней имеющимся сотворенная человеческими руками, а в совершаемых в ней таинствах, обрядах и молитвах нет никакого спасения; а к тому и таинствы оные устрояются человеческими руками, а не от Бога, и преподаются священниками, имеющими пьянство, сквернословие и свары. А желают де они ходить в церковь нерукотворенную, соборную, апостольскую, – собрание святых, о которой глаголет апостол: вы есте церковь Бога живого, аз же вселюся в вас и похожду по вас и буду вам Бог, и таинства Христовы принимать – сотворенные от самого Бога и оными причащатися, также и исповедоваться у священника, кого они сами изберут, – такого, которой посвящен от Бога и слово приемлет от уст Божиих. И для того они собираются на молитвословие друг к другу в домы, где вместе поют и читают из псалтыри псалмы, Отче наш, и то свое собрание почитают за нерукотворенную церковь.

7) Святых тайн, то есть тела и крови Христовых, совершаемых в церквах греческого исповедания под видом хлеба и вина, не приемлют и их за истинное тело и кровь Спасителя нашего не признают и не почитают, а почитают за простой хлеб и вино. И для того вместо причащения оных тайн, почитают они за причащение святых, бессмертных и животворящих тайн соблюдение Слова Божия и исполнение Его заповедей.

8) Тайну крещения оставляют таким образом: когда младенец родится, то он должен быть до самого возраста без крещения, для того, что по пришествии в возраст окрестится он Святым Духом, то есть покаянием во оставление грехов, кротостью, смирением и терпением.

9) Священников, рукополагаемых от архиереев, за истинных не почитают, а почитают за истинных священников тех, кои от Самого Христа исполнением дел Его посвящаются.

10) Всех угодников Божиих почитают они за святых; но мощей их, яко тел мертвых, за святую вещь не почитают.

11) Между бранившимися от посвященных архиереями священников венчание, яко от неистинных, почитают за неправильное, а но их де истинному поклонничеству должно жениху избрать себе невесту по любви и, при свидетелях взявши ее, жить друг с другом по закону Божию.

А один из них Тамбовской однодворец Семен Жерноклев показал, что он в 1765 году, в марте месяце ездил в дом Тамбовского уезда села Горелого к церковнику Кириле Петрову для научения Божественного писания, где были того же села однодворец Ларион Побирахин, (которого ныне за побегом не отыскано), с прочими, всего человек до 8-ми. И оной Побирахин сидел за столом в переднем углу, а прочие все стояли и перед ним пели из библии Захарии пророка 14-ю главу: «сия дни Господни грядут и разделятся корысти твоя в тебе», да еще из псалтыри разные псалмы, а какие именно он Семен не упомнит; по отпетии же тех псалмов означенной Побирахин в противность святой церкви толковал им те псалмы, между чем он проговаривал, что он в писании не нашёл, чтоб покланяться древяному или медяному, или серебреному, или золотому, или каменному образам, а должно поклоняться человеку, потому что он по образу и по подобию Божию создан, а потом все объявленные разного звания люди, в том числе и он Жерноклев, но приказанию оного Побирахина, как начали ложиться в самую полночь спать, то каждой порознь подходили к означенному Побирахину, двоекратно кланялисея ему в ноги и целовали его в уста, а после того, еще в третьи, поклонясь в ноги, отходили прочь; которое целование и поклонение вставши и по утру чинили. А сверх оного еще все они, по приказанию его, всегда называют его радостью, а для чего – он Семен не знает; а когда де кто придет во время бытия означенного Побирахина в доме, то никогда Богу не молятся, а только, как скоро в избу войдет, то упадет ему в ноги, а потом поцелует его во уста, что он Семен, по повелению их, все и исполнял.

Из тех от святой церкви отступников Тамбовской епархии церковник Кирила Петров по присланному к тамошнему архиерею сего года, февраля от 26-го дня от Воронежского губернатора сообщению взят к нему на Воронеж но особливому об нем повелению. А прочие все, коих до 232-х человек, находятся в их жительствах.

А об оказавшихся в Воронежской епархии дворцовой Битюцкой волости крестьянине Степане Кузнецове и фабрикана (sic) Тулинова крестьянине ж Игнатье Колычеве и их сообщниках именным вашего императорского величества высочайшим указом, объявленным в письме от генерала-прокурора и кавалера к Воронежскому губернатору, повелено: рассмотря, надлежащее и немедленное определение учинить, что все возложено на Воронежского епархиального архиерея и определенного от него – губернатора к сему следствию депутатом надворного советника Попова. Но при том следствии при всех выше прописанных их суровостях и упрямствах хотя и показывают, что будто бы они никого, кроме содержащихся с ними, в других местах таковой же секты людей не знают, но напротив того в Воронежской консистории, явясь собою, живущие в городе Воронеже однодворцы и женки, всего по именам 7 человек, объявили, что они единого по согласию и учению сообщества с предписанными, следующимися в Воронежской консистории церкви святой, противниками и просили о принятии их к содержанию обще с ними ж; а потому и открылась явная тех развратников в показательствах, яко бы они в других местах таковой же секты никого не знают, ложь и впредь за таковым их упрямством и непреклонностью как об обращении к благочестью увещание чинить, так и следствия производить более невозможно; и чтоб они то свое заблуждение оставили и, в познание истины пришед, паки к церкве святой обратились – надежды ныне не предусматривается. А потому и может произойтить прочим разврат, а в обществе беспокойство и смущение, то в предупреждение и отвращение оного какие меры употребить – святейший Синод предоставил на рассмотрение Сената. А к Тамбовскому и Воронежскому архиереям подтвердил, чтоб в тех местах, где оные отступники находятся, священники пристойным образом накрепко наблюдали, дабы от них другие таковым же заблуждением заражены быть не могли, и естьли бы тех мест священники оказались к тому мало способными, в таком случае, переведши их к другим церквам, на их места достойных определить с тем, что естьли бы при всем их старании какие вновь открылись развращения, то об оном им каждому немедленно доносить своему архиерею, а оные бы представляли святейшему Синоду.

И потому хотя выше прописанные разночинцы за отступление их от благочестия и хуление оного, по силе уложения 1-й 1-го военного артикула 1-й же глав 3-го пунктов, и подвергли себя не только тягчайшему наказанию, но и смертной казни, – но как напротив того по церковным преданиям, основанным на священном писании, грешники оставляются собственному их в погрешении признанию, а не признавшиеся – времени к познанию их заблуждения и покаянию, – то Сенат в рассуждении того, что оные люди природы и воспитание подлого, которых по легкомыслию и суеверию, равно и по невежеству, не столько можно страхом смерти к незнанию истины привести, сколько другими средствами и временем, а паче, следуя беспримерному вашего императорского величества человеколюбию и милосердию, должное им по законам осуждение отменил. А по случаю настоящей ныне с турками войны и по надобности в военных людях, где не только таковые развратники, но и самые церкви святой дети и истинные сыны отечества против неприятеля жертвуют своею жизнию, и дабы сия невежды, имев еще время к раскаянию своего преступления, военною службою доведены были до соединения святой церкви со всеми благочестно живущими христианами в единомысленное закона Божия почтение, определил Воронежскому губернатору:

1) естьли из них кто и по ныне в том своем заблуждении состоят, мужеск пол не извиняя старостью, начав от 15-ти лет, всех без изъятия отослать к находящемуся ныне при возобновляемых Азовской и Таганрогской крепостях генералу-порутчику Бернесу, которому, всех их разобрав, могущих нести военную службу – определить в оную, в число там состоящих военных людей, а негодных в военную службу – в тамошние при крепостном укреплении работы сколько возможно, не соединяя их в одни места и команды, и с такою при том предосторожностью, чтоб они, будучи там, никакого между собою в согласие их суеверия сообщения не имели и той их прелести не рассевали, чего за ними накрепко приказать смотреть.

2) Малолетных детей их мужеска ж пола 15-ти лет и ниже, то есть до пятилетнего возраста, разослать для обучения российской грамоте в гарнизонные школы и по приспеянии их в совершенные лета равно с прочими, находящимися в тех школах солдатскими детьми распределить по способности по полкам. А пятилетних и ниже отослать на воспитание в сиротопитательной дом; во всех из сих положенных в подушной оклад тем селениям, из коих оные преступники, в рекрутские наборы не зачитать для того, что они до ныне в тех селениях терпимы были без объявления об них, к тому ж оные по законам подлежательны смертному осуждению, а избавлены от того только по одному человеколюбию и милосердию вашего императорского величества, то по сему таковые оному зачету и не подлежат.

3) А потому и имение их, то есть наличной, стоячей, молоченой и в земле посеянной хлеб, скот, дворовое строение и прочее тому подобное описав и наблюдая при том, чтоб все оное их совместниками или и самими теми преступниками, чрез посредство других, растащено и разграблено не было, продать с публичного торгу, а земли при тех селениях, где они жительство имели, разделить прочим тех мест жителям, которые за них положенную до будущей ревизии тягость нести принуждены останутся, и вырученные продажею деньги употребить на отправление и препровождение, також и пропитание тех преступников и их детей до повеленных мест по его губернаторскому рассмотрению.

4) А затем жены сих преступников, в том же заблуждении утвердившиеся, имеют остаться при своих мужьях на таком основании, как и прочие солдатские жены, на собственном мужей их попечении состоят, но с тою только предосторожностью, чтоб они отнюдь в прежних их жительствах не оставались. А вдов и девок, пришедших в совершенный возраст, выведя из тех в другие ж селения, роздать на содержание прочим правоверным и доброго жития однодворцам и крестьянам с тем, чтоб они, пользуясь будущими при домах их от них работами, старались вывести оных из заблуждения и присоединить святой церкве и тогда, по мере каждой заслуг и склонности, роздали их в замужство в казенные, разные селения за тех, кто их взять пожелает. А буде ко взятию их желающих в казенных селениях не отыщется, то и за других разночинцев, в вере благочестивой пребывающих. Не пришедших же в совершенный возраст, по выше прописанному о, малолетных мужеска пола их детях основанию, отослатьвц сиротопитательной дом. А о самых престарелых женщинах и неспособных в замужство девках, которые не могут никакой нести работы и никем благочестно живущими на содержание взяты не будут, к точному об них положению прислать в Сенат именную, ведомость.

5) А наконец, естьли и еще сверх оных в сей же секте пребывающие или подобные им преступники окажутся, то и с теми ему губернатору поступать таким же порядком, как о сих преступниках положение сделано, но прежде доносить Сенату. И о том к Воронежскому губернатору, в военную Коллегию, главную Дворцовую канцелярию, Московского воспитательного дома в Опекунский совет посланы указы; а в святейший Синод и Московские Сената департаменты сообщены ведения.

Всемилостивейшая Государыня, Сенат о вышеписанном вашему императорскому величеству сим всеподданнейше доносит.

Граф Петр Панин, Николай Чичерин, Адам Олсуфьев, Князь Иван Вяземский, Иван Елагин. По листам скрепа: Обер-секретарь Николай Самойлов.

июня дня 1769 года.

(М. Г. А. М. И. Д. Дела о раскольниках. № 22).

Выписка.

От коего времени начались раскольники и что с ними происходило, о том из книги «Увета», в Москве в 1753 году вторым тиснением на раскольников напечатанной, нижеследующее значится обстоятельство.

1) Оной раскол чрез учение распопы Никиты и прочих последовал при державе государя царя и великого князя Алексея Михайловича и при патриархе Никоне по причине некоторых в церковных книгах по грамматическим правилам против прежнего исправлений, которое тех книг исправление происходило в 7162³⁰ году при оном же государе царе и великом князе Алексее Михайловиче и патриархе Никоне, на бывшем в царских палатах соборе, на котором российских митрополитов, архиепископов и прочих духовных персон 34 человека было.

На сем соборе от того патриарха Никона предложено было о исправлении прежних печатных российских противу древних греческих и славонских книг таким образом: что де новым ли Московским печатным книгам последовати, в них же многая обретошася от преведших и преписующих их не искусне с древними греческими и славонскими несходства и несогласия и погрешения, – или древним греческим и славенским, иже обои един купно чин и устав показуют?

2) Почему о исправлении тех книг и согласие от того собора последовало и некоторое число древних из российских книгохранительниц книг собрать положено; и собраны. А в том же 7162 году при оном же государе царе и великом князе Алексее Михайловиче и при патриархе послан был грек Мануил с царскою грамотою ко вселенским патриархам; из коих Паисием, патриархом Цареградским, собран был тамо собор же, в 39-ти человеках духовных состоящей, – по котором в 7163 году прислано оттуда соборное за их руками деяние, повелевающее последовать во всем древних великих православных учителей писаниям.

3) Оное соборное деяние государем царем Алексеем Михайловичем было рассматривано. А как означенных в России сысканных книг к вышепомянутому исправлению за недовольное почтено, то паки в Грецию посылал был старец Арсений Суханов, коим оттуда разных древних из тамошних монастырей писанных греческим языком книг привезено в Москву числом 500; да Александрийской и Антиохийской и прочие тамошние митрополиты таковых до 200 книг прислали.

4) И потом в 7163 году паки в Москве учрежден собор же, на коем были Макарий, патриарх Антиохийский, Никон Московский, Гавриил Сербский, с прочим духовенством, и читаны – прежнее соборное деяние, к Иеву, патриарху Московскому, при государе царе и великом князе Феодоре Иоановиче в 7101³¹ году от вселенских же патриархов присланное, так же и вышеозначенное в 7162 году соборное положение; и по прочтении оное книг исправление суждено за праведное и от Святого Духа составленное быти, – почему все в тех прежних российских книгах неисправности исправить и напечатать утверждено.

5) А как потом от означенного распопы Никиты и от последователей его произошло за означенное книг исправление возмущение, то, во-первых, на его Никитино о том названное им «обличение» в 7174 году при Иоасафе патриархе Московском издана книга «Жезл правления», которая и вторыми, тиснением в Москве в 1753 году напечатана. А потом в 7175 году паки в наивящшее прежних соборов подкрепление и утверждение, (по сошествии уже патриарха Никона с престола), собран был в Москве, собор же. И на оном присутствуя сам государь царь и великий князь Алексей Михайлович и патриархи Александрийский Паисий, Антиохийский Макарий, Московский Иоасаф с прочими российскими архиереи и другими духовными чинами, коих числом всех 76 человек состояло, – рассматривали помянутые прежде бывшие от 7097³² до того 175 года соборы; и, утверди оное, те книги с древними греческими и славенскими книгами исправлять же и печатать велели, не покоряющихся же святей церкви отлучению и анафеме предали, распопа ж Никита, также и другие сообщники его тогда ж в ссылки и заточение посланы, – а некоторые из них и сожжены.

И потом оной распопа Никита, (как в той же книге «Увета» на листе 36-м на обороте значит), в той ссылке был только 40 дней; а после того по ложному его якобы о обращении к православию челобитью из ссылки был свобожен.

6) В 7184³³ году государь царь и великий князь Алексей Михайлович преставился. А после его принял престол царь Феодор Алексеевич и царствовал только 6 лет и 3 месяца, в которое время никаких от тех раскольников действий, не происходило.

7) А в 7190 году при державе великих государей царей и великих князей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича оные раскольники паки восстали и разные на церковь и на веру хуления, также своевольства и в народе возмущении чинили;³⁴ за что из них прежде реченной Никита смертию казнен, а прочие в крепкое подначальство разосланы.

8) После сего о тех раскольниках присхождения никакого не было по 1701 год. А в том году некоторой вор Талицкой к возмущению людям писал письма о пришествии антихристове с великою злобою и бунтовским коварством, чему последовал некто иконник Иван Савин, за что оные на смерть осуждены; о чем в напечатанном в 1722-м году генваря 27-го дня Синодальном увещании упоминается.³⁵

После ж всего выше прописанного при державе блаженной и вечной славы достойные памяти государя императора Петра Великого о тех раскольниках происходило нижеследующее:

Именными Его Величества указами велено:

1) 1714 в феврале месяце, – чтоб в Нижегородском, также в Балахонском, и Юрьевском и других уездах Нижегородской губернии всех раскольников, где они живут, как мужеск пол, так и женск переписать и, переписав, положить на них оклад, против настоящего платежа, (почему купечество в посады, а крестьяне с тяглых своих жеребьев платят), вдвое; а которые прежде сего податей никаких не платили, тех обложить, применяясь к тому ж. А женска полу – вдов и девок против оного вполы.

2) 1715 марта 13, – чтоб в увещании раскольников не возбранять, но паче вспомогать. А ежели кто в оном препятствовать будет, тот без всякого милосердия казнен будет смертию, яко враги святые церкви; а буде из начальствующих вспомогать кто не будет, тот лишен будет чести и имение своего.

3) 1716 февраля 8, – где есть раскольники, тех во всех губерниях губернаторам, – как мужеска, так и женска полу описать (кроме тех, которые живут близь рубежей); и, описав, положить их в оклад так, как и о Нижегородских повелено.

4) 1718 марта 2, – подтверждается первый 1714 года о Нижегородских раскольниках указ с тем, чтобы как светских, так чернцов и черниц обложить и доправить на них те подати без всякого замедления.

5) того ж 2 числа марта данными капитану Ржевскому, писанными собственною Его Императорского Величества рукою, пунктами – попов, которые раскольников укрывают, и не исповедовавшихся исповедавшимися пишут, по исследованию в каторжную работу послать; также смотреть, дабы в старосты и бурмистры раскольников не выбирали. А кроющихся и живущих без окладу мирского чина на каторгу, а монахов и монахинь в монастыри под начал посылать; а заводчиков и учителей их, сыскав явную вину кроме раскола, с наказанием и вырезанием ноздрей на галеры ссылать.

6) 1719 марта 14, – чтоб раскольщиков обратившихся от побору денежного уволить; а кто из них женится тайно не у церквей, – сбирать особливой сбор, а именно рубли по 3 с человека мужеска и женска пола, на обе стороны поровну, а с богатых и больше.

7) Духовным Регламентом – о мирянах 2-м, 3-м, 4-м, 5-м и 6-м пунктами: по чему познавать раскольников и подозрительных приводить к присяге, и обо всех об них иметь в Синоде сведение, и чтоб отнюдь оные раскольники нигде укрываемы не были; укрывателей же их господ, но духовному в Синоде розыску, предавать анафеме; также никого из раскольников на духовные и гражданские власти, яко лютых государству и Государю неприятелей и непрестанно зломыслящих, не возводить.

8) 1721 ноября 19, по подписанию на докладных Синодальных пунктах между прочим: чтоб раскольники и в том подозрительные по требованиям отдаваны были к следствиям в духовные команды без всякого прекословия; почему в духовных командах и следствии о них чинены были.

9) 1722 октября 15, – чтоб раскольщиков не обратившихся – вместо Сибири посылать в Рогервик.

В 1722-м же году чинено от Святейшего Синода всем раскольникам печатными листами увещание с таким при том обнадеживанием:

1) Чтоб всяк, кто бы ни был, ежели в книгах, прежде печатных, також и которые впредь с рассуждения и определения Синодального будут печатаны, покажется кому некое сумнительство, приходил бы с объявлением оного сумнительства в Синод без всякого подозрения и опасения, и таковому в оном Синоде то сумнительство изъяснено будет от святого писания.

2) Дабы раскольнические учители должного ради с Синодом о несогласии их разглагольствия показалися не скрытно, без всякой боязни, и в разглагольствии, наблюдая надлежащую только учтивость и не употребляя невежеских поступок, имели б во объявлении мнения своего голос свободный; и ежели которые на разглагольствии признают совесть свою зазрену и пожелают не от принужденного, но от произвольного своего усмотрения, к святей церкви обратиться и Синоду и всему церковному исполнению соединиться, – те приняты будут усердно со всяким прежней их противности отпущением.

А которые явятся к таковому обращению непреклонны и останутся при прежнем, своем мнении, – тем дана будет не удержанная свобода. А ежели имеют они в чем какое-либо опасение, то неусумнительные ради безопасности сочинили б они себе от лица Синода какое им угодно к своей стороне в предостерегательство о не удержании и о не озлоблении их и о не отнятии им свободы обязательное письмо, с показанием усмотренного ими к разглагольствию места и времени, и прислали б в Синод немедленно, которое письмо будет от Синода подписано и яко залог неусумнимой верности им отдается; и по тому обязательству не точию Синод обещанное непременно содержит, но и известную Императорского Величества волю предъявляет, что и Его Величество, яко всемилостивейший Государь принуждение им без самопроизвольной их склонности чинить не повелит.³⁶ Причем оной их явке и сроки назначены были с тем, что когда раскольнической учитель после того сыскан, познан и обличен будет, таковый подпадет гражданскому суду и казни без всякой пощады и помилования.

При таковых увещаниях как, собственно, от Синода, так и обще с Сенатом ко удержанию тех, раскольников от размножения их суеверств и чтоб они скрываться не могли, чинены довольные предостережения. Но никто из них и из учителей их для такового разглагольствия в Синод, не являлся.

Почему в том же 1722 году по силе именного Государя императора Петра Великого апреля 22 дня того ж года указа в обретающиеся в Олонецком, уезде раскольнические скиты для разговоров о происходящем их со святою церковью несогласии и ради увещания посылан был иеромонах Неофит, которым и вопросы им заданы были, но от них тогда никаких ответов было не прислано, и оной иеромонах без всякой пользы тамо был.

А потом спустя несколько лет оные Олонецкие раскольники, учиня под именем, тех ответов книжки, в другие многие города разослали, на которые их ответы сделана и в 1745 году напечатана особливая книга, «Обличение на раскольников» называемая.³⁷

Из них же раскольников от 1708 года проявилась вновь ересь, называемая квакерская, – о каковой в 1734 и 1745 годах особливые следствии происходили. И по оказавшимся от них богомерзким в той ереси действам – иные смертью казнены, а другие в ссылки разосланы; о чем печатными указами, а особливо последним в 1756 году декабря 9 дня, от Синода публиковано, а тем, кои той ереси участники без следствия остались, на срок, с отпущением им вин, в назначенных местах являться велено.³⁸

Да и ныне и в Сибирской и Оренбургской губерниях оная ересь паки возобновилась. И по чинимому о том Тобольским митрополитом следствию оной ереси участников слишком с 20 человек нашлось; я и еще к тому следствию подлежательными многие оказались.³⁹

Что касается до сжигающих себя из них же раскольников, то оных, по делам в Синоде явствует, с 1750 года поныне в Новгородской, Тобольской и Устюжской епархиях сожглось близь двух тысяч человек.

А о числе всех прежних и ныне в раскол записавшихся и из-за границы вышедших в Святейшем Синоде известия нет; а требуется оного из Правительствующего Сената. А по прежним ведомостям оных обоего пола в наличии состояло слишком 40 тысяч человек.

Ныне же каким образом как выходящим из-за границы, так и потаенным раскольникам в двойной раскольнической оклад записываться и в назначенных местах селиться велено, о том в состоявшихся и в народ публикованных Ея Императорского Величества высочайших 1762 и 1764 годов указех именно объявлено.

Да и в 1744 году оных раскольников по общему Синода и Сената рассуждению при бывшей тогда ревизии переписать же велено; а с каким основанием, о том с печатного того 1744 года, августа 31 дня, указа под литерою «Н» приложена при сем копия.

Обер-секретарь Михаил Остолопов.

По листам скрепа: Секретарь Андрей Орлов.

А. Выписка из книги Увета Духовного каким образом от раскольников возмущение происходило.

«Нынешнего 7190 лета по восприятии скипетродержавства всего Царства Российского … (л. 39 об. и след.) … да научатся к тому не хулити святые церкви, зане не покаяшася от злоб своих».

B. Копия с Синодального увещания 1722 года генваря 27 дня. См. Полное собрание законов, т. VI, № 3891.

C. Копия с печатного указа святейшего Синода 1745 года маия 13-го числа. См. Полное собрание законов, т. XII, № 9155.

D. Выписка из книги Розыска о разни в толках или ересях между раскольниками.

Гл. 2. л. 25 об. В мимошедшем 1708 годе в месяце ноябре был у нас в Ростове черный поп Иоасаф, а … субботники, иже по-жидовеки постят субботу.

E. Выписка из публикованного в 1756 году декабря 9 дня Синодального указа какое в квакерской ереси действие происходило.

Всякому вступившему во оную богомерзскую ересь … как от оного грехопадения, так и от веры их не отставала. См. Полное собрание законов, т. XIV, № 10664.

F. Копия с Синодского указа о квакерской ереси 1734 года. См Полное собрание законов, т. IX, № 6613.

G. Копия с Сенатского указа о волшебниках 1731 года маия 20-го дня. См. Полное собрание законов, т. VIII, № 5761.

H. Копия с Сенатского укала о переписи раскольников 1744 года августа 31 дня. См. Полное собрание законов, т, XII, № 9021.

(М. Г. А. М. И. Д. Дела о раскольниках № 23).

Сиятельнейший граф, Александр Андреевич!

Милостивый Государь!

Исполняя высочайшее Ея Императорского Величества повеление, объявленное мне от Вашего Сиятельства, относительно к жалобам старообрядцев на священников Казанской и Нижегородской епархий, я к преосвященным Казанскому и Нижегородскому писал, чтоб они сделали на поступок священников внимание и разведали о том, удаляя от разглашения; какие ж о сем будут их мысли, – меня уведомить.

Преосвященный Казанский пишет, что к Сызранскому протопопу и городничему от просителей никаких на священников жалоб не было. И как священнослужители вновь удаляющихся от церкви пишут в числе прочих не исповедавшимися, – взыскивается штраф и присылаются для исправления и увещания, также и младенцы требуются для крещения: просители сие почитают притеснением.

Преосвященный Казанский требует, от меня совету, – почитать ли вновь отлучающихся от церкви в числе; прежде записанных старообрядцев и в исповедных ведомостях их не показывать?

Я из дел, которые многократно относились ко мне, и из разговоров старообрядцев ясно приметил, что хотя взыскание за не исповедь меньше двойного оброка, но для них несносно, что по их мыслям с еретиками пишутся в одной книге; а паче настоят потому, чтобы скрыть умножение отвращающихся от церкви.

Я намерен сему преосвященному дать совет, чтоб присылаемым от светского правления определять для увещания время и сверх оного их не держать, отнюдь не допрашивать, и в письменные производства не входить, а когда останутся непреклонными, о том наместническое правление уведомлять; в ведомостях же писать не неисповедавшихся с прочими сынами церкви: сие удалит обряд принятия к церкви, и когда кто ни размыслит, – может всегда исповедаться и приобщаться святых Таин. Письмо его, объяснение Сызранского протопопа и городничего, и выписку консистории приобщаю под литерами: «А, В, С, D».

Преосвященный Нижегородский прислал ко мне два письма: в первом, от 30 апреля сего года, пишет: 1) что жалоб от старообрядцов на священников не было; 2) что старообрядцы, сынов церкви совращая, умножаются; 3) что он поступает согласно определениям Синода; 4) что деньги сбираются за небытие у исповеди от светского правительства; при том приложил в святейший Синод два доношения, которые я удержал, яко относящийся в сему делу.

Во втором письме, от 27 маия, приобщил пять доношений от священников его епархий, – в которых изображается: 1) что старообрядцы умножаются; 2) что деревни Бабина крестьянин Гребенщиков разглашает, – будто дозволено им оставаться в своих мыслях и всякому вступать к ним дозволено; 3) что в насланном из Симбирского наместнического правления в Алатырской земской суд указе предписано, чтоб старообрядцев от священно и церковнослужителей защищать; но какие им делаются притеснения, – сего не изображено. 4) что старообрядцы почитают свободою отлучаться от церкви. Присем приобщил из Алаторского духовного правления доношение и два объявления от священно и церковно-служителей, да пять доношений от них же под литерами: «E, F, G, H, I, К, L, М, N, О, P», Не мог я не приложить при сем записки, присланной от преосвященного Нижегородского при 2-м листе под литерою «G».

Все сие препровождая при сем, пребываю с совершенным почитанием и обязанностью

Вашего Сиятельства,

Милостивого Государя,

Усерднейший слуга и богомолец Гавриил митрополит Новгородский

Июня 23, 1791 года.

А.

Секретно.

Высокопреосвященнейший Владыко,

Милостивый Архипастырь и благодетель!

Писание Вашего Высокопреосвященства апреля от 7-го дня, коим дали мне знать, что сызранские раскольники просили, будто они от церковнослужителей терпят великое притеснение, и что Ея Императорское Величество повелела Вашему Преосвященству ко мне написать, дабы я на сие сделал внимание, и советовали сие, удалив совсем от приказного порядка, без огласки разведать, от кого и в чем притеснение происходит не только не гласным, но и без приметным образом, какое средство приму и какие мои будут о том мысли, требовали Вашему Высокопреосвященству сообщить, – мною того ж месяца 24-го дня получено, о чем я Ваше Высокопреосвященство и уведомил от того же апреля 26-го дня, с прописанием дела города Сызрани о купце Ладвановом и того, что более сего никаких просьб и жалоб до меня не доходило.

Ныне же во исполнение того, что мною найдено и что сделано сим Вашему Высокопреосвященству сообщаю. По многим к разведанию способам употребленным и письменно от Сызранских городничего надворного советника Ивана Дмитриева и протопопа показаниям, самым неприметным образом истребованным, кои при сем прилагаю в подлиннике, – от кого и какие именно лично притеснение происходили, – не оказалось ничего, и кто те обиженные и чем вовся (sic) неизвестно. А нашлось только, что вообще, как и городничий Сызранский и протопоп показали, не прежде записные, а вновь вошедшие в раскольническое заблуждение, в духовных ведомостях были показываемы в разные годы священниками на исповеди у них не бывшими без отметок против имен их, как обыкновенно по силе формы отмечаются записные старообрядцы, за что из них в гражданских присутственных местах с иных взыскивав был по силе указов денежной штраф, а другие из тех же мест присыланы были при сообщениях для исправления церковным покаянием в духовное правительство; что самое, как и городничий с протопопом утверждают, и почитают они за притеснение себе, чинимое от церковнослужителей. Да и я не инако могу полагать тем паче, что сверх того, будучи в расколе, должны они признавать себя еще зависимыми от оных и по крещению младенцев их, чего также они отвращаются. Впрочем же, по не принашиванию ими никаких жалоб как в духовном, так и в гражданском правительствах, равно и по неимению в сих гражданских правительствах, от духовной стороны никакого на них требования, – всякой другой род от церковнослужителей притеснения должно почесть не бывшим и невозможным. Самое то, ежели которые из них давали что-либо недостойным сего имени каким священникам, дабы показывали их вместо не бывших бывшими у исповеди, отнести должно к тому же опасению их от оного взыскания, соединенного с волокитами и другими беспокойствами.

В рассуждении же мыслей моих относительно к сим людям я держусь тех, какие показаны в доношении моем Святейшему правительствующему Синоду прошлого 788-го года марта 12-го, по случаю представления Вятской губернии села Петропавловского от церковнослужителей, и кои в присланном ко мне на то указе того же года маия от 8 дня почитая одобренными, всегда по оным я предписывал, где надобность открывалась, – то есть дабы, когда где оказывались вновь впадшие в заблуждение раскола, тех, по увещанию с должною кротостью и благоразумием, ежели остаются непреклонными к обращению в правоверие, предав суду Божию, оставлять спокойно в их мыслях и церковнослужителям, не касаясь до них ни по каким делам, не входить даже и в домы их без зву (sic), по силе указов. Внимая сему, в тех местах священники показывают их не бывшими у исповеди, согласно форме, с прочими записными прежде старообрядцами, почему они и остаются спокойны; но и ни письменно, ни словесно запрещать и приказывать сего не смел, дабы не подать случая к какому-либо злоупотреблению и опасным следствиям тем паче, что и в выше писанном указе из Святейшего Синода того не приполпено. Да и надобности входить в сие я не признавал, разумея принадлежащим то до рассмотрения светского правительства, коему вверено оной штраф с небытейщиков взыскивать и коему, следовательно, при толь гласном деле всегда удобно или отменить оной по объявлению их себя в обществе старообрядцев по силе указов, или о том отнестись, – куда следует. Когда же из Сызранских вновь в раскол вступающих взыскивано было безызъятно, из того видно, что или они сами, как и в протопопском объяснении значится, о своем исповедании во время взыскания в присутственных местах умалчивали, или сии места объявлениям их не внимали. По сему же надобно рассуждать и о тех, кои по сообщениям из гражданских присутственных мест определяемы были для исправления церковного покаяния при приходских церквах за небытие у той же исповеди свыше трехлетнего времени, и кои в духовное правительство лично требуются по большей части по учинении уже решительного об епитимии их определения.

По сим обстоятельствам судя, нахожу, что раскольники те, хотя вновь открывшие себя таковыми, имели однако же, причину жаловаться на притеснение, поскольку они, заплатя штраф денежной за небытие у исповеди чрез три года, для иных по многосемейству в самом деле разорительной, опасалися впредь быть отосланными на церковное покаяние, не будучи по свободе исповедания своего обязанными быть на оной исповеди. Но не имели справедливости, умалчивая о настоящей причине, оное притеснение приписывать единственно церковнослужителям, которые, почитая их, яко незаписных, по прежним указам потаенными, как объяснялися предо мною многие, показывали их просто не бывшими, но долгу своей присяги и по данной им форме, паче же что, как и по делу Ладванова открылось, не будучи точно и известны об иных, – в расколе ли они, или нет, а посему опасаяся и худых следствии в случае отрицательства, ежели бы показывали их не бывшими по расколу; сверх же сего и зная совершенно, что сие при взыскании с них в светском правительстве удобно могло быть открыто и сделано законное разрешение.

Почему к отнятию повода к таковым жалобам от впадающих вновь в раскольническое заблуждение на церковнослужителей, которые и без того от одного их заблуждения, разными смущениями и грубостями сопровождаемого, погрязают уже в унынии, и к отвращению всякого могущего тут быть пристрастия и со стороны священников не находя другого способа, должен бы я был общее дать предписание, дабы всех в том заблуждении оказывающихся показывать не бывшими у исповеди с прочими записными старообрядцами по форме так, как и Ладванов требовал поданным в духовное правление прошением; но опасаясь, дабы сим не подать случая к распространению их заблуждения, сделать того без наставления Вашего Высокопреосвященства не смею. Однако, же на первой случай до получения сего наставления положил я учинить следующее:

1) Списки небытейщиков у исповеди по всей епархии из консистории в светские правительства за нынешний год не посылать. Сие нужным признаю и для того, дабы по подобной неизвестности не подать случая к подобной жалобе и казанским таковым же раскольникам, коих по случаю открывшейся в минувшем году в Казани раскольнической часовни весьма много прибавилось из разных окружных городов и уездов, как то из приложенной выписки из дела о священнике села Алшеева Андрее Яковлеве, родом из черемис, коего уловили было они в свое заблуждение, приметить можно, а паче по доходящим до меня от священников и других навещаниям.

2) Присылаемых из гражданских судебных мест при сообщениях для церковного исправления за небытие у исповеди больше, нежели чрез трилетнее время, в тех местах духовных, куда они будут присланы первее всего, допрашивать их со увещанием: по каким стечениям и обстоятельствам, и не по расколу ли на исповеди они не были? И сии допросы рассматривая, обще с теми сообщениями в консистории делать приговоры с тем: кои показали о себе, что они пристали к обществу старообрядцев и по увещании от того отстать не согласилися, – под исправление церковное не посылать, но, учиня свободными, сообщать о том в светское правительство, откуда кто прислан будет, для ведома; а церковнослужителям предписывать, согласно оному моему и Святейшим Синодом одобренному определению, дабы они, не имея до них никакого дела, не входили без, зву и в домы их, в ведомостях же показывали бы уже их вновь приставшими к старообрядцам. Для сего таковой допрос приказано от меня протопопу Сызранскому сделать (и прислать) и значащихся в объяснении его трем человекам: крестьянину, пахотному солдату и женке. Однако, же, и на сие все и что к тому за нужное признаете, прошу от Вашего Высокопреосвященства отеческого наставления, коего и имею ожидать, уверяя несумненно, что никогда не будет жалоб от сих людей так, как и от содержащих магометанской закон, ежели при оном моем положении будут они безопасны от взыскания означенного штрафа и положения на них церковного исправления за небытие у исповеди. Без того же должно всегда подобного ожидать, потому что по неизвестности об них не токмо какие-либо страсти, но и самые добрые намерения священнические могут подавать тому причину, тем паче, что оные год от году сильно умножаются везде; а настоящие старообрядцы, почитая их для себя сумнительными, то есть ни у себя прямо, ни у нас, могут к тому же побуждать, дабы тем средством сделать их записными и для себя не сумнительными. Впрочем, с совершенным моим высокопочитанием и преданностью имею честь, быть Вашего Высокопреосвященства,

Милостивого архипастыря и благодетеля моего,

всепокорный слуга и богомолец Амвросий архиепископ Казанский

Маия 26-го дня 1791-го года.

В.

Великому господину преосвященнейшему Амвросию архиепископу Казанскому и Свияжскому, сызранского протопопа Ивана Львова

Объяснение.

На поданное мне от Вашего Высокопреосвященства повеление сим объясняю, – что в городе Сызрани из духовных таких людей, кои бы, предавшись совсем пьянству, обращалися в сквернословии и других худых поступках ко всеобщему соблазну, совсем нет; а хотя некоторые, будучи в гостях или по какому-нибудь случаю имея у себя гостей, бывают и пьяны, но обывателям никаких наглых обид никому никогда в бытность мою в городе Сызрани осмилетнего времени от них не происходило. А кому какая от кого хотя и бывала обида, то те имели на них письменные просьбы и те просьбы относились к Вашему Высокопреосвященству; и по получении резолюций чинимы были тем просителям удовольствия. А притеснениев от духовных обывателям и быть не может, ибо они над ними никакой команды и власти не имеют. А естьли кто-либо так Вашему Высокопреосвященству на духовных из Сызранских жителей и показывает, то надобно быть ему разве из учителей раскольнических, которые всякое слово слышав от духовных, (где-либо случится), служащее ко обличению их раскольнического учения, поставляют себе за обиду, а паче досадуют на то, когда духовными на кого не из записных раскольников, а только прилепившихся к их учению донесено будет, что они сами собою крестят младенцев и не призывают приходских священников исправлять никакие требы, как то Успенской и Ильинской церквей от священников доносимо было, и потому им в том от светских присутственных мест воспрещено. Кольми же паче почитают себе обидою и притеснением те прилепившиеся к раскольническому учению то, что как их, так жен и детей их приходские священники пишут чрез один, два и три года и более не бывшими на исповеди, которые и действительно не бывают, а за то самое от светской команды по силе указов взыскивали и взыскивают с них денежные штрафы; и случалось, с купеческих домов таких, в коем семейство большое, например: сам, у него жена, дети женатые и у тех детей дети же, и будет человек до семи или семи, а с каждого за первой год по рублю, за второй – по два, а за третий – по три, то тех денег и немалое количество с них взыскано.

А иные за то небытие на исповеди более трехлетнего времени присыланы бывали и на церковное покаяние. А именно из них купецкий сын Василий Ладваннов (sic) прислан был из Сызранского городового магистрата в Сызранское духовное правление при сообщении, о котором донесено было, со испрошением резолюции, какой он Ладваннов подлежателен церковной епитимии, и духовной консистории; а когда на оное представление последовал указ, что быть ему Ладванову на церковном покаянии в соборной церкви и полагать за вечернею, утреннею и литургией земные поклоны, поскольку расположено в том указе, чрез полгода, – то он Ладванов и тогда отговаривался своими недосугами, а иногда болезнию, весьма долгое время, а наконец объявил прошением, что он той епитимии исправлять не будет, потому что он уже назад тому лет шесть, как совсем перестал ходить в церковь, а пристал к учению старообрядцам (sic) (то есть раскольникам) и желает приписан быть навсегда с ними, которое его прошение немедленно представлено было в рассмотрение духовной консистории и на оное последовал а указ, чтоб от оной церковной епитимии его Ладванова уволить, и уволен. Да еще и ныне присланные из разных светских присутственных мест в духовное правление, при сообщениях же, – один барской крестьянин, другой пахотный солдат и одна женка, а как их зовут, не упомню, по указу ж на представление духовного правления такового ж церковного покаяния не исправляют, и отговариваются так же болезнями, крайними недосугами и хлебопашеством, ибо де с них взыскивается подушной оклад и всякие государственные подати, а тому уже прошло время близ года, к чему уже многократно и увещеваны были, но, однако, они остаются и поднесь не исправляющими; чрез что так же и о них заключить можно, что они пристали к раскольническому учению. О чем как они, так есть в городе и другие, хотя словами несколько о себе и объявляют, что они раскольники, но на письме того подать никак не соглашаются; а потому подлинно ли они быть хотят раскольниками, на их словах утвердиться нельзя, ибо в каком-либо противном случае они от своих слов отпереться могут. А как оные барской крестьянин и пахотной солдат и женка и поднесь числятся в духовном правлении, (хотя живут во всякой свободе при своих домах неотлучно), а в свои команды не отосланными, (ибо той положенной епитимии не исправили), то и конечно все выше писанное, может быть, вменяют себе за крайнюю обиду и притеснение от духовной команды, а не от самих себя или светской команды, откуда они присылаются при сообщениях, и сие доношу по самой сущей моей справедливости.

Вашего высокопреосвященства нижайший

послушник протопоп Иван Львов

Маия 21-го дня 1791 года.

Подано маия 21-го 1791 года.

С.

Высокопреосвященнейший Владыко, Милостивейший Архипастырь.

Вашего высокопреосвященства писание, которым благоволили меня удостоить от 30-го прошедшего апреля, с должным высокоуважением моим сего текущего месяца 7-го числа я получить честь имел, которое поставляя особенным знаком вашего высокопреосвященства архипастырского к себе милостивого благоволения, – во-первых, успешаю засвидетельствованием всепокорнейшего благодарение моего, и при том на оное и высокопочтенным следующим донесением, что во все прошедшее десятилетнее время моего начальства в городе здешнем не только письменного объявления и просьбы, но ниже словесных жалоб от жителей как обретающихся в православии, а равно от записных и не записных старообрядцев, якобы о чинимых священнослужителями и о самомалейшем им притеснении до меня ни формально, ни по слухам не доходило; да и прочие описанные непристойные поступки когда-либо кем и где производимы были ль, – совсем мне неизвестно. А посему и полагаю, что сию пасквильную жалобу не инаково почесть должно, как произведенною от отвратившихся от православия, каковых в городе здешнем разномыслящих сборищ и имеющих каждое своего начальника и с довольным числом последователей находится три или более, и столь дерзки, что и с священнослужителями отваживаются при их увещаниях чинить прения. А как по случаю долговременного небытия со всеми семействами их на исповеди по подаваемым ведомостям некоторые штрафуются денежным взысканием, а иные, по силе высочайших узаконениев, от гражданских правительств отсылаются к исправлению в духовное ведомство, из которых и по ныне еще, мню, есть несколько таковых, кои находятся без решимости, что они поставляя от священнослужителей за род себе притеснения, и вознамерились чрез таковое несправедливое вашему высокопреосвященству извещение в месть здешнему священству поселить в мыслях ваших хотя некоторое сумнение.

Оканчивая ж сию материю, осмеливаюсь ваше высокопреосвященство уверить, что как все вышеописанное мною к сведению вашему объясняю до сущему моему чистосердечию, не менее о неразглашении и о неповедании никому вверенного мне вашим высокопреосвященством, что и оное на вечность запечатлеется в душе моей.

В заключение ж сего, ваше высокопреосвященство, всепокорнейше прося о удостоении меня продолжением вашего архипастырского благословения и милости, чего я старался быть достойным, с высокопочитанием и наиглубочайшею преданностью во все течение дней моих за счастие вменю именовать себя, высокопреосвященнейший владыка, милостивый архипастырь, вашего высокопреосвященства всепокорнейшим слугою

Иван Димитриев

В 12 день май 1791 года, город Сызрань.

Пол. маия 18-го 1791 года.

D.

В Казанской духовной консистории из дела о побеге Симбирской округи, села Алшеева священника Андрея Яковлева выписано:

Сего 791 года марта 14 дня при доношении в консисторию из Симбирского духовного правления прислано поданное во оное февраля 5-го того села Алшеева от священника Андрея Степанова с причетники и от всех мирских людей объявление, коим прописывали, что прошлого 790 года сентября на 7 число в ночи означенной священник Андрей Яковлев и с детьми своими – Фадеем, Александром и дочерью Прасковьею из дому своего, распродав свое имение, неведомо куда бежал. А того ж марта 18-го оный священник Яковлев, явясь к преосвященнейшему Амвросию, архиепископу Казанскому и Свияжскому, поданным прошением просил, чтоб его по вдовству его определить в надежду пострижения в монашество в Казанскую Раифскую Богородицкую пустынь. Последовавшею ж от его преосвященства резолюцией велено консистории допросить его, где был, и учинить по указам.

Почему в присутствии консистории оной священник допросом показал: прошлого 790 года в сентябре месяце он, священник, из того села Алшеева, объявя о себе оного села священнику и прихожанам, подлинно и с детьми своими отлучился; и по отлучке приехав в Казань, пришел сперва по знакомству в дом раскольнического учителя, казанского купца Ивана Тихонова, хотя узнать по любопытству раскольническую веру, называемую «перекрещенцы». И как между разговоров начал он, Тихонов, ему ту их веру крайне хвалить и утверждать правою, то он, для узнания – в чем они заблуждают, жил у него в доме за ведомо беглого более месяца; а после пересказывал он, Тихонов, и прочие приходящие к нему в дом раскольники ж, но кто по но именам, не знает, что есть у них и еще другая вера, называемая «поповщина». То он, Яковлев, от него, Тихонова, отошел и, но словам его нашед, пришел здесь же в Казани к раскольническому беглому, называющему себя из города Пензы, попу, живущему при их часовне, в доме бывшего казанского купца Болдырева, Петру Васильеву, с коим и жил в том Болдыревом доме, за ведомо ж беглого, месяца с два; а наконец и от оного раскольнического попа, дабы у него часть приходящими более видим не был, жительством отошел. И пришед к означенному раскольническому учителю Тихонову, просил его, чтоб он сыскал для жительства местечко поскромнее; почему по просьбе его доныне и жил в доме бывшего купца Дряблова у раскольника ж, свещника Якова Кирилова, для списания из их книг, в чем они заблуждают, некоторых глав для одного только с ними разговора. Во время ж того у них жительства веры их на себя не принимал и никакого у них священно-служения и треб не исправлял; на последок усмотря в обоих оных верах одну только прелесть, которою они почти ежедневно здешних граждан, а особливо приезжающих к ним из разных деревень православных христиан прельщают, и в те веры по их обыкновению принимают, от них как потому, и что означенный поп Васильев с теми раскольниками хотели было его, Яковлева, для научения по старым книгам отправить в Иргиз, в их монастырь, чего он, а паче увидя такое их заблуждение, убоясь Бога и сожалея православную веру, дабы они по такому суеверному их прельщению, ежели не донесено и превращено не будет, не могли и всех в свое заблуждение привесть, от них отлучился и для донесения о сем явился к его преосвященству. Дети ж его Фадей и Александр жительство имели за ведомо ж беглых сперва в доме раскольницы ж Крохиной, к которой он и сам ходил и временно у нее за ведомо ж беглого ночевал; а потом жили с ним священником в домах Болдырева и Дряблова.

Потом в консистории того ж марта 29 дня определено и его преосвященством утверждено: оного священника Яковлева по желанию и просьбе его определить (и определен) в показанную Раифскую пустыню на праздную иеромонашескую ваканцию в надежду пострижения в монашество. А как выше значит, что он, Яковлев, из тех раскольников с казанским купцом Иваном Тихоновым имел знакомство, а из сего и примечательно, что он, Яковлев, обращаясь с ним дружественно, развращен был и в правоверии, почему его и к священно-служению вдруг допустить опасно, коего ему впредь до рассмотрения и не исправлять; а дабы он празден не был, то игумену предписать указом, чтоб он побуждал его, Яковлева, к ежедневному в церковь хождению, а в свободное время употреблять его и в монастырские послушания, и за поведением его, Яковлева, относительном до истинного в преступлении его раскаяния, иметь неослабной присмотр, и когда он совершенные плоды покаяния его увидит, о том отрепортовал бы к его преосвященству на рассмотрение.

В Казанское ж наместническое правление из консистории сообщить, (в которое минувшего апреля 7 с прописанием его, Яковлева, допроса и сообщено), с тем, чтоб оное благоволило упомянутого, оказавшегося в городе Казани, обращающегося в раскольническом заблуждении и служении, беглого попа Петра Васильева, по силе Святейшего Правительствующего Синода 774 ноября 3 и 779 годов октября 29 числ указов, чрез кого подлежит и сыскав, для произведения ему подлежащего допроса и прочего рассмотрения прислать в консисторию при письменном сношении; а с показанным купцом Иваном Тихоновым, купецкою женою Крохиной и свешником Яковом Кириловым за держание ими означенного священника Яковлева и детей его заведомо беглых поступить по законам, и что учинено будет, консисторию уведомить. Точию оного попа и уведомление еще не прислано.

Е.

По секрету.

Высокопреосвященнейший владыко! Милостивейший архипастырь, благодетель и покровитель мой!

Получа благосклоннейшее нашего святейшества писание от 7 апреля сего года по случаю приносивших в Санкт-Петербурге жалобу здешних раскольников на священно и церковнослужителей здешней епархии, якобы от сих терпят они великое притеснение, имею честь в ответ служить следующим: 1) от здешних раскольников не приносимо было ко мне никаких жалоб, ни письменных, ни словесных на притеснение от здешнего духовенства, что известно мне из консисторских дел. 2) Что же духовные притесняемы были от раскольников, и то некоторых, которые от церкви совращали и ныне совращают премногих в свое заблуждение, о том я неоднократно доносил Святейшему Синоду, и ныне доношу, прилагая при сем и поданные от них ко мне бумаги, и предаю их в полное рассмотрение вашего святейшества. 3) Что мне предписано было указами Святейшего Синода, как в сем случае поступать, я так и поступал и ныне поступаю; но сделана ли со стороны светской какая в том предосторожность, мне того неизвестно и знать не дано. 4) Слышно только, что собирают указные деньги за небытие у исповеди и то с тех, кои недавно записались, и сие почитают сии, недавно записавшиеся, притеснением от нашего духовенства, и домогаются, чтобы и с них не собираны были сии деньги так, как и с давно записавшихся. Более я не слыхал никакого раскольникам притеснения от нашего духовенства, да и жалоб ко мне на сих последних от раскольников не было.

В прочем препоручая себя миогомощнейшему вашему покровительству, есмь, и по жизнь мою пребыть имею, всегда с достодолжнейшим моим к вашей особе усердием, преданностью и высокопочитанием.

Вашего святейшества, милостивого архипастыря, благодетеля и покровителя моего всепокорнейший слуга и всеусерднейший богомолец Дамаскин, епископ Нижегородский

Апреля 30 дни 1791 года.

Нижний Новгород.

F.

По секрету.

Высокопреосвященнейший владыко!

Милостивейший архипастырь, благодетель и покровитель мой!

Из представляемых при сем вашему высокопреосвященству вступивших ко мне от некоторых священнослужителей жалоб усмотреть изволите, сколько начало распространяться в епархии моей заблуждение старообрядцев.

Главнейшею тому причиною, но здешнему наместничеству, дворцовой Толоконцовской волости, деревни Бабина крестьянин Гребенщиков, а по Симбирскому насланной из тамошнего наместнического правления Алатарскому (sic) Нижнему земскому суду указ, ибо Гребенщиков, в прошедший великий пост приехав из Санкт-Петербурга, разглашает везде простому народу, будто бы как ему с прочими старообрядцами в сем заблуждении остаться, так в оное и всякому, кто только пожелает, вступать дозволено. А помянутым указом предписано земскому суду старообрядцев от священнослужителей защищать, что самое старообрядцы толкуют, якобы тем и в распространении их заблуждения дана им совершенная свобода. По которому их ложному разглашению, как мне от Алатарского духовного правления письменно дано знать, Симбирского наместничества целых шести сел жители совсем от церкви и духовенства отложились и ни с какими требами священников призывать к себе не хотят. А потому хотя я к Симбирскому и здешнему господам губернаторам, с описанием открывшихся ныне обстоятельств отнесшись, требовал, чтобы они благоволили к пресечению означенных ложных и соблазнительных толков и разглашений и к удержанию Гребенщикова и ему подобных от уловления в свое заблуждение правоверных принять должные меры, – но при том за долг почитаю все оное предать и в собственное ваше благорассмотрение.

Впрочем, с совершеннейшим моим к особе вашего высокопреосвященства усердием, преданностью и высокопочитанием имею честь навсегда пребыть

Вашего высокопреосвященства, милостивейшего архипастыря, благодетеля и покровителя моего всепокорнейший слуга и всеусерднейший богомолец Дамаскин, епископ Нижегородский

От 27 маия 1791 года.

Нижний Новгород.

G.

Секретно приобщаю еще при сем, что сегодня были у меня священники из пяти сел той округи, где жительство имеет показанный Гребенщиков, и объявляли, что он кроме того, что в дом к нему всякой день стекается толпа народа и записываются, но еще посылает от себя рассыльщиков по многим местам с палками, кои ими принуждают почти народ записываться, и записывают уже не тех, кои мало приносят денег, но тех, кои за сие по пяти, десяти и двадцати рублей платят; и он уже собрал несколько тысяч. Все здесь опасаются, чтобы не родилось из него что ни есть опаснейшее, и их только здесь три человека, кои весь народ возмущают, помянутый Гребенщиков, да еще в превеликом селе Городце Рабов, а третий в селе Колосове. Ежели сих только трех смирить и отдалить, то все замолкнут и будут в церковь ходить; но и отдалить их публично нельзя, а секретно, и то не чрез здешнее правительство, а прямо из секретной экспедиции. Иначе наделают они худа много; а во-первых, нас духовных переколотят, а потом достанется и дворянам. Их все намерения к тому стремятся; да и некоторые проговаривают уже, чтоб сперва отложиться от церкви и духовенства, а потом и от дворянства. Как бы не вышло тоже, что ныне происходит во Франции.

H.

Великому господину преосвященнейшему Дамаскину, епископу Нижегородскому и Алаторскому из Алаторского духовного правления покорнейшее доношение.

Сего 791-го года апреля 30-го и маия 3-го числа поданными в правление сие Алаторской округи сел Кладбищ, и Миренок священно и церковнослужители объявлениями прописывают, что имеющиеся в их селах прихожане разные, как церкви святой, равно и нам священно и церковнослужителям делают противности и прочих приводят в великий соблазн; а что именно от оных приходских людей происходит, – о всем том явствует в поданных в правление сие объявлениях, которые при сем вашему преосвященству от правления сего на рассмотрение всепокорнейше и представляются.

Троицкого монастыря игумен Амвросий, Василий протоиерей Рождественский, Иоанн протоиерей Спасопреображенский, Григории протоиерей Киевониколаевский.

Маия 10 дня 1791 года. № 89.

Подканцелярист Александр Лебедев

Получено маия 23-го дня 1701 года.

I.

В Алаторское духовное правление Алаторской округи ведомства Алаторского духовного правления села Миренок от иерея Ивана Степанова с причетники

Объявление.

Сего 791-го года, прошедшего апреля 15-го дня, но время святые Пасхи ходил я, иерей, с причетники своими со святыми образами по-прежнему обыкновению по приходским дворам без всякаго от прихожан препятствия. А как пришел я в дом того ж села крестьянина Ивана Павлова, сына Щеглова, у которого в то самое время, не знаемо для чего, того ж села собралось множество крестьян и с семействами своими, служить молебен, меня с церковниками не допустили, объявив притом нам словесно, якобы они с какого-то присланного из Симбирского наместнического правления в Алаторской Нижний земской суд указа имеют копию, которым указом якобы не велено мне иерею и ни с какими к ним в дом ходить требами; и из дому своего и с двора, злодейски схватив меня, иерея, за волосы и за бороду, вытащили вон и с имеющимся в руках моих животворящим крестом и на мне епитрахилью, откуда меня вытащив, крест животворящий во многих местах ругательски изломали, епитрахиль стащив с меня изорвали, диакона ж Стефана Иванова немилостивно с крыльца сбросили; который святый крест на другой день из того дому после того бунта диаконом взят и принесен в церковь изломанной, а епитрахиль изорванная. Да и носящих святые образа и запрестольный святый крест с теми святыми образами ругательски с двора согнали и видно, оных азартно толкая с двора, и в самой средине тот святый крест переломили. И ежели б сосед того Щеглова, крестьянин Фирс Трифонов, со своим семейством, ту самую ссору услышав, к ним не вышел, и от той ссоры означенных крестьян не отвел, и нас всех не защитил, – то б могло, от чего Бог сохрани, последовать нам от них, крестьян, и смертоубийство. А били нас в том помянутого Щеглова доме оного ж нашего села крестьяне: Самсон Дементьев с женою Еленою Акинфиевою, Петр Терентьев, Гаврила Миронов, Петр Яковлев и прочие, которых мы в тех побоях и смятении приметить не могли. А дьячок Борис Аврамов, видя оное все с нами случившееся, вырвавшись из рук их, в тож самое время убежал и ударил в набат; и услышав оные бунтовщики тот набатной бой, разбежались все по своим домам. От которых побои теми крестьянами как я, иерей, так и означенный диакон и поныне в крайней находимся болезни, да и впредь от оных крестьян такого ж бесчеловечества опасаемся. Прежде же сего в показанном пашем селении никакого раскола и суеверия не бывало. А от нас всех священно и церковнослужителей того села обывателям, равно и вышепомянутым крестьянам никаких обид и налог никогда не происходило.

Того ради Алаторской духовное правление покорно просим сие наше объявление принять и о защищении нас от помянутых крестьян в их нам причиненном злодействе, и о поступлении на оное с ними по законам представить его преосвященству на благорассмотрение. Маия 3-го дня 1791 года. Объявление писал означенного правление копиист Михайло Петров.

К сему объявлению села Миронов иерей Иван Степанов руку приложил.

К сому объявлению тоя ж церкве диакон Стефан Иванов руку приложил.

Тоя ж церкве дьячек Борис Аврамов руку приложил.

Тоя ж церкве пономарь Алексей Макаров руку приложил.

К.

В Алаторское духовное правление Нижегородской епархии ведомства Алаторского духовного правления Алаторской округи села Кладбищ от священников Ефрема Симеонова и Саввы Макарова с причетники.

Объявление.

В показанном пашем селе Кладбищах имеется двести приходских дворов, в них мужеска полу состоит семьсот двадцать девять душ, которые в церковь Божию на молитвословие ходили, исповедовались у нас иереев и святых тайн приобщались повсегодно; а ныне, по возмущению Алаторской округи крестьян разных селений, а именно сел: Явлей – Алексея Андреева, Кладбищ – Игнатья Савельева, Чуварлей – Михаилы Ананьина, Миренок – Флора Дементьева, Сурского мандану – Карпа Спиридонова, Ямской слободы – Матвея Михайлова с сообщниками их, от хождения в церковь Божию вовсе отреклись, ссылаясь на присланной в Алаторской нижней земской суд из Симбирского наместнического правления указ, которым якобы велено им принять какую-то, по примеру записавших (sic) в двойной оклад раскольников, старинную веру, сего 1791 года в святую четыредесятницу у исповеди и святого причастия, по многому нашему увещанию во обоих наших долях пятьдесят четыре двора в них состоит сто сорок четыре человека и с их семейством вовсе не были, и притом, нам объявили, что де они и впредь никогда в церковь Божию ходить по станут, и нас, священников, призывать ко исправлению всех мирских треб не будут, а исправлять де будем мы сами собою по старинной какой-то вере, без вас священников, что уже и действительно ими исполняется. А именно сего 1791 года; марта 24-го дня, доли иерея Саввы Макарова крестьянина Александра Федорова жена родила младенца мужеского полу, коей женке молитва исправлена, а младенцу имя наречено мною, иереем; для крещении ж младенца он иерей неоднократно того крестьянина Федорова принуждал, да и церковников для того посылал. На что тот крестьянин объявил: я де к тому тебя не требую и призывать не буду; а младенец крещен по старой вашей вере. В доле ж показанного иерея Ефрема Семенова крестьянина Тихона Сергеева жена Ненила Киреева родила младенца, а какого полу, – неизвестно, а как молитвословия, так и крещение младенцу он иерей не исправлял, а все оное исправлено, а кем неизвестно. Оные ж крестьяне, сто сорок четыре человека, в неделю святые Пасхи нас иереев, с церковниками и со святыми иконами для исправления молебнов и в домы свои вовсе не пустили; которые крестьяне для исправления ж мирских треб и для похоронения умерших и часовню близь оного села самовольно ли, или но отводу Алаторского капитана-исправника Якова Кочугова, согласились построить, мы о том все священно-и церковнослужители неизвестны.

Того ради Алаторское духовное правление покорно просим оное наше объявление принять и для построения часовни о запрещении предоставить куды надлежит на рассмотрение.

Апреля 30-го дня 1791 года объявление писал означенного правления копиист Михайло Петров.

К сему объявлению села Кладбищ иерей Ефрем Симеонов руку приложил.

К сему объявлению того ж села иерей Савва Макаров руку приложил.

Того ж села диакон Василий Симеонов руку приложил.

Того ж села дьячок Игнатий Федоров руку приложил.

Того ж села дьячок Андрей Яковлев руку приложил.

Того ж села пономарь Григорий Максимов руку приложил.

Протоиерей Киевониколаевский.

L.

Великому господину, преосвященнейшему Дамаскину, епископу Нижегородскому и Алатырскому.

Семеновской округи села Собчина, церкви Богоявления Господня от священников Иосифа Иванова и Петра Иосифова в нижеследующем

Всепокорнейшее доношение.

Означенной округи дворцовой Толоконцевской волости деревни Бабина крестьянин Алексей Гребенщиков, в явное сопротивление святые Греко-российские церкви перекрестившийся вторично, оставя свое художество, склоняет с своими сообщниками к отступлению от истинные христианские веры нелицемерных оные последователей, коих в сети своего заблуждения в равных селениях Семеновской, Балахнинской и Макарьевской округ при помощи своих товарищей более трех тысяч человек улови, сего 1791 года, во время святые четыредесятницы ездил в город Санкт-Петербург с просьбой от имени предписанного числа людей, дабы позволено было им остаться в отлучении от церкви, породившей их духовно водою и духом, откуду прибывши в свое место, распространяет везде сим и чрез своих сообщников, что ему с соглашенным им числом, людей, разными в рассуждении церковных обрядов, восколебавшихся сумнениями, вольность в отправлении веры дана, да и впредь де желающим к числу их присоединиться не воспрещено; по каким его внушениям и разглашению по приезде его из Санкт-Петербурга простой народ во многие дни из разных приходов стекался в дом его для записки в церковные отступники, почему уже между неограниченным числом людей, оным Гребенщиковым и его сообщниками возмущенных, привел в отступство церковное из нашего прихода несколько человек, кои именно в приложенном при сем реестре объясняются, Того ради, вашему преосвященству о сем всепокорнейше донося, просим архипастырского вашего защищения. – Доношение сие писал означенный иерей Петр Осипов и руку приложил.

М.

Великому господину преосвященнейшему Дамаскину, епископу Нижегородскому и Алаторскому,

Нижнего Новаграда Ильинской церкви иерея Максима Стефанова о нижеследующем

Доношение

1.

Жительствующие в нашем приходе коренные здешние граждане, а новоявльшие из-за границ вызванные, а именно нижегородской купец, он же и ратман⁴⁰ нижегородского магистрата, Трофим Федоров Пономарев, да мещанин Иван Яковлев Кожелев, оба с семействами своими, и прочие отписавшиеся от церкви приходские люди, о коих объявлено при сем доношении реестром, прежде все они были дети святые церкви: в церковь ходили не леностно, как и прочие христиане, и всякие требы у них исправляемы нами были, исповедовались и святых тайн причащались и во всем с церковью согласны были; а ныне от потаенных бродяг, керженских стариков в старух, в домах их крыющихся, прельщены и совращены, и от церкви вовсе отвращенные не ходят уже и всякой святыни гнушаются и в домы своя нас не пущают и сказывают: «мы де записались в старообрядство». Почему я их многократно увещевал словесно и письменно, дабы они свое заблуждение оставили и присоединились по-прежнему к православной церкви; однако, они, как аспиды, глухи, увещание не приемлют.

2.

Показанной же ратман Пономарев производил сперва тайно в доме своем, в задней горнице, суеверное служение, почему невозможно было признать, а ныне уже явно во всем видимо, не убояючись страха Божия, ни властей, по старопечатным книгам исправляет, к которому из многих приходов, а именно: из Мироноситского, Вознесенского, Похвалинского, Космодемьянского, Пятнинского, не опасаючись ничего, как мужеска, так и женска пола здешние граждане во время церковные службы нашей в праздники и воскресные и великих святых дни на суеверную службу к нему собираются; и он Пономарев называет дом свой истинною церквию. Он же Пономарев моего духовенства вдовицу с тремя дочерьми, вдовицу ж с одной дочерью и отца родного престарелого в свое суеверие прельстил и от церкви отвратил. А вышепоказанный Кожелев иного какого-то раскольнического толка и с Пономаревым не согласует.

Того ради Ваше Преосвященство всенижайше прошу, чтоб их служение старательством Вашего Преосвященства было пресечено и истреблено, аще ли не будет истреблено, то впредь великий от Пономарева разродится соблазн, потому что он имеется судия магистратский, многих просит и убеждает поклонами, чтоб быть с ним в согласии, а не с церковью; а ныне народ оченно склонен к соблазнам, нежели к церквам. О сих то представляю, на архипастырское Вашего Преосвященства рассмотрение и решение. А сие доношение писал вышепоказанный иерей Максим Стефанов и руку приложил.

N.

Великому господину преосвященнейшему Дамаскину, епископу Нижегородскому и Алаторскому

Всепокорнейшее доношение

Нижнего Новаграда Николаевской, что в Благовещенской слободе, церкви иерея Алексея Стефанова о нижеследующем.

Живущие в пашем Николаевской церкви приходе нижегородские посадские люди, напред сего бывшие в моей духовности правоверными, как-то: исповедались и некоторые из них приобщались святых Таин и иные браками от меня венчались, – а потом от церкви Божией отпали: как на молитву не приходят, так в великие посты никогда не исповедуются и святых Тайн не причащаются, и ни каковых ради треб меня, священника, к себе не призывают, во время ж праздников с животворящим крестом и священною водою в домы свои не допущяют; из чего по всему, как видно, оказалось сделались они развращенными и впали в раскольническое заблуждение, а кто именно – явствует в приложенном, при сем доношении реестре.

Того ради Вашему Преосвященству об оном на архипастырское рассмотрение сим всенижайше доношу. Маия 20 дня 1791 года. К сему доношению иерей Алексий Стефанов руку приложил.

О.

Великому господину преосвященнейшему Дамаскину, епископу Нижегородскому и Алаторскому

Семеновской округи, села Кононова церкви Преображения Господня от иерея Максима Филипова всепокорнейшее доношение.

Прихода моего, дворцовой Толоконцовской волости, деревни Бабина крестьянин Алексей Гребенщиков, впадши в заблуждение перекрещенства, единственное имеет упражнение – отвлекать от святые греко-российские церкви истинных чад её, изрыгая на служителей Таин Христовых блевотины различных злохулений и поношений, стараясь чрез то самое уменьшать благословенное стадо овец Христовых, злобою зияющи на невесту Христову, святую церковь, оный Гребенщиков открыл явно яд свой склонением при помощи сообщников своих разных округ и селений Нижегородского наместничества простого народа ко отступлению от церкви более трех тысяч человек, со взятьем с каждой души по рублю, обнадежив исходатайствовать им от послушания пастырям церковным свободу. С тем самым 1791 года, во время святые четыредесятницы, ездил он в город Санкт-Петербург; из коего явясь в своем месте, внушает простому народу, – что якобы остаться ему с предъявленным числом людей во отлучении от церкви позволено, да и впредь де к ним кому угодно присоединяться не воспрещено. Каковые свои внушения разгласив чрез своих сообщников по многим местам Семеновской и Балахнинской округ, да и в самом городе Нижнем, умножает число своего разврата, уловляя в сообщество и единомыслие свое неисчетное простосердечных людей множество, получая за то самое по приезде из Санкт-Петербурга с человека по три и с иного по пяти рублей; в дом его стекается отвсюду народ в великом количестве для записки и от церкви отторжения. При неусыпном моем о врученной мне пастве бдении несколько и моего прихода человек, состоящих прежде в православии, в сети соблазнов, происходимых от объясненного Гребенщикова впало; а кто они именно, – о том при сем реестр прилагается,

Того ради Вашему Преосвященству о сем покорнейше донося, предаю все вышепредставленное в ваше святительское благорассмотрение. Маия 16 дня, 1791 года, доношение писал означенный иерей Максим Филипов своеручно.

Р.

Великому господину преосвященнейшему Дамаскину, епископу Нижегородскому и Алаторскому

Нижнего Новаграда Пятницкой церкви иерея Трофима Степанова о нижеследующем покорнейшее доношение.

Имеющиеся в моем приходе некоторые дети мои духовные прежде сего исповедались и святых Таин приобщались, а ныне как святей церкви удаляются и никогда для слушания божественных служб в нее не приходят, так же ни исповедуются и святых Таин не приобщаются, и меня именованного не с какими требами для освящения домов в храмовые и двунадесятые праздники со освященною водою и с животворящим крестом к себе в домы не пускают, новорожденных младенцев в церкви не крестят, браками во оной не венчаются, умерших для надгробного пения в церковь не приносят, а все тайны и церковные обряды сами собою в домах исправляют и говорят: к нам де отнюдь ни с какими требами не ходите, ибо мы записаны де в двойной старообрядческий оклад.

Того ради Вашему Преосвященству всенижайше доношу и прошу, дабы благоволено было об оных прихожан моих на законном основании исследовать; а кто они именно, – при сем приобщаю реестр. Сие прошение писал Нижегородской Пятницкой церкви иерей Трофим Степанов и руку приложил.

Генерал поручик, правящий должность генерала-губернатора Нижегородского и Пензенского, и кавалер Ребиндер его сиятельству господину действительному тайному советнику и кавалеру, графу Александру Андреевичу Безбородке, прочитав доставленные бумаги, касающиеся до старообрядцев и сделав свое примечание, сообщает оное в следующем.

Просьба сих старообрядцев, доходимая её Императорскому Величеству, конечного другого намерении не имеет, – как того, чтоб оставлены они были в свободе отправлять церковное служение по древним обрядам и старопечатным книгам; привыкшие быть в таковом заблуждении отцы их, деды и прадеды оставили оное и потомству своему. А потому не вместна никакая строгость отвратить их от толь закоснелых предрассудков. И хотя крестьянин Гребенщиков утруждал Ея Величества прошением своим от имени трех тысяч пятисот душ, однакож, естли взять по всей губернии, такое число последователей им будет разве десятая только часть, кои все вообще присоединиться к ним, как видно, не осмелились, под предлогом какого-либо опасения обнаружить себя. Сей пример для них уже не первой. При самой дозволенной записке в двойной оклад, почитая оной в тягость, многие остались не записными, но с прежними своими суеверными мнениями. Итак, из сих просителей, если отцы остались не записные, то, по крайней мере, деды или другие родственники состояли в оном; в прочем же все они от церкви всегда были чужды. Но что так не видны были, – тому нет другой причины, как благорасположение к ним церковного причта, кои из прихотей своих причисляли их к прочим благомыслящим о церкви. А когда уже корыстолюбие дошло до такой степени, что не стало возможности сносить оного и умалчивать, то и родилась мстительная отписка небытчиками. Один пример, видимой из просьбы церковнослужителей на нижегородского купца Пономарева, силен подтвердить сию справедливость, – которой, как я знаю, назад тому третий год при выборе в магистратские судьи открыл себя старообрядцем, а ныне только вышла на пего жалоба в отпадении от церкви; да и сия самая не умалчивает о нем, что примечено и прежде скрытно содержимое им в доме служение или сборище для оного. И как известно мне в губернии повсеместное сих старообрядцев обитание, то и старался я неприметным для них образом примечать за поведениями и собраниями; однако же, ничего вредного не открылось, кроме отправляемого по их вере молитвоприношения. От самих же их слышу, что отнюдь они не прочь и от церкви, если только согласно с их мыслями будет церковное служение; ибо они привержены же во всех духовных надобностях к священству своему, которое хотя и отдалено от настоящего порядка, что или не рукоположенные или какие беглые из-под запрещения архиерейскаго, но поскольку держать их открыто опасаются, то в крайней нужде и без них обыкновенной обряд отправляют. На сей случай мню, если б свободно могли они иметь их, не было бы такового последствия, которое заставляет и церковнослужителей делать разные привязки. Доказательное сие из-за того, что скитские жители или прежние записные раскольники, не имея до церковного причта никакой надобности или отношения, быв свободны в своих положениях, живут спокойно. Не разумею уже того, почему Нижегородский преосвященной подозревает их в худых намерениях, – коего подозрение и причину он не описывает, однако, догадываюсь, что слышит он только наносимые от церковнослужителей же клеветы. Отсутствие мое из сей губернии – не так давное, но я не только всего того не заприметил, ниже слышал, потому что и крестьянин Гребенщиков, возвратился в бытность мою еще в Нижнем. Что ж касается до того, что происходит от него якобы другим разврат, – и сие подтвердить сумнительно, для того, что довольное число последователей, кои если и приходят к нему, то узнать о последствиях их просьбы; ибо нельзя того ожидать, чтоб не было на сие общего их соглашения. А хотя в исполнение высочайшего Ея Императорского Величества повеления и не оставил лично самим им подтвердить о не умножении числа своих последователей, предписав при том и земским исправникам о прилежнейшем над ними надзирании, – однако ж, чтоб отвратить разврат, не нахожу другого средства, как показанное в просьбе число душ объявить духовному правительству, которое, оставив их в свободе отправления своей веры, заставит умолкнуть всем жалобам и неудовольствиям. В прочем как далее поступать с вновь открывающимися, мысли преосвященнейшего Казанского благорассудительны, кои лучше подадут способ видеть плоды оказываемого на их суеверство снисхождения. Доселе взыскиваемый с небытчиков штраф хотя и продолжается взысканием, но мало сим посредством удерживаются от заблуждения; и поскольку увидел я, что в числе небытчнков показаны и таковые, которые прежде состояли в двойном окладе и изъемлемы были от сего взыскания, – то сие самое побудило мена остановить оное до настоящего о них рассмотрения.

Иван Ребиндер

Июня 25-го дня 1701 года.

(М. Г. А. М. И. Д. Дела о раскольниках № 24).

Высокосиятельнейший граф Александр Андреевич!

Милостивый Государь!

Сего августа 18-го дня вступило в Святейший Синод от преосвященного архиепископа Екатеринославского донесение о жителях Екатеринославского наместничества, Славенского уезда, села Береки из звания козачьего 37-ми человеках обоего пола, совратившихся от церкви в заблуждение, названное там духоборством. По присылке их из наместнического правления в консисторию для увещания, открыли все содержание своего заблуждения, но к церкви обратиться оказались непреклонными, почему и отправлены в гражданское правительство обратно. Святейший Синод, увидя из показания сих людей, что они сверх заблуждения своего от истинные веры, не считают себя подданными ни чьими и о службе своей казачьей упоминают с условиями дерзкими, рассудил уведомить Ваше Сиятельство для донесения её Императорскому Величеству, если то Вашим Сиятельством за благо признано будет. Сие Святейшего Синода положение, за отсутствием господина обер-прокурора, я, исполняя прилагаемою запискою, за счастие почитаю быть с должным и совершенным высокопочитанием.

Милостивый Государь, вашего высокографского сиятельства нижайшим и преданнейшим слугою Григорий Рудановский

Августа 21-го дня 1792 года.

(М. Г. А. М. И. Д. Дела о раскольниках № 25).

Всемилостивейшая Государыня!

Высочайший Вашего Императорского Величества указ от 17 сентября я получить удостоился, которым повелеваете мне, всемилостивейшая Государыня, донести Вашему Величеству о строящейся здесь часовне старообрядцев.

Здесь, Всемилостивейшая Государыня, две часовни. Одна в Преображенском называемой беспоповщины, которая в самом камер-коллежском валу близ Преображенской заставы, для которой вал сей заровнян, а окружена новым, чтоб более дать места, погосту; сия часовня каменная, представляет наружность церкви, около оной довольно каменного жилого строения, в котором они содержат богадельню более 1000 человек. А вне камер-коллежского валу в некотором расстоянии их кладбище и там часовня вторая, о которой Ваше Императорское Величество спрашивать изволите, старообрядцев на принадлежащей Андроновской слободе земле, низменной и не весьма к хлебопашеству способной, между больших дорог владимирской и коломенской, от заставы камер-коллежского валу в трех верстах, где то ж довольно деревянного жилого строения и богадельня, где бедные из единоверцев их помещаются, и тут же сад и кладбище их. Я по вступлении в нынешнюю мою должность был на обеих оных кладбищах, а у старообрядцев по их просьбе осмотреть одной часовни ветхость, а другой – неспособность. Я оные подлинно нашел, что деревянная ветха, а в каменной от сырости-ль, или от худого построения даже что с стен течет и такой тяжелый воздух, что в оной и часу пробыть, казалось мне, без вреда не можно. И сии часовни имеют наружность церквей одноглавных. Они просили меня вместо сих, ветхой деревянной и сырой каменной, позволить им построить одну каменную полую часовню, в низу б была теплая, а в верху холодная.

Итак, найдя оные часовни с немалым строением существующие и моленье производится публичное, то и заключил я, что сие Вашему Императорскому Величеству известно и заведены оные начально с высочайшего дозволения. А как Вашего Императорского Величества всемилостивейшим манифестом 762 года повелено раскольникам никакого притеснения не делать, а за тем и от 10 апреля 790 года полученный мною от Вашего Величества указ по материи потаенных и нелепых сборищ братства, исключая сии собрания, запрещается полиции в оные входить и делать препятствие в молитвенных собраниях, а все сие сообразя, – считал я возможным мне позволить вместо ветхой и другой неспособной построить им новую часовню, зная ж, что план вновь желаемой ими построить сочинял архитектор Козаков чрез посредство именитого гражданина Никиты Павлова; но виноват я, Всемилостивейшая Государыня, что оного не посмотрел, надеясь несумненно, что архитектор Козаков сочинит оный пристойно с их положением. Они часовню сию заложили в 791 году. Как я уведомлен был от губернатора, что они заложили ее велику и с выпусками для алтаря и намерены поставить пять глав, я взял у них план и нашел, что они заложили не по плану архитектора Козакова, а сняли сами план с церкви, что в Бутырской слободе. Я приказал как им, так и полицейскому архитектору Карину выпуски для алтаря отломать, величины убавить и сделать план с одной главой и крестом; но о неубавке оной величины они усильно меня просили, поставляя основанием, что имеют они в Москве и около оной единоверцев до 20 тысяч душ. Я план оный с фасадой у сего всеподданнейше Вашему Императорскому Величеству подношу; плана же архитектора Козакова я отыскать не мог по причине смерти Никиты Павлова, у коего оный был, но внук его не нашел, и Козаков черного у себя не оставил. Они же сим летом довели часовню до карниза и представляет теперь вид дому. Есть ли Ваше Величество повелите унизить шпиц, то я оной совсем прикажу убавить.

Ныне, получа высочайший Вашего Императорского Величества указ, за долг почел для всеподданнейшего Вашему Величеству донесение выправиться с законами о построении часовен, как я прежде не остерегся о сем выправиться. И начиная с древних законов получил сведение, что в 1718 году, когда по указу Государя Петра Первого была перепись раскольникам, отведено им за Серпуховскими ворогами одно кладбище, не различая разных между ими вер, беспоповщины и старообрядцев; а в 771 году когда Покровской церкви, что в Красном селе, священники жаловались, что раскольники умирающих моровою язвою, привозя к церкви, оставляют, то по указу Правительствующего Сената приказано им погребать своих мертвецов на отведенных в поле кладбищах, а буде там места для них недостаточно, то отвести им пристойное место в поле Московской губернской канцелярии. В сие то время и отведены им места для кладбищ, где ныне и вышеупомянутые часовни. Я читал учреждение охранительной комиссии, и в росписании о всех вообще кладбищах видны по приурочке и оные кладбища; но тогда при назначении кладбищ не различено вер. Но о часовнях я ничего не нашел кроме, что в 722 году повелено все часовни, не говоря раскольничьи, но вообще, упразднить; а в 727 году повелено – которые до того времени не разобраны, те оставить, а и прочие, о коих будут просьбы, строить позволять, рассматривая архиереям, чтобы не было правильного препятствия и раскольникам способу. Наконец, в 734 году именным указом императрицы Анны Иоанновны запрещено впредь часовни строить, а старые, где имеются, те оставить в прежнем состоянии. Но и в семь указе о раскольниках ничего не упоминается, что меня понудило, Всемилостивейшая Государыня, переговорить о сем с Петром Дмитриевичем Еропкиным, как он главный член был охранительной комиссии, сказав ему, что имею я от Вашего Величества высочайшее повеление без огласки о сем сведать; то он мне сказал, как и по делам видно, Покровской церкви священники, а он сказал, что и многие просили о том же священники сел, близ Москвы лежащих, что раскольники умерших язвой привозили к церквам и там их оставляли, для чего де и определено было к главным или управляющим раскольниками разных сект над сим смотрение и даны им были доктора. И хотя де время прошло давнее, но помнится ему, что князь Григорий Григорьевич Орлов позволил им сделать часовни, где б они могли отпевать умерших; и он сказал, что я о сем могу и Вашему Императорскому Величеству донести. Да еще видно по делам в губернском правлении, что когда беспоповщина поставила главу и крест на часовне, то во время главнокомандования графа Чернышева нынешний московский митрополит требовал от губернского правления: для чего оное быть могло? То правление, ссылаясь на всемилостивейший Вашего Императорского Величества вышеупомянутый 762 года манифест, отозвалось, что в отмену оного войтить не может… Сих сведений собирание умедлило всеподданнейшее мое о сем донесение Вашему Императорскому Величеству.

Что я не справясь с законами, а сделав только заключение на видимом, дал на то позволение, то заключение мое, что решить сие могу, наипаче подкрепил высочайший Вашего Императорского Величества указ, о котором я выше упомянул, чтоб старообрядцам не наносить никакого препятствия в их молитвенных собраниях, как не позволение строить часовню считал я будет в их молитвах препятствие, признаю, однако, же, себя, Всемилостивейшая Государыня, виновным, что не доложась Вашему Величеству оное позволил. Итак, пав пред стопы Вашего Императорского Величества всеподапнейше просит милосердного прощения,

Всемилостивейшая Государыня,

Вашего Императорского Величества

всеподаннейший

князь А. Прозоровский

Октября 25 дня, 1792 года.

Москва.

(М. Г. А. М. И. Д. Дела о раскольниках № 26. Было напечатано, но с ошибками, Н. И. Субботиным в статье «к истории Рогожского кладбища» (М. 1882 г.) стр. 6–10.)

Старообрядцы петербургские подали мне прошение, чтоб им быть в числе сынов православные греко-российские церкви и от меня получать священников равно, как в Екатеринославской епархии; при том приобщили с прошения копию от старообрядцев московских, поданного главнокомандующему в Москве. В ней написано:

1) что они имеют деревянный при кладбище молитвенный храм;

2) что от дней Никона патриарха терпят они духовных властей гонение;

3) чтоб дозволено строить им церкви для служения литургии по старопечатным книгам, как и в Екатеринославской епархии, умалчивая, что сие дозволение отнесено к епархиальному архиерею и что они имеют порок, что беглые попы у них служат;

и просят:

1) чтоб им построить церковь;

2) иметь священников, приходящих к ним;

3) чтоб быть у них архиепископу приходящему самопроизвольно, на таком положении, как они пребывают;

4) чтоб он не был под ведомством духовных властей, отделясь от них, как в Городовом Положении в статьях 124, 126 и 126 о иностранных предписано;

5) чтоб им в чиноположении их быть ведомым по духовным делам в их консисториях, не сообщаясь великороссийским духовным властям.

Сия просьба довольно изъясняет намерение их, – стараются начать свою церковь, отделяя от господствующей в России, и иметь своего архиепископа и консистории.

Начали строить церковь, превышающую пространством и огромностью Успенский собор: он длиною 17, шириною 12, а их церковь длиною 25, шириною 15 сажен,⁴¹ – чтобы огромностью сего храма унижать первую в России церковь в мыслях простого народа;

а особливо в преклонных к расколу усилить к ним уважение.

В Москве приверженных к расколу больше 20 тысяч; многие епархии, особливо Нижегородская до того доходит, что церкви лишаются своих приходов. Ежели из губерний соберутся чиноначальники их в такой пространной церкви, в которой до 3 тысяч народа может вместиться, когда они предполагают быть у них архиепископу и консистории, когда сия толпа фанатиков сделает соборы, каковые уже и были, и положения свои возвестят в губерниях, из которых они придут в Москву, – сии, не имеющие привязанности к правительству, могут ли обнадежить безопасностью столицы?

Они просят, чтоб их почитать так удаленными от господствующей церкви, как удалены католики и лютеране: можно ль надеяться, чтоб их фанатизм, распространяющийся по всей России, почитал Государя правоверным?

Великий Петр, монарх проницательнейший, нарекл их лютыми неприятелями, государству и Государю непрестанно зломыслящими.

Внимая сим обстоятельствам, думаю:

1) чтоб начатую ими церковь обратить на другие, предписанные законом Монархии для призрения бедных или для пользы общественной, установления;

2) дозволить им построить часовню, какая для погребения усопших на кладбище потребна, без колокольни.

(Сия записка прислана от преосвященного митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского ноября 9 дня 1792 года)

[М. Г. А. М. И. Д. Дела о раскольниках № 27. – Была напечатана ранее Н. И. Субботиным там же, где и № 11, на стр. 19–21, но опять не верно. Поводом к составлению этой записки послужило, вероятно, то обстоятельство, что «здесь находящиеся раскольники, (писал из Петербурга граф А. И. Мусин-Пушкин к князю Прозоровскому от 23 сентября 1792 года), подали прошение о дозволении построить себе каменную часовню по примеру, как строится у вас в Москве. Я слышал, что о сем к вам писано и спрашивается: какое дано им дозволение, от кого и когда?» Из этих слов видно, что тоже обстоятельство имело влияние на появление и предыдущего акта – донесения князя Прозоровского. Некоторые любопытные и весьма важные документы, служащие дополнением к настоящим (№ 11 и 12), напечатаны в «Русском Архиве» за 1861год в статье «некоторые подлинные черты из истории Рогожского и других старообрядческих кладбищ» (по 2 изд. стр. 104–117). Эта последняя статья, не смотря на всю её важность, осталась г. Субботину неизвестной].

Копия

Рапорт господину губернатору.

Девятой на десять части частный пристав Ахшерумов рапортом ко мне донес, что в вверенной ему части, в 3-м квартале в каменном доме московского 1-й гильдии купца Дмитрия Федорова без всякого позволения скрытным образом сделан в покоях и поставлен иконостас с царскими, северными и южными дверьми и клиросами, а внутри алтаря поставлены престол и жертвенник; а как он на оное позволение не имеет, то о сем в рассмотрение Вашему Сиятельству представить честь имею.

№ 2247.

Октября 6-го дня 1794 года.

Копия.

Ведомства Московской управы благочиния – 19-й части частному приставу, господину секунд-майору – Дмитрию Вельяминовичу Ахшарунову.

От московского первой гильдии купца Дмитрия Федорова.

Объяснение.

Потребно Вашему Высокоблагородию сие сведение о том, что будто бы я выстроил по старообрядческому чиноположению церковь, – которое де учинено почему в противность высочайше устава благочиния 58-го пункта; а притом еще требуете сведения: кто именно оную святил. (Против коего требования сие покорнейшее объяснение и даю). 1) В части вашей дом я каменной выстроил, а не церковь ради какового собрания, по данному мне плану от московской управы благочиния 1790 году, сентября 5-го дня; строение ж оное происходило под присмотром архитектора. И что между прочими моими покоями поместил я в небольшом одном покое для своего только молитвословия, а не для других моления, которой по своему старообрядческому положению украсил оной в (и)коностасе святыми иконами, а равно и на стенах изображен страшный суд Божии и прочие святоизображения, в (и)коностасе ж учредил царские двери, но еще при оных по сторонам две двери северные и южные на случай временной ради совершения бескровной жертвы по долгу христианскому единственно для себя и семейства своего ради приобщения святых Таин. Но чтоб сие мое домовое расположение служило в противность высочайше устава благочиния 58-го пункта, – я без всякого намерения поставляю себя несоответствующим противностью против означенного пункта, поскольку я состою в старообрядчестве, а потому особо высочайше именными указами от духовных властей по нашим обстоятельствам во всем отречены; а при том и иноверным я не состою. В доме ж моем ни сходбищ, или скопища других для моления никогда не имел и не имею; о чем и Ваше Высокоблагородие по силе своей должности никаких качеств, собирающихся для моления, заприметить же не могли. В прочем я соображался в сходственность милостивейших высочайше особо изданных о старообрядцах указов 1762 декабря 14-го, 1764 марта 3-го чист и 782 годов милостивейшего повеления о сложении двойного окладу и на случай по делам касающихся старообрядчества по учиненным следствиям последовавшие правительствующего Сената указы. А притом держась неизгонимых обрядов, как ныне видно из изданной со указного дозволения книги, называемая «история о старообрядцах», сочинена церкви Сошествия Святого Духа в Санкт-Петербурге, что на Охте, протоиереем Андреем, которые продаются в книжных лавках; а по оной, между прочим, напечатано о Стародубских слободах, в которых де имеется публично более двадцати старообрядческих церквей и несколько монастырей, и кто именно оные святил, то есть, какие священники, во оной книге упомянуто, и что те церкви сооружены, не сносясь или не имев на то благословения Синода или дозволения епархиального архиерея, а равно и на основание каждой церкви от губернского правления повеления, однако, ж воспрещения в священно-служении никакого нет, а равно ни печатей, ни караулов при оных не определено и притеснения никакого никому, окроме именованного меня, не имеется. А остается все сие беспрепятственно по воле высокомонаршей особо изданных на то указов. А при том 2) освящен в доме моем покой или храм проезжающим по паспорту от старообрядоческих Иргизских церквей, что в Саратовской губернии, священно-иеромонахом Серапионом, которой по освящении храма совершил божественную литургию, за которой по исповеди приобщись и я с семейством святых Тайн; означенной же священно-инок Серапион в тот же день по совершении оного, не быв у меня ни одних полных суток, из дому моего отлучился; а равно он объявил мне, что он и из Москвы в тот же час вон поехал, – по куда, и где ныне находится, неизвестен (sic). Сверх сего 3) – ежели б я вознамерился дом свой употребить монастырем или какою для собрания церковью, а равно хоша храмом для моления приходящих, нимало б я не упустил в силе высочайшего устава благочиния 58-го пункта просить о том дозволения от губернского правления. В чем сие объяснение и даю. Московской первой гильдии купец Дмитрий Федоров писал сие своеручно и руку приложил.

Октября 28-го дня 1794 года.

(М. Г. А. М. И. Д. Дела о раскольниках д. № 28. О деятельности Федорова см. Некоторые документы в «Русском Архиве» за 1864 год (по 2 изд. стр. 117–126) в упомянутой статье «некоторые подлинные черты из истории Рогожского и других кладбищ»).