Сказанное Высокопреосвященным Антонием, Архиепископом Казанским, 2 марта 1869 года.
«На реках вавилонских, тамо седохом и плакахом» (Пс.136:1).
Господь милосердый, не хотяй смерти грешников, но еже обратитися и живым быти им, паки вводит нас, братие, в душеспасительные дни св. четыредесятницы, для очищения грехов наших постом и покаянием.
Заранее приготовляя нас ко вступлению и достойному препровождению сих дней, церковь в предшествовавшие недели и дни оглашала слух наш некоторыми, нарочито избранными чтениями и песнопениями. Между сими песнопениями, на утреннем богослужении трех последних воскресных дней, слышали мы, – если бывали в церкви и внимали как должно тому, что читается и поется, – полный умиления, писанный, можно сказать, не чернилами, а слезами, псалом: «на реках вавилонских, тамо седохом и плакахом».
Для чего это? Для того, что в этом псалме тот самый господствует тон, на который должны быть настроены наши души в предстоящие дни; в этом псалме – наилучшее руководство к тому, в каком расположении духа, с какими мыслями и чувствами должны мы вступить и как должно провождать св. четыредесятницу, чтобы она была для нас поистине душеспасительна.
Какой смысл и содержание сего псалма? В нем выражаются чувства иудеев, по разорении Иерусалима царем вавилонским, уведенных из отечества в плен и поселенных в пределах вавилонского царства. Что общего и сходного с этим состоянием пленных иудеев у нас? Очень и очень много общего и сходного у всякого грешника, неочищенного покаянием. Иудеи лишены были своего отечества: и грешник, коснеющий в грехах, лишается горнего своего отечества, наследия царства небесного, куда не войдет никакая скверна греховная, где не пребудет пред Богом ни един беззаконник. Иудеи лишены были вместе с отечеством великолепного храма своего и в нем отрадного для душ их богослужения, низводившего на них благословение от Бога и все дары Его милости и щедрот: и грешник нераскаянный лишается благоволения и благодати Божией, даруемых только непорочным и чистым, или же очистившим себя от грехов. Иудеи были разорены и ограблены пленившими их: и у грешников грех похищает все богатство даров Божиих, и естественных и благодатных, – помрачает ум, растлевает сердце, развращает волю, часто расстраивает здоровье и самое внешнее благосостояние; нет у грешника мира и утешения в совести, нет покоя и радости в душе. Иудеи были в Вавилоне в неволе и рабстве: и «всяк творяй грех раб есть греха», – говорит Господь (Ин.8:34), – раб, потому что, предавшись греховной привычке, приобретши страстную наклонность к пороку, человек часто и невольно, как говорит апостол, творит не то, чтó бы хотел, – доброе, но то, чего не хочет, – злое (Рим.7:15) и, по слову Премудрого (Притч.7:22), как «вол на заколение ведется» в бездну погибели силою греховной страсти. А как всякий грех от диавола, ибо он первый согрешил и ввел грех в мир: то грешник, связанный узами греха, находится в рабстве и у диавола, принадлежит к его темной области. У иудеев в Вавилоне не оставалось ни собственных сил, ни надежды одолеть когда-либо своих поработителей и возвратить себе свободу и отечество: и у грешника, оставленного самому себе, нет сил освободиться от греха и спастись от погибели; нет и самой надежды на сие без посторонней, высшей помощи. «Оброцы бо греха смерть», сказано (Рим.6:23), и смерть вечная, духовная, не разрушение только тела, но отчуждение души на веки от Бога, осуждение на вечные муки ада. Вот сколько общего и сходного у всех нас, грешников, с иудеями в плену вавилонском! В живое сознание всего этого и вводит нас церковь, оглашая слух наш пением псалма: «на реках вавилонских». Войдем же в это сознание, братие, в предстоящие дни; живо вообразим себя в плену у грехов наших; представим себе со всей силоЙ и во всей ясности гибельное наше состояние под бременем грехов, соделанных нами в мимошедшее время и в отчуждении от Бога. В этом – начало и первый шаг истиннного покаяния. Затем посмотрим на то, что делали иудеи, находясь в плену вавилонском. Они представляют прекрасный пример для подражания нам в дни нашего покаяния. Что же делали они?
«На реках вавилонских тамо седохом и плакахом»: вот первое, на что указывает псалом. Иудеи сидят и плачут безутешно о своем горе. О многом люди плачут, на земле, но из всего, о чем плачут, нет ничего достойнее слез, как грехи. Плачут о потере богатства и достояния, повергающей людей в нищету и нужду. Грехи лишают нас не вещественного, а духовного богатства, лишают образа и подобия Божия, по коему первоначально созданы мы, лишают благодати Божией, коей мы вновь воссозданы во Христе Иисусе; лишают мира душевного, покоя совести, дерзновения и усыновления Богу; лишают часто дарований душевных: светлого ума, благородного чувства, твердого характера и под. Не достойно ли это слез? Плачут люди и о потере родных и близких сердцу, делающей людей одинокими и сирыми на земле. Грехи лишают нас общения с ангелами и святыми Божиими, расторгают союз наш со Христом – Богом и Спасителем нашим, отгоняют от нас Духа Божия, Коего мы предназначены быть храмами живыми, на веки отчуждают нас от жизни Божией. Не достойно ли это горьких слез? Плачут о потере чести и доброго имени, повергающей в уничижение и бесславие. Грехи отнимают у нас самую высшую и ни с чем несравнимую честь – быть чадами Божиими, наследниками Христу, причастниками божественного естества, отнимают у иных и самое достоинство человеческое, унижая и уподобляя их скотам несмысленным. Не достойно ли это великих слез? И – ничто так не сильно привлекать милость и благодать Господа Бога, Который един, яко Законоположник и Судия наш, может отпущать грехи, ради заслуг и беценной крови Христа Спасителя, как слезы, проливаемые от сердца сокрушенного и смиренного, живо сознающего свои грехи. Слезами омывали свой грех и первые на земле грешники – прародители наши, когда седя прямо рая, заключенного для них, свою наготу рыдаша и плакаша. Слезами отвратили гнев Божий ниневитяне, обреченные уже на погибель за грехи свои с своим великим городом. Слезами израильтяне многократно умилостивляли Бога, готового уже погубить их за грехи. Слезами мытарь и блудница купили себе оправдание во грехах, а ученик, отвергшийся трикраты Господа, испросил прощение. Слезами и другие бесчисленные грешники омывали свои беззакония и паче снега убеляли свои души. Слезы не переставали источать из очей и праведники, уже очистившиеся от грехов, при одном воспоминании об них, чтобы стяжать себе блаженство, обещанное в Евангелии плачущим: «блажени бо плачущии, – сказано, – яко тии утешатся» (Мф.5:4). Поищем, братие, в предстоящие дни и мы у себя сколько можно больше слез и не пожалеем их для омытия грехов наших. Если не найдем, то будем просить Бога дать нам их, – дать нам тучу слез, по выражению церковной песни. Ибо если не поплачем мы о грехах теперь, то придется горько плакать при смерти и по смерти; но уже, быть может, бесполезно. Без слез трудно погасить нам пламень греховных страстей наших; без слез ненадежно покаяние, как без росы небесной, без дождя благовременного неплодна земля.
«На вербиих посреде его обесихом органы наши. Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней, и ведшии нас о пении: воспойте нам от песней сионских. Како воспоем песнь Господню на земли чуждей?» (Пс.136:2–4). Предавшись скорби, в живом сознании своего плена, иудеи не хотят ничем утешить себя, лишают себя всякого удовольствия и развлечения. Органы их, на коих они бряцали дома боговдохновенные псалмы Давидовы во славу Божию, висят пред ними праздны на ветвях ив, и они отказывают себе даже в отраде пропеть какой-либо из их боголепных псалмов, по требованию их поработителей. «Како воспоем, – говорят они им, – песнь Господню на земли чуждей?» Так поступим и мы в грядущие дни поста. Откажем себе – не в пении или слушании песней Господних, – нет! Этого не требуется от нас; напротив мы будем иметь утешение слышать в церкви в эти дни самые умилительные и отрадные песни Господни; – а откажем себе и отложим в сторону все мирские развлечения, все удовольствия плоти, все утехи и забавы чувственные, каким предавались в прошедшие дни. Ибо все это несовместно с сетованием о грехах и слезами покаяния. Думать, что можно каяться и забавляться в одно время, значит горько и других и себя обманывать и лицемерить. Да и довольно уже губить на забавы драгоценное время; много и без того убито его в сии последние дни и – деловыми людьми отнято его у дел службы и долга, семейными – у попечения о детях, у домашних – полезных занятий, всеми вообще у дел христианского благочестия, любви, благотворения и служения ближним. Довольно тратить на это и безрассудные издержки, которые часто иные делали отнюдь не от избытка своего, но при явной скудости и лишении в нужном. Довольно опустошать душу свою, и без того небогатую духовным сокровищем мыслей и чувств благих и богоугодных, и наполнять сердце и воображение, и без того не довольно чистые, тлетворными образами суеты земной и дел житейских. Все это, повторяю, отложим теперь в сторону, отложим совершенно, а не заменив лишь одни удовольствия другими, более утонченными и более, повидимому, невинными, – «отложим дела темные и облечемся в оружие света», как внушалось нам в нынешнем чтении апостольском! «Ныне бо ближайшее нам спасение; нощь прейде, а день приближися. Яко во дни, благообразно да ходим, не козлогласовании и пианствы, ни любодеянии и студодеянии, но облецытеся Господем нашим Иисус Христом, и плоти угодия не творите в похоти» (Рим.13:11–14). Миру и его удовольствиям посвящали мы значительную часть – девять десятых годового времени: посвятим остальную десятину оного – св. четыредесятницу Господу всецело, без рассеяния, без суеты, без забав и удовольствий, лишь сетуя и каясь во грехах.
«Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя. Прильпни язык мой к гортани моему, аще не помяну тебе» (Пс.136:5–6). Вот на что обрекают себя пленники вавилонские! Разлученные и удаленные телом от своего отечества, они хотят быть с ним неразлучны душою. Сознавая, что они за то и лишились своего родного города, возлюбленного Богу Сиона, что худо ценили его, когда обладали им, нарушая закон Бога своего и отвергаясь Его делами своими, не уважая храма Его святого и не чтя заповеданных в нем служб во славу Его, – они теперь, взамен сего, хотят непрестанно помнить о своем возлюбленном Иерусалиме, его одного иметь в своих мыслях и сердце, и не допускать чему бы то ни было изгладить или ослабить сию память. Пусть, говорят, скорее отнимется у нас правая рука, скорее онемеет язык, чем нам забыть об Иерусалиме. Будем подражать сему и мы, возлюбленные, в предстоящие дни покаяния. И наше порабощение греху, наша жизнь не истинно богоугодная, – христианская, нечистая от растления и развращения языческого, от того происходят, что мы, предавшись всецело одним житейским попечениям, погрузившись в суету земную, заботясь об удовлетворении лишь чувственных потребностей, увлекаясь удовольствиями плоти, очень мало и редко помышляем о небесном, помним о горнем своем отечестве, для которого и создана душа наша и искуплена кровью Христовой, к которому призываемся и ведемся мы благодатью Божией и все идем, быстрыми шагами приближаясь к смерти, неизбежной ни для кого, рано или поздно. Очень и очень мало поучаемся мы в законе Господни, коему истинно благочестивые души прилежат день и нощь. Празднует у нас Евангелие, по выражению одной церковной песни, т.е. лежит праздно где-либо в пыли, без чтения и употребления. Мало читаем мы книг душеспасительных, питающих нашу духовную жизнь, напоминающих и вразумляющих нас о Боге, о душе, об искуплении, о царствии небесном, вообще о всем духовном. А вместо того остающееся от дел служебных время проводим в праздных и пустых беседах, или в чтении книг, питающих лишь праздное любопытство, или прямо вредных, враждебных истине Христовой. Оттого и случается встречать иногда, даже в образованных, по-видимому, людях, самое жалкое неведение простейших и яснейших истин христианских и поразительное непонимание того, что известно детям, или же явно погрешительные и неправые мысли, прямое неверие и сомнение в основных истинах евангельских. В предстоящие дни поста и покаяния исправим, возлюбленные, это зло. Посвятим преимущественно эти дни не плоти, а духу, не земле, а небу, памятованию и поучению о душе своей, о Боге-Творце, Промыслителе и Искупителе нашем, о воплощении ради нас единородного Сына Божия, Его жизни и учении, особенно Его страданиях и крестной смерти ради нас, для спасения нашего от греха и вечной погибели, о смерти, а потом и о воскресении тела нашего в конце времен, о втором пришествии Господа нашего и страшном суде Его, о вечных муках грешников нераскаянных во аде, и царствии небесном, уготованном праведникам от сложения мира. В этом будем поучаться и пребывать, в знании всего этого возрастать и утверждаться и совершаться, вместе с чем будут преуспевать души наши и в любви Божией, и в чувствах благоговения, смирения, преданности, упования и делаться истинно благоугодными Богу и чадами Божиими возлюбленными. Помня что за невоздержание изгнаны были мы древле из рая, свято будем теперь исполнять заповедь поста и воздержания. Неленостно будем воздевать руки наши в теплой молитве к Богу, и домашней, и церковной – в храме Божием, в который участим свое хождение паче обыкновенного и усугубим в нем внимание ко всему, что будем в нем читаться, петься и действоваться в назидание и спасение душ наших.
«Помяни, Господи, сыны едомские, в день Иерусалимль, глаголющия: истощайте, истощайте до оснований его. Дщи Вавилоня окаянная! Блажен, иже воздаст тебе воздаяние твое, иже воздала еси нам! Блажен, иже имет и разбиет младенцы твоя о камень!» (Пс.136:7–9). Что выражают пленники вавилонские в сих словах? Чувство глубокого негодования и отвращения к своим поработителям, желание, чтобы они сами скорее погибли, уничтожилась сила их и истребилось самое потомство их. Исполнимся и мы в предстоящие дни покаяния таких же чувств отвращения и ненависти ко всему тому, что держит в плену и губит души наши для Бога и лишает их благодати Божией и горнего отечества нашего, – к грехам нашим и духам злобы, уловляющим нас в сети грехов и держащим в рабстве у них. Без сего невозможно истинное покаяние. Доколе мы не вознавидим от всего сердца и будем любить губящие нас грехи и жалеть с ними расстаться, до тех пор тщетно наше покаяние в них. Решимся же без всякой жалости сбросить с себя гнетущее нас иго грехов, поведав их со все искренностью, без всякой скрытности, в таинстве исповеди служителю алтаря Господня и давши там же твердый, нелицемерный обет не повторять уже прежних грехов, а заменить и загладить их противоположными добродетелями. Не пожалеем расстаться с самыми прелестными для чувственности или самолюбия нашего греховными привычками, хотя бы оне казались дороги для нас как правая рука или правый глаз; не пощадим и самых малых и по-видимому невинных, как младенцы, порочных склонностей и начатков греха: ибо эти младенцы Вавилона, эти, по-видимому, малости, не важные как будто слабости и невинные наклонности, если не истребим их в самом начале, скоро возрастут в настоящие и тяжкие грехи, поработят и погубят нас. В глазе не можем мы терпеть ни малейшей порошинки: так не будем терпеть на совести своей ни самых малых грехов. Воспламенимся, вместе с сим, крепким желанием, – силой благодати Божией, споспешествующей нам во всем благом, – одолеть всякий грех и ходить впредь во обновлении жизни, во всем благоугождать единому Богу. Таким образом изыдем из плена вражия в истинную свободу чад Божиих и получим несомненную надежду достигнуть, по скончании сей временной жизни, горнего нашего отечества, небесного Иерусалима, вожделенного царства Христова и уготованных в оном вечных и нетленных благ.
Так проведем, возлюбленные, предстоящие дни св. четыредесятницы. Да даст же всем вам Господь, совершив ее богоугодно, очистив себя от всякой скверны плоти и духа, сподобившись причастия достойного святейших таин тела и крови Спасителя Христа, здравыми достигнуть спасительных дней страстей Христовых, а за ними внити в радость светоносного и живоносного воскресения Христова. Аминь.