Хозяева и прислуга

(По житию св. муч. Агафоклии¹⁹)

I

Святая мученица Агафоклия была рабою некоего Николая и жены его Павлины. Эти господа ее были сначала христиане, но потом от веры Христовой отступили. Поступивши безрассудно сами, они к тому же стали склонять и служанку свою. Агафоклия всем сердцем любила Христа, и ни на какие убеждения господ не склонялась. Господа тогда стали силою принуждать ее к отречению от Христа, они стали подвергать ее всевозможным истязаниям, и восемь лет мучили и терзали ее. После истязаний посадили в темницу и морили ее голодом. Агафоклия все переносила с твердостью и соглашалась лучше умереть, чем сделаться веропреступницею. Тогда злая госпожа, видя, что никакие меры не действуют, собственноручно предала ее смерти, убила ее раскаленным железным ломом.

Вот какою ненавистью к вере были пропитаны господа Агафоклии, отступившие от веры.

И ныне, к несчастью, есть ненавидящие веру, отступники от нее, но гораздо больше равнодушных к вере, совершенно охладевших к ней. Встречаются они во всех классах, но боле в классах высших, состоятельных и образованных. Но думаем ли, что положение прислуг у таких лиц гораздо лучше, чем было положение Агафоклии? Правда, гонений, притеснений за веру, какие переносила Агафоклия, они не увидят и не испытают, но за то много других неудобств к сохранению своей веры, живя в таких семействах, они увидят. Сами хозяева, как равнодушные к вере не исполняют обязанностей веры и прислугу к тому не поощряют, даже часто в этом ей препятствуют. Сами они не ходят в храм, не говеют, не причащаются, по часту и прислугу не пускают. «Если нанялась работать нам, то нас и знай, – скажут они, – о богомолении тут некогда думать, это делают люди свободные». И вот прислуга подобных хозяев по целым месяцам не бывает в храме, и по целым годам остается без исповеди и причащения. Точно также и относительно постов. Господа сами никогда не соблюдают их, не дозволяют соблюдать и прислуге, и прислуга живет, не различая времени постного от обыкновенного. Прислуга живет беззаконно, хозяева знают и молчат, как будто бы в этом особенного нет. Нестрогие в нравственнном отношении к себе, они легко относятся и к нравственности прислуги. «Кто в грехе, тот и в ответе, что нам до других? Делала бы, как следует свое дело, была бы исполнительна, усердна, вот что нам нужно прежде всего, а до остального нам дела нет». Скажите, у таких господ чему научится прислуга доброму? Что она вынесет хорошего из такого дома, семейства, где слышит такие внушения, где видит такие примеры? Она тут теряет все, что принесла с собою христианского. «Все дозволено, все можно, живи, как хочется, не стесняйся особенно», вот ведь к какими взглядам может прийти прислуга в подобных домах. Такие хозяева скажут: «за то мы участливо относимся к внешнему семейному положению прислуги, скоро приходим на помощь и в болезни и в нуждах относительно устройства детей и т. п.». Все эго прекрасно, человеколюбиво. Но скажите, отчего ничего не хотите сделать на пользу души ее? Ведь, кроме, житейских внешних потребностей, у всех есть потребности духовные. Ведь, все мы прежде всего живем для царствия небесного, туда должны всю жизнь и всеми способами уготовлять себя. Ищите прежде Царствия Божия и правды Его, (Мф.6:33) – сказал Спаситель. Какой же великий грех принимают на свою совесть хозяева, которые не только не содействуют прислуге в этом святом искании, а даже препятствуют ей. Можно ли в самом деле, ревнителю веры и блогочестия равнодушно видеть хоть такого рода картину? Праздничный день. Утро. Идет в храмах церковная служба, и вот вы видите целые вереницы едущих рабочих по делам хозяев своих. Как? В праздничный день, да еще во время службы делать то, на что Господь из семи дней дал шесть дней – скажите, как это оправдать, чем можно извинить? Одна алчность только, одна бесчеловечность может так наругаться над душами человеческими, за которых Спаситель пролил кровь Свою? Им нужно много денег? Но зачем же они хотят приобретать их со вредом для спасения собственного и других? Ни телу, ни душе служащих y них они не дают отдыха в день покоя, Самим Богом определенного. Они из своих корыстных расчетов отвлекают служащих от молитвы, и одного дня в неделе не дают им прийти в чувство, вспомнить о небе, о Боге, о душе, когда же и где же они вспомнят обо всем этом? Вы скажете: и без работы все равно не пойдут в храм. Опять вы будете виноваты. Вы внушите, убедите, наконец, даже обяжите исполнять необходимое для души. Это ваш долг, ваша обязанность. Кто же и внушит им хорошее прежде всего, как не хозяева? Не они ли к ним ближе всех? Не они ли для них вторые отцы и попечители? И вот вместо этого попечения о их душевной пользе, они видят в своих хозяевах заботы единственно о личных материальных выгодах. Несчастные такие приобретатели! Не на пользу пойдет приобретенное такими способами – вредом для душ христианских.

Нe всегда бывает в таких случаях права и сама прислуга. От чего она при найме не выговаривает себе свободу от работ в дни праздничные? – полную свободу для говенья и для других дел благочестия. От чего она, наконец, не ищет себе таких хозяев, y которых праздники строго соблюдаются, и никаких препятствий к исполнению религиозных обязанностей не полагается? A есть такие богобоязненные хозяева и в нынешнее время. Особенно не извинительно, когда поступают на служение к иноверным, тогда как можно бы избежать этого. Понятно, где видеть y таких хозяев поощрение к исполнению обязанностей веры? Тут постоянные препятствия в деле веры, тут можно услыхать даже глумление, насмешку над нашей верою.

Ho y каких бы хозяев не пришлось жить, сама прислуга должна заботиться о своей душе прежде всего, иметь попечение о благоугождении Богу и душевном спасении: при всех препятствиях тому, не ждать, когда будут внушать другие эту заботу, a самим иметь ее, и веру, благочестие и страх Божий блюсти паче всего. Образец пред нами – это мученица Агафоклия, убитая за веру госпожой своей. Вот как любила она веру свою. Восемь лет терзали, мучили ее – и она ни за что не решилась отречься от нее. Нас никто не отвлекает насильственно от веры, и мы не дорожим ею сами добровольно своею жизнью нерадивою, беспечною, сами отрекаемся от нее. Вера, обязанности веры y нас – на последнем плане. Все важнее, все дороже веры. И на что, на что только не меняем ее? Посмотрите на тех же лиц, живущих в услужении, которые при всяком случае готовы сослаться на хозяев, на службу свою, – посмотрите на них в тот же праздничный день, они проводят его в месте разгула, и это часто с раннего утра. Посмотрите на повседневное поведение этих лиц, – много ли тут святого, религиозного? Ho о нем часто и помину нет. Сквернословие, пустословие, ссоры, пьянство, беззаконие и всякие другие пороки – вот что царит вместо процветания христианских добродетелей, особенно это замечается в классе ремесленном и фабричном. Как им спастись, имея в душе такую слабую веру, ничем в жизни не выражаемую? Кого же еще они будут винить во всем этом? Но в чем больше, скажут, праздник проводить? Не от кого услыхать слова доброго? Но не для них ли растворены во дни праздничные все храмы Божии? Совершается не один раз в день служба церковная? Не для них ли открываются библиотеки, раздаются книги, листки содержания религиозного? Не им ли проповедуется слово Божие и за утренним и часто за вечерним богослужением? Так, прежде соблюдали веру, когда всеми мерами отвлекали от веры, a ныне совсем забыли о ней, когда всеми мерами привлекают к ней. Особенно прискорбно бывает Великим постом. Чего стоит пастырю церкви живущих в приходе ремесленников и фабричных расположить к говенью? Им оказывается все некогда, им жалко и двух даже одного дня в году употребить на это. И вот они считают за лучшее без говенья, без хождения в храм, прямо прийти в день воскресный в церковь и тут сейчас исповедаться и причастится. И этим приходится довольствоваться пастырю церкви, иначе совсем бы остались без причащения на несколько лет. Так на все время есть. Нет его только для Бога, для души своей. Только грешить умеем, a каяться, как должно, нет ни сил ни усердия, ни времени. Тяжело придется отвечать на суде Христовом всем подобным беспечным, нерадящим о душе своей, грешникам. Раб, знавши волю господина своего, говорит Спаситель, и не сотворивший по воле Его бит будет много. (Лк.12:47)

Все живущие в услужении, взирайте чаще на пример мученицы Агафоклии, жившей подобно вам тоже в услужении, и y господ жестоких, и, однако же, сохранившей веру до конца. Подобно ей и вы храните веру, в которой воспитали вас родители. Приходя на заработки в города столичные, не увлекайтесь соблазнами городской жизни, помните о своем христианском звании всюду и всегда. Придется жить y раскольникков, y иноверцев, где стали бы посягать на вашу веру, не увлекайтесь ни обещаниями, ни угрозами, и останьтесь верны своей вере до конца. Скорее место оставьте, всего лишитесь, чем изменить вере; верою и благочестием дорожите больше всего, помня, что благочестие на все полезно есть. Да, только благочестивый – он только один истинно счастливый человек в этой и в той жизни; – он это счастье свое здесь на земле носит в душе своей, a в будущей жизни будет пить его полною чашею со всеми угодившими Богу во царствии небесном, которого и да сподобит Господь всех нас.

II

Однажды, во время земной жизни, Спаситель пришел в город Капернаум, – так повествуется в Евангелии: за Ним шли ученики Его и множество народа; и вот является к Нему сотник с поклоном и говорит Ему: «Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает». Иисус Христос говорит ему: Я приду и исцелю его. Сотник же, отвечая, сказал: «Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой; но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой. Ибо и я подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному пойди – и идет, и другому приди – и приходит; и слуге моему сделай то – и делает. Услышав cиe, Иисус удивился, и сказал идущим за Ним: «Истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры». И сказал он сотнику: «Иди и, как ты веровал да будет тебе». И выздоровел слуга его в тот час (Мф.8:5–13).

Как добр и любезен римский начальник к своему слуге! Не худо и нам, христианам, поучиться у этого сотника добрым отношениям к служащим. Смотрите, какое располложение, какую заботливость он оказывает своему слуге. Вот заболел этот слуга: лютый недуг приковал его к постели, исчезла уже всякая надежда на его выздоровление, неумолимая смерть уже готова была сделать его своею жертвой! Видит все это сотник, и с болью сердца сознает, что ни сам он и никто другой не может помочь его слуге. Но вот он слышит, что в город пришел великий Чудотворец, и в душе его зажглась искра веры и надежды. Забыв все, и богатство, и свое высокое положение, и мнение о себе единоверцев (язычников), – он с одною заботою о своем больном слуге идет к Спасителю и молит Его об исцелении своего слуги. Да, другой отец с такою любовью не отнесся бы к сыну, как сотник к слуге своему. О, если бы и у нас, христиан, были такие отеческие, любвеобильный отношения к служащим! Но, к счастью, не так бывает у нас на самом деле. Холодно, безучастно относится большая часть хозяев к своим служащим. Они смотрят на служащих как на рабочую силу. Пока они здоровы и усердно работают, до тех пор они и хороши. А сделался почему-либо служащий неспособен к своему делу, по старости ли, или но внезапной болезни, мы спешим скорее удалить его от себя. Немногие из нас постараются потерпеть его, пригласить врача; а посетить в больнице, это редкое явление. А между тем, как это дорого для больного служащего. Мало хозяева делают добра служащим и в других случаях. Но что всего прискорбнее, многие намеренно отвлекают их от храма, заставляя их работать в праздничные и воскресные дни. Какой тяжкий грех принимают на свою душу все таковые хозяева! Как отвечать им на страшном суде! Еще хуже и безжалостнее поступают те хозяева, которые лишают мзды наемника, т. е. не отдают должной платы человеку трудящемуся. Человек рабочий, быть может, льет не пот, а кровь на твоей работе, а ты лишаешь его платы, которую он заслужил столь тяжкими трудами своими, – не безжалостно ли ты поступаешь с этим тружеником?! Не явное ли это немилосердие к ближнему?

И вы, кому Господь судил быть служащими, можете поучиться у слуги капернаумского сотника. Мы видели, как сотник ухаживает за своим больным слугою, ищет всевозможных средств облегчить болезнь его. Что же такое привлекло его к слуге? Несомненно, что исполнение последним воли хозяина, беспрекословное подчинение, честное и верное служение ему и, вообще, хорошее поведение слуги. И вы, служащие, если хотите пользоваться любовью своих хозяев, работайте последним всею правдою, без лени и лукавства; кто бы ни был ваш хозяин, барин или простолюдин, одинаково служите ему по совести; хозяйское добро приращайте и берегите его паче своего; ничего из него не утаивайте, – помните, что зло приобретенное зло и погибнет. Но, работая своим господам-хозяевам, не забывайте работать и Господеви, и вы можете угодить ему и достигнуть царствия Божия, ибо о Господе несть раб и свобод, но всяческая и во всех Христос (Гал.3:28). Не говорите: где уж нам угодить Богу в нашем низком звании! Приведу вам пример того, что и в рабском звании можно угодить Богу и достигнуть небесной славы. Этот пример представляет нам св. мученица Юлия (память ее празднуется 6 июля).

Родилась св. Юлия в Африке, в г. Карфагене около VI века по P. X. В это время напали на этот город персы, разбили его и много народа взяли в плен. В числе их взята была и отроковица Юлия, дочь одного почтенного христианина и продана была в рабство одному купцу-язычнику. Пленница и y неверного господина была верною слугою: всегда она была трудолюбивою, правдивою, честною, скромною, a главное – набожною. За усердную и честную службу хозяин и вся его семья очень любили и уважали Юлию. Когда Юлии было уже около 20 лет, она была уже полною распорядительницею в доме купца, – и Господь благословлял дом хозяина: дела купца шли, как нельзя лучше. Однажды, отправляясь с товарами в Галлию, он взял с собою и Юлию, как необходимую, верную, умную и распорядительную слугу. Плыли они морем и наконец приплыли к одному острову на Средиземном море, и остановились тут на некоторое время. Увидевши с корабля, когда еще приставали к берегу, что здесь, на берегу острова, справлялся какой-то шумный языческий праздник, хозяин поспешил сюда и тут со своими спутниками принял участие в празднестве, купил и он теленка, принес его в жертву и стал пировать со всеми.

Во время общего пиршества кто-то заметил, что на корабле остается одна девица, которая о чем-то грустит и плачет. A это была Юлия: она скорбела о слепоте и нечестии язычников. Сейчас сказали об этом старейшине острова. Тот, узнавши что, Юлия, прислуга купца, христианка, что она очень трудолюбива, честна и, вместе о тем, тверда в своей вере, сказал купцу: «Не хочешь ли, я куплю ее y тебя, и тогда непременно заставлю ее отречься от Бога». – «Заставить ее отречься от веры ты никогда не заставишь, – сказал купец: – она скорее готова умереть, чем отречься от Христа. Что же касается до того, что ты хотел бы купить ее y меня, то одно скажу, что и всего твоего состояния мало, чтобы тебе купить такую честную, трудолюбивую и верную рабу». Подзадоренный таким решительным ответом, старейшина решился, во что бы то ни стало, заставить Юлию отказаться от своей веры. Когда уже все достаточно подвыпили на пиршестве, и хозяин Юлии уснул крепким сном, старейшина потребовал к себе Юлию на допрос и стал принуждать ее к участию в языческом торжестве. Юлия решительно отказалась от того. Тогда он стал бить ее по лицу и по чем попало; затем, после разных мучений и истязаний, распял ее на кресте. Святая дева с удивительным терпением переносила все страдания. Когда хозяин Юлии проснулся и узнал, что она висит на кресте с величайшею скорбно поспешил он к ней, но было уже поздно: мученица при нем испустила дух. Чистая, святая душа ее, как белая голубица, в виду всех, взлетала на небо. Сильно грустил хозяин о смерти своей верной слуги, но еще больше оплакивали мученицу, бывшие тут христиане.

Вот вам, христиане, образец того, как можно и людям служить, и Богу угождать.

В библейском повествовании об Аврааме есть трогательный рассказ, как Авраам поручает своему слуге привезти из земли Ханаанской невесту для своего сына Исаака, и как слуга с нужною любовью к господину и его сыну старается добросовестно выполнить данное поручение.

Теперь такие отношения между слугой и господином невозможны. У нас нет таких слуг; кругом только слышны жалобы на недобросовестность нашей прислуги, на недостаток усердия, на отсутствие привязанности к своим господам. Исключительно ли это вина слуг? Нет ли нашей собственной вины в том, что у нашей прислуги нет ни сознания долга, ни духовной связи с нами, ни любви к нам. У прислуги нет любви к господам. Да господа-то разве их любят? Ведь любить – значит заботиться, заботиться о теле и о душе человека, любить – значит не только направлять на добро, но и оберегать от зла! Господа же, к сожалению, смотрят на прислугу, как на вьючных животных, от которых только добиваются известного труда и больше ничего. Никогда им не придет на ум изменить свои дурные привычки, удержаться от сквернословия или пустословия, заставить себя построже относиться к своим обязанностям человека и христианина, дабы, поддерживая этим нравственную чистоту в своей семье, благотворно действовать на своих служащих. Только при добросовестном стремлении и словом и делом поддержать и развить в прислуге любовь и веру в Бога, можно иметь верных и преданных слуг. Авраам всю свою жизнь подчинялся Божьей воле и слуга его, видя постоянно, как его господин подчинялся Божьей воле, невольно проникался этими чувствами и в свою очередь стремился сам действовать во всем по воле Бога.

Мы любим искать геройских подвигов, часто жалуемся, что нет дела, что мы никому не можем принести пользы, что мы никому не нужны, a между тем здесь, близко около нас, ежечасно есть существа, – наши братья во Христе, которым мы так много могли бы дать, если бы мы прониклись необходимостью помогать им нашим примером.

Не пора ли старшим братьям взяться за этот скромный подвиг во имя Христа, который никого не считал малым и недостойным быть согретым и Его любовью.

Елеазар был верный, преданный господину слуга; но это от того, что и хозяином y него был Авраам. В доме тон, окраску всему задают господа.

Из деревни прислуга приезжает скромною, простою, чистою. Она портится в городе, жива по местам. Отчего же хозяева не предохранят прислугу от дурного примера? Отчего не отнесутся к ней, как к младшему члену семьи. Приблизьте прислугу, и вы, ваша семья, ваши нужды станут близки служащим y вас. Прислуга служит нам руками, послужим ей сердцем, головой. Любовь нельзя купить деньгами: любовь рождается любовью.

(«Друг Трезвости» 1901 г.)

За последние годы особенно часто стали раздаваться жалобы на дурную прислугу. Все в голос кричат об упадке нравственности в слугах, о недостатке честности, о грубости и т. д. Слыша эти жалобы, всегда хочется спросить тех, кто громче всех кричит, сделали ли они сами что-нибудь для поддержки падающей нравственности, помогли ли они тонущему ближнему, или только стоят на берегу и руками машут да кричат: «что это за народ стал, не видят куда лезут?»

В самом деле, господа хотят получить хорошую прислугу, как товар из магазина, с ручательством, совсем готовую; заведи ее, она и пошла, совершенно забывая при этом, что и слуги – тоже люди, a не машины. И никакие аттестаты, бюро и справки не помогут, пока хозяева сами не поймут, в чем тут дело. Господа и слуги, это, в большинстве случаев, два враждебные лагеря: господа с презрением, сверху вниз, смотрят на слуг, нисколько не желая спуститься с своей высоты и вникнуть в их жизнь, понять их стремления; слуги зорко следят за господами и относятся к ним с неуважением, подмечая их пороки и недостатки. Такое положение будет длиться до тех пор, пока господа не научатся видеть в прислуге прежде всего человека, пока не помогут ей выбраться на дорогу к свету. Ведь надо правду сказать, всякая попытка к самообразованию встречается господами с полнейшим равнодушием в лучшем случае, a то нередко и с насмешками.

Говорят, что прислуга не уживается на местах. И действительно, не уживается, но не везде! Отчего в одних домах слуги живут десятками лет, a в других те же самые лица не выживают и году? От добра добра не ищут. При частой перемене мест из двух сторон наиболее страдающей является, конечно, прислуга; господа скоро найдут замену: предложение труда всегда превышает спрос, a прислуга, оставшись без места, терпит и материальные убытки, не говоря уже о тех мытарствах, чрез которые нужно пройти, чтобы найти другое место. Отсюда вывод ясен: где хорошо жить, там и прислуга не меняется.

За границей (в Германии, например) вопрос о прислуге поставлен иначе. Действительно, там заведены книжки, куда хозяева вносят свои отзывы, но и для господ там есть ограничения. Если хотят прислуге отказать, то должны предупредить заранее, a не так, как y нас («чтобы духу твоего здесь не было!»), в противном случае господа должны выплатить жалованье за месяц вперед. По воскресеньям там прислуга свободно уходит со двора, соблюдая между собою очередь. A y нас как праздник, так гости, и прислуга вместо отдыха с ног собьется. Там прислуга всегда имеет время пойти в церковь, а у нас попробуй-ка спроситься! А где же, как не в храме Божьем могла бы она почерпнуть чистые, святые, лучшие уроки нравственности? Вместо того, чтобы всеми силами поощрять, господа препятствуют в этом и таким образом сами себе вредят. Но, пожалуй, ответят, что прислуга и не просится в церковь. Не просится, потому что уверена в отказе: времени нет! Но при добром желании можно бы так устроить, чтобы время нашлось, хоть поочередно, пример некоторых семей ясно доказывает. При найме прислуга выговаривает себе свободные дни, но попробуй она заикнуться о церкви, хозяйка посмотрит на это неодобрительно. Но что всего замечательнее, что те же хозяйки совершенно свободно отпускают в церковь немку, шведку или финляндку, для них и время находится, потому что хозяйки знают, что иначе те и на место не пойдут. Отчего же у русских, у православных, такое холодное отношение к церкви? «На местах жить – Богу некогда молиться», говорят. И живут, не молясь, годами. Еле-еле выберут один-два дня поговеть. Такое равнодушие очень печально; в нем-то именно и кроется источник зла, упадок нравственности. И господам все равно, что по их вине глохнет вера в человеке, засыпает совесть, черствеет сердце...

Если бы господа стали более заботиться о своих слугах, более сердечно, по-человечески их судить и снисходительнее смотреть на их недостатки, приписывая их не злому сердцу, а только невежеству, незнание, то дело много выиграло бы без всяких бюро и контор, которые собираются заводить.

Е. Спиридонова

Разные есть доли, разные звания и состояния; одни y людей почитаются высокими и славными, другие малыми и низкими. Но люди, которые смотрят только на внешний блеск и почести, ошибаются: истинная слава и высота человека не в том, какое его звание, a в том, как он свое звание несет. Есть скромные и тихие доли и положения, в которых можно сделать много великого и прекрасного; пусть никто из людей этого не заметит, но Господь, видящий усердие скромного труженика, запишет его труды и дело в книгу вечной жизни. Да и нет такого звания, такой доли, в которой бы человек не мог явиться высоким и почтенным пред Богом и пред хорошими и понимающими дело людьми.

Вот звание няни, какое, кажется, малое, ничтожное: в няни берут иногда совсем ничего не умеющих. A между тем это высокое и святое дело, хоть и долгое, и неприметное, a подчас и скучное.

Чем же так высоко это звание?

– A вот слушай. Сам Господь сказал про рождающую женщину, что когда она родит, то уже не помнит скорби за радость, что человек родился в мир (Ин.16:21). Вот какая это радость: человек родился, новый житель на земле и новый наследник царствия Божия, родился, сотворенный Богом на радость и блаженство вечной жизни. Но родился он, надо ему расти, надо родителям воспитывать его; Бог поручил им драгоценный дар – маленькую душу живую, они должны возрастить ее достойно Божьего назначения. Великое дело родительское, великое дело и тех, кого они к детям приставляют. Швее поручают шить дорогое платье, и она боится, как бы его не испортить; горничной поручено убрать редкую хрустальную посуду, и она боится, как бы не разбить; a няне поручают младенца. Няня-христианка, знаешь ли ты, что тебе поручили? – душу живую в нежном и хрупком тельце, душу живую, Богом созданную и Богом любимую. Есть ли что на свете дороже? Ничего нет, хотя бы все драгоценности мира взяли и сложили вместе.

Драгоценная перед Богом душа и жизнь младенца. Сам Господь наш Иисус Христос благословил родиться на земле слабым младенцем и потом возрастал, как растут дети.

Когда Господь проповедовал, он любил и ласкал. Однажды случилось, что матери принесли к Нему детей, чтобы он благословил их. Но Господу и без того было много трудов, ученики не хотели допустить к Нему детей, не хотели давать его беспокоить. Тогда Господь запретил им так поступать. «Пустите, – сказал Он им, – и не мешайте детям приходить ко Мне, ибо таковых есть царствие небесное» (Мф.19:13–14).

В другой раз Господь взял дитя, поставил среди апостолов, обнял его и сказал: «Истинно говорю вам, если вы не будете как дети, то не войдете в Царствие Небесное» (Мф.18:2–3). И еще сказал раз: «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца Моего Небесного» (Мф.18:10). Вот значит, как высок перед Богом детский возраст.

Да мы и сами, если не очень уж злы и жестоки душою, любим и жалеем маленьких детей. Неиспорченное дитя чисто и просто душою: нет в нем злого умысла, нет злопамятства; если и рассердится оно, так очень скоро забывает дитя, охотно доверяет старшим, потому что и не знает, что можно лгать, пока этому не научится от старших. Эта душевная чистота и простота, доверчивость и кротость и делает детей близкими к царствию Божию. И мы должны охранять в них эти душевные качества, и сами от них должны брать в этом пример, стараться и в свою душу вернуть то, что у нас от Бога было дано в нашем детстве, а мы испортили и потеряли.

После этого сказанного стоит говорить о тех беззаконных нянях, который учат детей худому; или научают их худым, пагубным привычкам или худым песням, или худым словам, или учат лгать, или даже красть? Такие няни недостойны звания не только христианского, но и вообще человеческого; собака, кусающая ребенка, и та лучше их. Не знают они, несчастные, какой страшный на них изречен у Господа приговор. «Если кто, – сказал Господь, – соблазнит единого от малых сих верующих в Меня, то лучше было бы, если бы ему повесили мельничий жернов на шею и потопили его в морской пучине» (Мф.18:6). Странное слово; легко ли было бы, если бы нам навязывали на шею тяжелый камень и бросили в глубину моря: но Господь говорит, это легче было бы, чем то, что ждет человека за соблазн единого от малых.

Добрые советы няне-христианке

Но не будем больше говорить об этом. Все-таки можно надеяться, что таких нянь немного на свете. Чаще няни грешат не злым научением, а неосторожностью: при детях говорят худые слова, при детях лгут, при детях берут что-нибудь у хозяев, чаще всего что-нибудь съестное. Берегись, няня, делать это при младенце, берегись: подумай, что из глазок его смотрит на тебя Сам Христос. Если уже ты не боишься лгать и красть, и худые слова говорить, – твое дело, на твоей совести. Сама дашь ответ Богу. Не бери на совесть еще души невинного младенца. За себя мы еще можем принести нелицемерное раскаяние, загладить грехи исправлением и принимаемым от Бога страданием. Но как исправишь ты это в младенце? Вот ты по неосторожности посеял злое семя, и уйдешь и не будешь даже знать, как оно вырастет и какой злой плод принесет, а на последнем суде окажется, что из твоего какого-нибудь гнилого слова вышло, а вышло, может, такое, что ты и не думала, и не ожидала.

И так будь осторожна. Молись Богу и ангелу-хранителю твоему, чтобы он остерегал тебя при ребенке от худого.

Часто, очень часто дети у нас не хороши, потому что сами мы не хороши. Как часто мы что-нибудь сделаем худо или скажет, – самим станет досадно, и мы на ребенке же и выместим, на него же прикрикнем. Кто станет усердно относиться к святому делу – уходу за детьми, тот скоро увидит, что ему не за ребенком только надо смотреть, а и за собой.

Но, подумают, пожалуй, иные, – тогда это уж очень трудно. Нет, не трудно, если запомнить крепко одну мысль, одно правило, запомнишь, и ничто не будет трудно, и самый труд станет в сладость. Няня-христианка, вот что запомни: когда будешь брать на руки порученного тебе младенца или питать его, или покоить, вспоминай, глядя на него, Самого Младенца Христа, и все, что делаешь твоему младенцу, делай ради Христа. Ведь в самом деле: если бы пречистая Матерь Господа кому-нибудь из них поручила на время Своего Младенца, с какою бы любовью мы его взяли, как бы осторожно, с каким усердием и благоговением!.. А ведь Она и поручает нам Его в лице малюток, которых мы нянчим.

Не думай, что это говорится так, только для примера. Нет, Сам Господь сказал: «Кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает» (Мф.18:5). Стоит только подумать о силе этих слов: ведь если ты в простоте сердца будешь ходить за младенцем, тебе данным, во имя Христово, то Господь это примет как будто ты все это Ему Самому делала. Какова же будет радость твоя на страшном суде, когда Господь вспомянет, что ты сделала детям – а Он и малого не забудет. Не бойся, когда Он вспомянет все и скажет: «Мне ты это сделала».

Так вот первое правило и первый совет: глядя на младенца, к которому приставлена, умом вспоминай Младенца-Христа. Это первый совет, да больше можно бы и не говорить, потому что если это будешь помнить, то сердце и совесть подскажут тебе, что, когда делать и чего остерегаться. А чего не будешь знать, – спросишь.

Будешь помнить свое правило, будешь и на руки брать ребенка внимательно и осторожно. Тельце у маленьких детей нежное, хрупкое, его легко повредить. Сколько вырастает людей горбатых от небрежности и неосторожности нянек, уронивших их. И как один грех ведет за собою другой: уронят, – стыдно сознаться, ругать будут, – и скроют; еще, быть может, поправить бы можно было, полечить, но родители не знают, а долгое время спустя и начнет расти горбик у ребенка.

Будешь кормить ребенка, – тоже памятование о Христе подскажет тебе, как и что нужно делать: как наблюдать чистоту, как стараться, чтоб не обжечь горячим, не застудить холодным, не дать чего вредного. Иногда няни балуют детей, дают им лакомства, как будто любя. Но если это и от любви, то неразумная то любовь. Много лакомства вредит детям, баловство изнеживает их. Обыкновенно и сами няни чувствуют, что делают не хорошо, и дают потихоньку от родителей. Этим они сами себя обличают: если это хорошо, что они делают, то зачем они прячутся? А если худо, то зачем делают?

Отпустили тебя гулять с ребенком, – ты будешь внимательно к нему, будешь думать, где потеплее, где поменьше ветра, где воздух получше, где ребенку веселее; будешь думать об нем, а не о себе, как часто делают няньки: уходят с ребенком гулять и делают из этого себе удовольствиe, встречают знакомых, других нянек, гуляют с ними, сидят, болтают, а ребенка словно и нет, словно не для него они гулять вышли.

Должность няни требует большого терпения. Маленькие дети, не умея сказать, чего им надо, постоянно плачут. И ночью они просыпаются, и няне по несколько раз приходится вставать. А если ребенок, болен то и еще того хуже. Иногда всю ночь приходится не спать. Помни, няня если маленькие дети плачут – это признак, что им чего-нибудь надо, или что у них что-нибудь болит, – как ни тяжело их убаюкивать, как ни трудно вставать к ним ночью, потерпи! без трудов не проживешь. «Терпением вашим спасайте души ваши», сказал Господь всем верующим (Лк.21:19), и всем то или другое, а приходится терпеть. Хуже терпеть какую-нибудь тяжкую болезнь или какое-нибудь горе, чем беспокойство от младенца. А если будет уж очень трудно, обратись с молитвою к Матери Божьей: Она убаюкивала, и успокаивала Своего Младенца. Помолись, чтобы Она помогла тебе, и младенца твоего успокоила и тебе подала доброго терпения.

Но вот дети растут начинают понимать: рано приходят у многих капризы и упрямство; дети сердятся, и не слушают, выводят из терпения. Тяжело бывает с иными. Как кажется иметь тут терпение, вспоминать Младенца Христа, – Он рос тихий и кроткий в чистой невинности Своей, преуспевая в любви у Бога и человеков; а тебе порученное дитя или дети из терпения тебя выводят. Но ты подумай, няня-христианка, откуда у детей эти капризы, откуда начало злого нрава и непослушание? Господь сотворил человека чистым и добрым, но первый человек Адам согрешил, расстроил свою душу и тело, и рождаться от него стали грешные люди. Так и доныне грешные родители рождают детей с расстроенною грехом душою и телом, и чем грешнее родители, тем большее они могут передать расстройство и детям. Это бывает видно иногда прямо глазами, – телесное расстройство явно передается: y чахоточных родителей и дети бывают чахоточные; y развратных родителей дети рождаются зараженные тяжкою болезненностью; y пьяниц родителей детей их часто с детства начинает тянуть к вину. A сверх того, как заразителен дурной пример! Родители и близкие и не заметили, как поругались, побранились, поворчали, покричали, a ребенок, быть может, еще бессловесный, уж видел и перенял. Помни это, няня, не вини детей, они еще невинны сами по себе; потерпи, пожалей, вспомни, как Господь высоко ставит чистоту и простоту младенца, пожалей дитя, которому родители уже успели передать свою испорченность, пожалей и не сердись, не раздражайся, a лучше помоги ему, помолись за него.

Много можешь ты сделать с терпеливою любовью и ласкою и любящею строгостью. Первое дело, – не потакай ничему худому в ребенке; что худо, и говори, что худо. Но с другой стороны и не брани часто, и не оговаривай каждый шаг, ты этим только озлобишь его и хуже научишь не слушаться. Когда ребенок упрямится и просит, чего нельзя, не давай ему по его упрямству; но и не старайся его переупрямить, не оставляй долго плакать; лучше займи чем-нибудь другим, начни что-нибудь говорить, будто сама с собой, или расставь игрушки, или как лучше придет тебе в голову. Сумеешь отвлечь внимание его на другое, он разом забудет свои слезы и упрямство; поглядишь, – он уж и смеется y тебя. A если он ничего не захочет слушать, то посиди около него молча, или поноси его любя, а сама в уме помолись об нем, чтобы он успокоился.

Когда ребенок здоров и спокоен, не занимай его много, пусть больше сам играет и занимается, а ты только зорко наблюдай, сиди тут же с какой-нибудь работой. Увидишь, что надоело, перемени ему игру, пересади, и опять пусть играет. Но пусть у тебя на то время, когда он скучает и плачет, готова какая-нибудь песенка, или сказка, или прибаутка, или игрушка. Тут развлекли его, чтобы он не плакал. Этим ты наказывать его можешь потом, когда он будет понимать: если ребенок хорошо ведет себя, ты нет-нет, да и поиграешь с ним любя: а когда он заупрямится, ты можешь показать ему, что тебе с таким играть не охота.

Будь справедлива и честна с ним. Дети чистым сердцем быстро чуют ложь. Не обманывай дитя никогда. Когда нужно что-нибудь скрыть от ребенка, всегда можно без обмана: или прямо не говорить, или занять его другим, он и забудет.

Если детей несколько, будь справедлива ко всем и равна, маленькое сердечко живо чувствует несправедливость и больно ему от обиды, и так засеваются в него семена озлобления. Если дети ссорятся, или помири их, или рассади и займи отдельно.

Поверь, что ребенок душою оценит твою любовь, будет уважать твою справедливость, а тогда и самое наказание от тебя и выговор не будут ему обидны, а принесут пользу.

Великое средство для исцеления нашего телесного и душевного расстройства – это св. Таинство Причащения. Старайся об этом, насколько можно с твоей стороны: иногда можно с почтением напомнить родителям; a иные родители и одну тебя отпустят в церковь с ребенком, если ты достойна доверия. Когда понесешь дитя к Причастию, иди сама с великим благоговением и смиренной молитвою, чтобы тебе твоею небрежностью не прогневать Бога, и не помешать младенцу в принятии благодати.

Учи детей молиться. Иные родители сами молятся с детьми, a иные поручают няне. Если тебе будет поручено, то смотри, не упускай; но наблюдай, чтобы и не утомлять; с маленькими помолись немного, с большими побольше. Молись же просто, своими словами обо всем, что детям нужно и обо всех домашних, также, чтобы и дети благодарили Господа за то, что он даст. Если знаешь какую молитву, то с большими читай и эту молитву, только, чтобы соблюдать меру, чтобы детям не надоесть, если очень их утомлять, то вместо того, чтобы приучить, ты отучишь их, пожалуй, вовсе.

Сострадательный Лука к бедным

Когда гуляешь с ними, случится тебе или захочется, может быть, иногда зайти в церковь. Если ребенок тебя любит и уважает, и он охотно зайдет с тобою, и будет это и ему на пользу. Но смотри и тут будь осторожна; когда войдешь в церковь, смотри, чтоб там, куда станешь или пройдешь, не было холодно, не дуло, чтобы не поставить ребенка на холодный пол, не посадить на камень. A то вместо пользы ты по небрежности своей и необдуманности святым делом повредишь ребенку.

Молись и сама за ребенка, не оставляй этого. Это и тебе поможет и ему послужит в пользу. Не всегда можно будет причастить его, не всегда можно будет помолиться с ним; тебе, может быть, случится жить даже у иноверцев, где и вовсе нельзя будет ничего из этого делать, потому что ты по-Божески ничего не имеешь права делать против воли родителей или потихоньку. Но одно у тебя всегда останется, это – твоя собственная молитва. Молись за воспитываемого тобою, молись усердно; молись за него и за родителей его, молись за его здоровье, телесное и душевное; молись о том, чтобы он рос честным и добрым; молись о всяком его благополучии. В молитвах твоих призывай святых праведных Богоотцов Иоакима и Анну, растивших до трех лет возлюбленную Дочь свою Пречистую Деву Марию; призывай святых праведных Сименона и Анну, встретивших Господа Младенца в храме, когда Его принесли по закону в сороковой день: праведный Симеон удостоился и во объятия свои принять Младенца Христа. Но более всего призывай Самую Пречистую Матерь Божию, Которая Сама носила, пеленала, кормила и растила Божественного Младенца Своего.

Так поступая, можешь ты получить великую честь и на земле. От хорошей няни у детей остается хорошее воспоминание, и в ином доме с радостью принимают бывшую верную няню, встречая ее с честью и любовью. А какая радость тебе будет, если ты будешь знать, что из твоего воспитанника вышел добрый, честный, всеми уважаемый человек; и вдруг он, такой человек, вспомнит тебя, встанет к тебе навстречу, покажет всем и скажет: «Вот бывшая няня моя, до сих пор с любовью ее вспоминаю».

Но все это не сравнится с тою радостью и торжеством, если в будущем веке встретишься ты с воспитанниками твоими в свете и блаженстве, – если Сам Господь помянет труд твой на суде Своем и скажет: «что ты сделала малым сим во имя Мое, то Мне сделала».

Стоит об этом подумать и постараться; и не так уж это трудно; а если что когда и трудно, то Господь же и поможет.